Извинения
Приглушённый свет неоновых огней разливается по всему пространству клуба, а громкие биты достаточно приятной музыки впиваются в голову настолько, что просто невозможно устоять перед ними и не начать двигаться в такт завораживающей мелодии. Сегодня в клубе полно народу, вернее сказать, полно молодёжи, ведь сегодня понедельник, и вместо пар и учёбы они идут сюда поразвлекаться и напиться до состояния полного «счастья», во всяком случае, так считают они сами. Ужасно видеть их состояние после выпитого алкоголя, овощи, никчёмные и ничего не представляющие из себя существа. Но, углубляясь всё дальше, можно увидеть достаточно состоявшихся людей, которые пришли сюда не ради алкоголя, а ради общения и зрелища в виде танцовщиц, таких, как Лиса, Чеён или же других девушек.
— Она сегодня работает? — допивая капли из стакана, спросил молодой человек у сидящего напротив друга.
— Если ты про Лису, то нет, она только по субботам, средам и пятницам, — с абсолютной незаинтересованностью ответил Пак.
— Ну, это и к лучшему, — на лице Чона появилась секундная ухмылка, которая быстро исчезла.
— И что это значит? То ты трясёшься при виде неё, то радуешься, что её нет, наигрался уже?
— Завали, сегодня ездил к отцу...
— Вау, — лицо блондина побледнело, и казалось, что он уже и не рад, что завёл этот разговор. — Что он сказал?
Все знали, какой он, какой его отец. Знали всю его жестокость по отношению к людям и собственному сыну, особенно Чимин, которому довелось увидеть избиение собственными глазами. Но он не мог сделать ничего, кроме как стоять и смотреть на всё, что происходило, ибо Чон запретил вмешиваться в любые ссоры или рукоприкладство со стороны отца. Если вмешаться, будет ещё хуже, поэтому...
— Помнишь того еблана?
— Какого именно? — пустил лёгкий смешок Чимин.
— Охуенно шутишь, Пак, но сейчас вообще не до этого!
— Звиняй! Ну и?
— Который Лису лапал.
— Оу, ему, видать, нехило досталось, помню-помню, и что?
— Отец сказал, что это какой-то сынок влиятельного хера.
— Раньше это не было проблемой, нет?
— Пока это не касалось Лисы — нет! Я сказал, что извинюсь перед ним.
— Т... ты... что? Изви... Ты? — это явно привело в ступор не только отца Чонгука, но и его лучшего друга.
— Блядь, будто я никогда не извинялся, пару секунд, и всё снова в норме.
— Это очень неожиданно, Чон Чонгук, вы действительно крупно влипли, если ради девчонки готовы извиниться за побои, — сделав лёгкую паузу и отпив немного виски, он продолжил. — Что ж любовь с людьми делает, ай-ай-ай.
— Слышь, ты, давай шатенку вспомним, а?
— Я понял, Гук, понял! — поднял руки блондин словно он тут ни при чём.
— Отец мне дал его номер телефона, мы договорились встретиться у тебя в кабинете, ок?
— Хорошо, иди, только не побей его ещё сильнее, ок?
— Чим, я же извиняться иду, сильно бить не буду, — ухмыльнулся тот.
Чонгука трясёт, сейчас он будет просить прощения у человека, который домогался его подругу детства. Это просто в голове не укладывается, он и не извинялся никогда, а тут ещё и перед тем, кто виноват. Это полнейший пиздец, одно лишь успокаивает его, что её не тронут, что этот скандал никак не затронет её. К тому же, она не видит всего этого, поэтому ему не так паршиво. Она не увидит его таким, какой он на самом деле, агрессивным, злым и опасным. Хотя, с другой стороны, он бы хотел увидеть её сейчас, её глаза, губы, крохотное личико, хочется чувствовать её прикосновения, чтобы она успокоила его и обняла, но этого не будет никогда, от этих мыслей ещё больнее, чем от тех, что с ней рядом кто-то есть. Ужасно больно видеть её, но лишь на расстоянии, без возможности общаться и говорить с ней. Он влюблён? Сложно назвать это влюблённостью, скорее, страсть и ревность, ведь когда-то они были друзьями, а она даже и не помнит этого, она не узнала его. Хотя, ведь он тоже не сразу её признал, и первая встреча прошла как-то совсем не так, как он представлял в Англии. Он и не думал, что когда-нибудь эта милая девчушка будет работать в таком заведении, тем более стриптизёршей. В детстве он мечтал, что, когда она вырастет, они обязательно поженятся, ведь обе семьи были достаточно обеспеченными и, тем более, их отцы дружили когда-то. Кто же знал, что всё обернётся именно так...
— Ну и... что ты хотел мне сказать? — надменно произнёс парень, сидящий на диванчике в кабинете.
— Я хотел бы извиниться за тот инцидент в субботу, — у Чона сейчас все вены на лице видны от злости, он еле как смог произнести эти слова и не сказать всё, что он на самом деле думает.
— Ну и нахер мне твои извинения? Пусть эта тварь извинится передо мной!
— Послушай меня, я извинился, правильно? Ты же этого хотел!
— Ну вообще-то я...
— Значит так, извинения приняты, а её ты больше не тронешь, понял? За километр её обходи, больше не смей к ней подходить! Ни-ког-да, понял? Иначе я сломаю тебе не только руку, но и позвоночник, и мне ничего за это не будет и ей тоже, просто поверь!
С этими словами он захлопнул дверь в кабинет и вышел с облегчённой душой.
***
— Ну что, извинился?
— Да!
— И что ты сказал?
— Сказал, что позвоночник сломаю, если в следующий раз к ней подойдёт.
— Вот это действительно извинения, да, Гук, ты мастер извинений!
— Иди нахер!
— Ну, давай отметим твоё дебютное извинение, так сказать!
— Пак Чимин, я обожаю тебя, ты знаешь это? — с улыбкой произнёс темноволосый.
— Как и я тебя!