Мэйхуа.

Вэй Усянь сидел на спине Лань Ванцзи и качал ногами вперёд-назад. Одна его рука обнимала шею мужа, а другая играла с его передними локонами. Он нарочито вздыхал Ханьгуан-цзюню в ухо, тем самым вызывая табун мурашек, и жалостливым голосом просил то приподнять его, то слегка спустить, то дать попить, то остановиться, то идти медленнее, то быстрее, то изменить положение.

Да. Вэй Усянь мстил Лань Ванцзи, как мог.

Тот, к слову, не слишком протестовал, с лёгкой душой потворствуя капризам супруга. Рядом с ними лёгким шагом шёл Сюэ Ян. Он кушал конфеты, что купил ему Ханьгуан-цзюнь, и болтал с Вэй Усянем:

— А где мы будем жить?

Старейшина Илина поёрзал на спине мужа и ответил:

— В храме Белых Лилий. Он уже недалеко.

Сюэ Ян зашуршал фантиком от конфеты и положил его в карман:

— Храм?

Вэй Усянь кивнул и задумчиво уставился в даль. Он ещё не рассказывал своему третьему сыну о себе и его новой семье. Но, кажется, пришло время это исправить?

— Ага. В этом храме живут ещё четверо людей помимо нас. Ну... как людей... А-Ян, скажи, а ты очень боишься лютых мертвецов? А демонов?

Сюэ Ян тихо фыркнул и ответил:

— Бояться надо живых. Я не видел лютых мертвецов и уж тем более демонов.

Вэй Усянь, не скрывая предвкушающей улыбки, оглядел ребёнка с головы до ног и сказал:

— Ну, в таком случае — увидишь. Лютый мертвец — это твой дядя, Вэнь Нин. А демон — твой старший брат, А-Ин. Ещё у тебя есть младший братик — человек, его зовут А-Юань, а также есть тётя — Вэнь Цин, она... ну... Как бы сказать? Богиня Медицины?

Столь уверенное, но невозможно глупое заявление вызывало желание покрутить пальцем у виска, но Сюэ Ян сдержался и, бросая скептические взгляды на новообретенного родителя, с жалостью спросил:

— Ты всё-таки сумасшедший, да?

Вэй Усянь тяжело вздохнул и ответил:

— У тебя ещё будет время убедиться в правдивости моих слов. Кстати, предупрежу заранее, я тоже Бог. Бог Потерянных Душ и Созидания. А это, — он похлопал мужа по плечу, — Ханьгуан-цзюнь, мой помощник и муж в одном лице.

Лань Ванцзи скосил взгляд на Вэй Усяня, а потом взглянул на недоверчивого ребёнка. Последний явно разрывался противоречиями, а на его лице было буквально написано большими буквами: «ТОЧНО СУМАСШЕДШИЙ.»

И не то чтобы Ханьгуан-цзюнь мог винить его за это недоверие... Более того, его супруга действительно сложно было назвать нормальным. Он был каким угодно, но только не «нормальным».

— А-Ян, сделай лицо проще, — расхохотался Вэй Усянь. — Хорошо! Если не веришь, то попробуй помолиться мне, скажи что-нибудь и я услышу.

Ребёнок тихо фыркнул, но указания выполнил. Он опустил взгляд вниз, а на его щеках выступил еле заметный румянец:

«А-ньян, я хочу ещё конфет.»

Услышав в голове неуверенный детский голос, Вэй Усянь хохотнул.

«А-ньян», как быстро же он принял это. Испытав прилив нежности, Вэй Усянь полез в рукав-цянькунь мужа и достал оттуда яблоко:

— Столько сладкого есть вредно. Вот, — он кинул в руки Сюэ Яна фрукт, — поешь лучше яблоко. Сладко, вкусно и полезно.

Мальчишка тихо засопел, но быстро вгрызся в сочный красный плод. Он любил и фрукты, но к конфетам питал особую слабость.

Быстро расправившись с яблоком, Сюэ Ян посмотрел на Вэй Усяня и сказал:

— Ну хорошо, допустим, ты действительно Бог, но почему тогда ты живёшь среди людей?

Вэй Усянь тихо усмехнулся, играясь с белоснежной лентой в волосах мужа, и ответил:

— Потому что я новый Бог. У меня ещё нет столько средств, чтобы приобретать замки в Небесной столице, к тому же... Мой младший сын — обычный человек, а старший — демон, им никто не разрешит войти в небесную столицу, так что ближайшие пару десятилетий мы точно будем жить среди людей. Кстати, по старшинству ты будешь у меня средним!

Мальчик с любопытством склонил голову, но вскоре увидел деревянный храм и он сразу же завоевал всё его внимание. Храм был совершенно обычным, но от него исходило какое-то особенное чувство уюта. На деревянных воротах красовалась табличка, на которой были выбиты иероглифы: «Храм Белой Лилии».

Когда они подошли ближе, ворота отворились.

— С возвращением, — улыбнулся Вэнь Нин, пропуская Вэй Усяня, Лань Ванцзи и Сюэ Яна внутрь. Его взгляд зацепился за последнего и он вопросительно уставился на мужчин.

Вэй Усянь весело подмигнул другу и спросил:

— А где все?

Вэнь Нин:

— Помогают делать лекарства сестре...

Вэй Усянь:

— О, в таком случае поспешим к ним!

***

Когда в кабинет Вэнь Цин зашли Вэй Усянь, Лань Ванцзи, Вэнь Нин и ребёнок, она как раз рассказывала А-Ину, для чего смешивают папоротник и пчелиный мёд в лекарственных отварах:

— Настойка помогает при малярии, диареи, гнойных нарывах... — девушка запнулась, увидев всю компанию. По привычке оглядев всех на наличие травм, Вэнь Цин остановила свой взгляд на неучтённом ребёнке: —...

Моргнув для достоверности, Богиня Медицины ещё раз оглядела ребёнка, стоявшего рядом с Лань Ванцзи, на спине которого сидел Вэй Усянь. Мальчик выглядел опрятно, одежда явно новая, а волосы аккуратно собраны в хвост, серые глаза с любопытством осматривали комнату, а руки то сжимались в кулак, то разжимались, что говорило о беспокойстве.

Переведя взгляд на хитрое, но довольное лицо названного брата, Вэнь Цин сразу поняла, что произошло. О, Небеса, это было так очевидно... Она опять стала тётей.

— Вэй Усянь, ты...

Богиня Медицины сделала непонятные жесты рукой в воздухе, после чего ткнула пальцем сначала в Вэй Усяня, потом в Сюэ Яна, махнула рукой и тяжёлым шагом подошла к двери. Она резко открыла её, вышла и закрыла, а спустя пару секунд послышался глухой стук о стену. Когда дверь вновь открылась, девушка вошла обратно и странным голосом сказала:

— Скажи честно... В прошлой жизни ты был мамой-уткой, да?

«Мамой-уткой?»

Старейшина Илина с недоумением посмотрел на названную сестру и спросил:

— С чего ты так решила?

Вэнь Цин невольно подняла взгляд на потолок, вздохнула и ответила:

— Может, потому что в нашем доме с каждым твоим приходом утят становится всё больше? Ладно. Хорошо. Я могу это принять, я действительно могу с этим смириться, — убеждала она саму себя. — Но... Просто объясни мне, где ты их берешь?! Не то чтобы дети каждый день на дороге валяются...

Вэнь Цин действительно этого не понимала. Есть много детей беспризорников, да, но чтобы найти их и тем более привести домой, требуется довольно много времени. В конце концов, уличная жизнь учит их никому не доверять, быстро убегать, ну и воровать. В любом случае, неужели Вэй Усянь пользуется своей силой, чтобы дети доверяли ему и шли за ним?

Девушка посмотрела на ухмыляющегося брата и была вынуждена признать, что он просто слишком харизматичный и красивый, вот люди и тянулись к этой его стороне. В любом случае он мог быть очаровательным, когда ему это было нужно.

— У меня будет ещё один старший братик? — наивно спросил А-Юань, вмешиваясь в разговор взрослых.

Все тут же обратили внимание на младшего ребёнка, что мешал в тарелочке какие-то травки. А-Юань с искренней радостью улыбался Сюэ Яну, стоя рядом с А-Ином. Последний тоже с любопытством смотрел на нового члена семьи.

Вэнь Цин тихо фыркнула и ответила:

— Да, будет, — а потом обратилась к Вэй Усяню. — Скажи хоть, как зовут моего нового племянника.

Вэй Усянь тихо похихикал и ответил:

— А-Ян.

Вэнь Цин улыбнулась уголком губ и, подойдя к мальчику, аккуратно потрепала его по голове:

— Добро пожаловать в семью, А-Ян. Я — твоя тётя, Вэнь Цин, это, — она указала на брата, — твой дядя, Вэнь Нин, а это, — взмах в сторону детей, — твои братья, А-Юань и А-Ин.

Сюэ Ян с лёгкой растерянностью кивнул, а потом его взгляд упал на А-Юаня, который подошёл к нему и, вцепившись в ногу, громко сказал:

— Привет!

Детская непосредственность, яркая улыбка и лёгкая шепелявость делали его невероятно милым. Любой бы не смог сдержать улыбки, смотря на это очарование. И, конечно, Сюэ Ян не стал исключением:

— Привет.

Услышав ответ, А-Юань засветился словно солнышко, а затем вспомнил, как у него появился старший брат, и пришёл к выводу, что второй старший брат получился так же, а потому со всей серьёзностью спросил:

— Тебя тоже на моей грядке нашли, да?

Не ожидавший такого вопроса, Сюэ Ян перевёл недоумённый взгляд на Вэй Усяня:

— ...?!

Тот не то хрюкал, не то хихикал в плечо Лань Ванцзи и не мог остановиться.

— Грядка?

— Ага! Мы с а-ньян сажали мне на горе братиков и сестрёнок, Ин-гэ вот тоже созрел недавно! А ты?

Сюэ Ян:

— Эм...

Глядя на этот цирк, Вэнь Цин помассировала висок пальцем, но ничего говорить не стала, как и Вэнь Нин, тихо стоявший в сторонке. Сюэ Ян же перевёл скептический взгляд на «Ин-гэ», который улыбался, слушая А-Юаня, а потом снова посмотрел на Вэй Усяня, который окончательно зарылся в спину Лань Ванцзи.

Что же... Грядка так грядка... Так даже интереснее.

Мальчишка решительно кивнул и сказал с серьёзным тоном:

— Да. Меня нашли на грядке.

А-Юань улыбнулся ещё шире, а потом его словно посетила очень важная мысль. Он подпёр подбородок маленьким кулачком, пару раз покивал себе и огорошил всех своим предположением:

— А-ньян, это что же получается? Мы сажали редиски, чтобы вырастить мне братиков, меня тоже посадили рядом с редисками, чтобы я вырос, значит... Теперь мы орден Редисок?

Видя серьёзное личико младшего сына, что смотрел на них так, словно открыл большую тайну, Лань Ванцзи не сумел сдержать улыбки. Вэнь Нин с Вэнь Цин тоже начали тихо смеяться и фыркать, Вэй Усянь же больше не мог себя сдерживать и громко захохотал, несильно постукивая ладонью плечо мужа.

Может, когда-нибудь он перестанет дразнить собственных детей, но точно не в ближайшее столетие!

Вэй Усянь:

— А ведь ты прав! А-Юань из ордена Редисок! Пф... Ахахахахах, — он едва не задыхался от смеха и негромко бормотал супругу в ухо. — Ох, не могу! Когда-нибудь, когда А-Юань вырастет, я буду неустанно припоминать ему его жизнь в качестве члена ордена Редисок! Ахахахах. Право слово, никто не говорил мне, что быть матерью это так весело! Лань Чжань, отпусти меня, я хочу обнять своих редисок. А-Ин, иди ко мне! — Старейшина Илина в одно мгновенье сгрёб всех детей в охапку и закружил их по кругу.

Громкий писк А-Юаня и тихий смех А-Ина наполнили комнату.

Почувствовав, как его обнимают со всех сторон, Сюэ Ян вдруг понял, что ему это очень нравится, и что даже если его обретённый а-ньян — сумасшедший, он всё равно останется с ним, ведь с ним ему как минимум не будет скучно.

***

С тех пор как у Вэй Усяня и Лань Ванцзи появился третий сын, прошла ровно неделя. За это время дети успели привыкнуть друг к другу. Сюэ Ян довольно быстро прижился в их семье. Он с ярым интересом рассматривал дядю и старшего брата, часто спрашивая об их отличиях от обычных людей, прилежно занимался на уроках отца и ходил хвостиком за а-ньян, когда тот улучшал охлаждающий артефакт или делал эскизы нового.

Несмотря на разность характеров, дети словно дополняли друг друга. Спокойный и тихий А-Ин присматривал за младшими, любопытный и хитрый А-Ян интересовался всем, чем только можно, наивный и добродушный А-Юань был генератором идей, которые, собственно говоря, воплощал А-Ян.

В один из тех дней, когда дети учились у Лань Ванцзи, Вэй Усянь решил наконец исследовать пойманных даолаогуев. В этом ему помогала Вэнь Цин, которой тоже было интересно посмотреть на эту нечисть. У них было три образца, один они решили препарировать, на другом посмотреть, как на них действуют техники Вэй Усяня, и ещё один оставили на потом.

Вэнь Цин внимательно рассматривала вскрытый труп нечисти и делала пометки в дневнике.

— Некоторые органы не отличить от человеческих... Хм... А-Сянь, не убивай свой образец.

Вэй Усянь кивнул и вопросительно посмотрел на названную сестру.

Вэнь Цин:

— Если можно пересадить своё золотое ядро, то почему нельзя пересадить органы другому человеку? Пока это только теория, но... на всякий случай я хочу начать разводить их. Вдруг моё предположение подтвердится?

Вэй Усянь уважительно присвистнул и спросил:

— Хорошо, но как и где ты собралась разводить их?

Вэнь Цин задумчиво прикусила кончик кисточки и спустя пару минут ответила:

— Пусть пока полежат в мешочке-цянькунь. Корми их время от времени тёмной энергией, чтобы не умерли с голоду, а я пока подумаю над местом их проживания. В любом случае, даже если не сейчас, то позже они пригодятся.

Вэй Усянь понятливо хмыкнул, убирая свой образец в потайное пространство, и, взяв записи Богини Медицины, быстро пробежал взглядом по строчкам с исследованиями. Картина вырисовывалась и правда довольно занятная, если гипотеза Вэнь Цин верна, то она сделает большой прорыв в медицине. Снова.

Старейшина Илина размял шею и вдруг шокировано замер в одном положении.

К нему неожиданно пришло на счёт пять тысяч добродетели...

А в следующую секунду он услышал множество голосов, благодарящих его. Голоса сливались в один, и ещё через пару секунд Вэй Усянь почувствовал свой храм... Свой собственный храм в деревне Луокан. Храм, которого раньше точно не было. Это было очень странно, но он действительно чувствовал связь с храмом в его честь! Храм Дикой Сливы... Храм «Мэйхуа»...

— У меня появились последователи... — ошарашено пробормотал Вэй Усянь, во все глаза уставившись на Вэнь Цин.

В этот же момент в комнату вошёл Лань Ванцзи. Он пристально посмотрел на замершего мужа, а потом улыбнулся и сказал:

— Поздравляю, Вэй Ин.

Услышав родной голос, Вэй Усянь широко улыбнулся и, сорвавшись с места, чтобы крепко обнять мужа, восторженно спросил:

— Ты тоже это слышишь?

Лань Ванцзи согласно кивнул, с нежностью гладя спину супруга, и украдкой оставил лёгкий поцелуй на его щеке. Он действительно был искренне рад за него и горд им.

Вэнь Цин, стоявшая рядом, одобрительно кивнула и со смехом в голосе сказала:

— Что же, это замечательно. Думаю, такое событие стоит отметить!