Мэйхуа.

Вэй Усяню снился странный сон. Лица и события быстро сменяли друг друга один за другим, создавая в мыслях суматоху и сумбур.

Во сне он видел своего предка, Сан Ли. Вот он строит себе храм, вот зовёт гадалку замуж, а вот уже стоит возле обрыва в жерло вулкана.

Всё это проносилось перед глазами Вэй Усяня столь быстро, что он даже не успевал обдумать увиденное.

Нахмурившись, он начал с досадой ворочаться с бока на бок, словно пытаясь притормозить ту скорость, с которой разворачивались события в его сне. И вскоре ему это, наконец, удалось.

Вэй Усянь стоял рядом со своим предком и наблюдал за тем, как юноша невероятной красоты терял свой первозданный облик.

— Сан Ли, — звонкий голос гадалки перекрыл шум, идущий из глубин активного вулкана. — Нам незачем за этим наблюдать. Настала эра новых богов, и нам в ней места нет и впредь не будет.

Дева с лёгкой грацией взяла мужа под руку и не спеша повела его прочь от удручающего зрелища.

Вэй Усянь же не мог оторвать взгляда от корчившегося юноши, на чьём лице появлялись маленькие человеческие лики.

Он уже видел подобное... На лице своего старшего сына.

Иррациональный страх на мгновенье охватил его душу, но быстро прошёл, когда Старейшина Илина сопоставил телосложение сына и юноши перед его глазами.

Тем временем прошлый Бог Потерянных Душ тяжело вздохнул, с сожалением смотря на юного Бога Войны в последний раз, и сказал:

— Да, я всё понимаю... Но неужели мы не можем хоть как-нибудь помочь?

Гадалка печально покачала головой и ответила:

— Окажешь сейчас милость или попытаешься убить — итог будет один: обречёшь и его, и людей на ещё большие страдания. Судьба принца Уюна такова, чтобы в безумии своём сковать кровавый путь к вершине. И, коль не хочешь всё усугублять, то участь наша — только наблюдать.

«Принц Уюна... — Вэй Усянь скосил взгляд на удаляющиеся силуэты предков. — Кто же он всё-таки такой?»

***

— А-НЬЯН! — Сюэ Ян влетел в комнату родителей с пакостным выражением лица и громко позвал Вэй Усяня. — А-НЬЯН!

— Ух... Кыш, мелочь, я сплю, — промямлил Старейшина Илина, руками закрывая уши в надежде вернуть остатки сна.

Следовавший за средним братом А-Юань без слов подошёл к Вэй Усяню, залез тому на спину и начал тормошить его за плечи:

— А-ньян! А-ньян, ну вставай же! Солнышко давно встало! И папа тоже! А ещё к тебе пришёл дядя!

Подняв голову и с недоумением посмотрев на младшего сына, Вэй Усянь спросил:

— Дядя? Какой дядя?

— Дядя Ши! — хором ответили дети.

Дядя Ши? Ши Цинсюань? Когда Сюэ Ян успел с ним познакомиться?

— Ох, ну ладно... Встаю я, встаю.

Старейшина Илина потянулся, сильно зажмурив глаза, и зевнул. Солнце действительно уже было высоко. Младшая редиска его не обманула. Удивительно, что его раньше не разбудили.

***

Вэй Усянь сидел на веранде вместе с Ши Цинсюанем и неспешно потягивал вино. Зажмурив глаза из-за яркого солнца, он тяжело вздохнул и опёрся о деревянную балку. Приснившийся предок всё никак не собирался выходить из его головы. Но особенно сильно его волновал вопрос о принце Уюна. Вэй Усянь был без понятия, кто это, но чувствовал, что должен узнать о нём как можно больше. Не зря же Сан Ли в видениях делал акцент на этого бога.

— Ши-сюн.

Услышав ленивое обращение Старейшины Илина, Повелитель Ветров вопросительно скосил на него взгляд и тихо промычал:

— Что?

— Ты слышал о принце Уюна? — Вэй Усянь задумчиво потарабанил по чарке указательным пальцем. — Нет, не так. Ты что-нибудь знаешь о королевстве Уюн?

Ши Цинсюань удивлённо посмотрел на товарища и нахмурил брови, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить, но...

— Я знаю маленькую страну Уён, но Уюн... Нет, никогда не слышал.

— Уён?

— Да, мелкая страна, которая скорее смахивает на маленький городок. Она находится на равнине южнее Призрачного города.

— Вот как... Нет, это не то.

Ши Цинсюань, пожал плечами и предложил обратиться к Линвэнь:

— Она Богиня Литературы и хранит в себе множество знаний.

Вэй Усянь думал об этом, но не хотел привлекать к себе внимание. К тому же Линвэнь была помощницей Небесного императора, что практически автоматически вычёркивало её из списка «кому можно доверять». Она неплохая, нет. Просто у неё были слишком хорошие отношения с Цзюнь У, а Вэй Усянь совершенно не доверял этому Богу Войны.

— А зачем тебе?

— Да так, где-то слышал и стало интересно, что это за королевство такое, но не нашёл о нём никакого упоминания.

Повелитель Ветров глубокомысленно протянул «вот оно что» и разом выпил предложенную чарку ягодного вина. Аккуратно утерев уголки губ, он достал веер и сделал неспешный взмах. И хотя на территории храма было прохладно, Ши Цинсюаня это не смущало, и он по привычке начал обмахиваться подарком брата. Говоря о брате...

— Сяо Вэй, я могу спросить у дагэ, возможно, он что-нибудь знает.

В конце концов, несмотря на то, что Ши Уду не производил впечатление начитанного божества, правда была в том, что он глотал книги, как собака окорочок, а потому знал он действительно многое.

Вэй Усянь задумчиво уставился на личи, лежащие на тарелке, а затем неуверенно покачал головой. Он подозревал, что между нынешним Небесным императором и тем парнем из сна есть какая-то связь, а потому опасался привлекать любое ненужное внимание.

— Нет, это ни к чему.

Повелитель Ветров пожал плечами и заметил:

— Твой новый... сын, которого ты, видимо, опять каким-то образом родил сам, довольно занятный юноша. Ему палец в рот не клади, по локоть откусит. Когда ты успел, скажи на милость?

— Что успел?

— Взять ещё одного воспитанника! Ещё две недели назад у тебя было два ребёнка, а теперь их три!

— Ах, ты об этом, я встретил его в той деревеньке Куйджоу. Забавный малый, правда? А какой сообразительный и приставучий... Точная копия меня в детстве!

— Сяо Вэй... у тебя все «копия меня», — Ши Цинсюань показательно скопировал интонацию друга, а затем фыркнул и задумчиво спросил: — Ты с каждой нашей вылазки вместе с Наследным принцем по ребёнку будешь собирать? Сначала А-Ин, теперь вот А-Ян...

Вэй Усянь усмехнулся, невольно вспоминая реакцию Вэнь Цин, и понимая, что вопрос был риторическим, не стал на него отвечать, вместо этого он ехидно протянул:

— Ши-сюн, но что я могу поделать, если они так на меня похожи? Разве что А-Ин характером в отца пошёл. Вот уж от кого старик Лань Цижэнь будет в восторге...

Увидев, как Старейшина Илина буквально скисает на последних словах, Повелитель Ветров прыснул в кулак, заглушая смех, но в итоге не выдержал и громко рассмеялся. Он слышал об этом человеке, когда приходил за вином в городок Цайи, говорили, что он очень праведный и высоконравственный заклинатель, но порой это доходило до абсурда. Взять хотя бы то, что под его руководством в ордене Лань добавили ещё тысячу правил, хотя, казалось бы, куда ещё больше? И как Вэй Усянь умудрился выйти замуж за его племянника?

Нет, с таким разным воспитанием, как они вообще сошлись?

Ши Цинсюань сложил веер, задумчиво касаясь щеки бамбуковой гардой артефакта.

Если так подумать... Они с Мин-сюном тоже ведь очень разные, но каким-то образом стали лучшими друзьями.

— Сяо Вэй, — неуверенно пробормотал Повелитель Ветров. — Как ты понял, что любишь Ханьгуан-цзюня?

Удивлённый столь внезапным вопросом, Вэй Усянь приподнял брови, откидываясь назад, и с сомнением переспросил:

— Как понял? Откровенно говоря... это был долгий процесс. До того, как вознестись, я не понимал свои чувства и искренне считал, что Лань Чжань ненавидит меня. У нас были сложные взаимоотношения, я постоянно дразнил его и пытался вывести на эмоции, а он либо недовольно бурчал свои нравоучения, либо игнорировал. В его же ордене все такие правильные и праведные, а тут наглый и беспардонный я, нарушающий все их устои и запреты, словом, тот ещё бесстыдник. Очень долгое время я не мог пробиться сквозь его панцирь, а когда это сделал... сам невольно начал отдаляться.

— Почему? — удивлённо спросил Ши Цинсюань, вспоминая Мин И. Он тоже долго мариновал Повелителя Земли, чтобы стать с ним друзьями.

— Тёмный путь не зря считают запретным, он туманит разум и искажает мысли... В частности, нашим камнем преткновения стал именно мой путь.

— Тогда зачем ты ступил на него?

Искренний интерес без обвинений и порицаний читался на лице Повелителя Ветров. На самом деле, с первого дня их знакомства, он всегда задавался вопросом, как такой талантливый в заклинательстве юноша выбрал столь неоднозначный путь.

Пожав плечами, Вэй Усянь ответил с лёгкой ностальгической улыбкой, за которой пряталась боль:

— Тогда у меня не было иного выхода. Я знал, на что шёл, и осознавал риски, но оказался слишком самоуверенным и в итоге поплатился за это. Лань Чжань с самого начала предупреждал меня и пытался помочь, но тогда я воспринимал всё в штыки и предпочитал не слышать его. В результате я закончил свою смертную жизнь как и подобает отступнику и предателю. Или как там меня ещё называют? — тяжёлый вздох сорвался с губ Старейшины Илина.

Он не очень любил вспоминать последние годы своей жизни. В них было мало чего хорошего, в основном они были окрашены презрением, кровью, безумием и смертью. Светлые и счастливые моменты были редким гостем в его рутине.

— Но мы сейчас не об этом. Как я понял, что влюбился? — Вэй Усянь не смог сдержать нежной улыбки. — Когда, услышав слова любви, понял, что, вместо отвращения и непринятия, испытываю странное счастье и радость. Как я понял, что полюбил его? Наверно в тот момент, когда осознал, что несмотря на все мои фатальные ошибки и суждения, Лань Чжань, он... этот упрямый, чрезмерно серьёзный и праведный человек не отрёкся от меня даже тогда, когда отрёкся весь мир. Лань Чжань поступился своими принципами и пошёл против своего ордена и других заклинателей, чтобы защитить меня. Не молодого господина из ордена Цзян, не Старейшину Илина, а именно меня, запутавшегося и отчаявшегося Вэй Ина.

— Сяо Вэй...

Увидев сочувствие в глазах Повелителя Ветров, Вэй Усянь рассмеялся и, махнув рукой, сказал:

— Ши-сюн, сделай лицо проще. Ты спросил — я ответил, мне ни к чему эта жалость.

Понимающе кивнув головой, Ши Цинсюань в какой-то момент отвлёкся на мысли о своём лучшем друге.

В последнее время он часто думал о нём в странном ключе. Он заметил за собой, что хочет гораздо больше участвовать в жизни Мин-сюна, хочет больше прикосновений личного характера и больше разговоров. Возможно, это было связано с тем, что он видел отношения между Ханьгуан-цзюнем и Богом Потерянных Душ, но факт остаётся фактом. Ши Цинсюань действительно хочет чего-то большего, но в то же время он опасался этого самого «большего». Ну почему понимать и принимать свои чувства так тяжело?

— Эр-гэ! Подожди меня! — громкий крик А-Юаня заставил богов отвлечься от тяжких дум и обратить внимание на окружающую обстановку.

Солнце уже клонилось к западу и по его расположению становилось понятно, что близится час собаки.

— А ты догони! — весёлый голос Сюэ Яна доносился с кухни. — Будешь медлить, съем все конфеты!

В храме раздался громкий топот маленьких ножек и А-Юань негодующе сказал:

— Папа говорит, что много сладкого есть нельзя!

Сюэ Ян громко рассмеялся и дразняще ответил:

— А он не узнает!

— Дагэ, ну скажи ему! — обратился А-Юань к старшему брату.

Заглянув за дверь, Вэй Усянь увидел, как А-Ин тяжело вздыхает и, успокаивая младших братьев, бормочет:

— Никаких конфет до ужина нельзя.

Услышав его слова, Сюэ Ян драматично прижал ладонь к сердцу и обиженно спросил:

— Дагэ, ну почему ты такой зануда?

А-Юань невольно кивнул, а затем резко замотал головой в стороны. На его лице буквально читалась борьба между тем, чтобы согласиться со словами эр-гэ, и тем, чтобы начать оправдывать и защищать дагэ.

А-Ин помассировал переносицу и аккуратно забрал сладости из рук среднего брата.

Тот особо не сопротивлялся, но смотрел на старшего, как на предателя, и когда дагэ отвернулся, моментально кинул А-Юаню запрятанную в рукаве конфету. Младший сын с заговорческой улыбкой поймал её на лету и моментально положил в рот.

— Я всё вижу, — строго сказал А-Ин, убирая конфеты на самую высокую полку.

Сюэ Ян и А-Юань с открытым ртом посмотрели на спину брата, потом друг на друга и снова на брата, не понимая, как тот мог заметить их маленькую махинацию.

— А-Ян, если у тебя снова заболят зубы, отец точно запретит вам есть сладкое.

«Какой ответственный старший сын», — мысленно связался с Вэй Усянем Ши Цинсюань и улыбнулся, наблюдая за детьми в маленькую щёлку от приоткрытой двери.

«Да, он у меня просто золото, а не ребёнок», — согласился Старейшина Илина по духовной связи и резко открыл дверь полностью.

Дети разом посмотрели на родителя, а потом перевели взгляд на Ши Цинсюаня. В глазах А-Юаня появились стыд и вина и он аккуратно начал вытирать с уголков губ несуществующие крошки. А-Ян же упрямо делал вид, что ничего не делал и вообще пришёл сюда просто так. А-Ин в свою очередь взял на себя ответственность и сказал:

— А-ньян? Мы проголодались и решили перекусить.

Понимая, что старший сын просто отвлекает его от попавшихся на горячем младших, Вэй Усянь весело фыркнул и спросил:

— Вы уже закончили занятия? Где ваш отец?

А-Ин согласно кивнул и ответил:

— Да, закончили. Папа сказал, что скоро подойдёт на кухню.

— Вот как, — улыбнулся Вэй Усянь.

Посмотрев в окно, он мысленно прикинул, сколько времени прошло с обеда, и признал, что достаточно, а значит, пора приниматься за готовку.

— Кто-нибудь знает, что у нас будет на ужин?

Дети отрицательно покачали головой и в этот момент на кухню вместе с Вэнь Цин вошёл Лань Ванцзи.

— Ваше превосходительство, — приветливо кивнула головой Богиня Медицины, а затем перевела взгляд на тарелочку со сладостями, которая теперь находилась на верхней полке шкафчика для посуды. Сразу поняв, почему она оказалась там, а не на столе, Вэнь Цин строго глянула на племянника и поучительно сказала: — А-Ян, опять? Людям нельзя есть столько сладкого.

Сюэ Ян обиженно надул губы и пробормотал:

— Я же всё равно стану заклинателем и всё вылечу... Зачем живому думать о загробной жизни?

Услышав столь странный ответ, Вэнь Цин обречённо подумала:

«Что это за логика такая?» — и, тяжело вздыхая, тихо пробормотала:

— Видимо, мне также придётся вплотную заняться вашим обучением. Болезни, и еда в частности, также влияют на формирование ядра, поэтому очень важно питаться правильно и вести здоровый образ жизни. И вообще, где ты таких слов понабрался?

Сюэ Ян не стал спорить с тётей, понимая, что та была права и просто беспокоилась, а потому он решил перевести стрелки разговора на родителя и сказал, хитро хихикая:

— А-ньян так говорит, — за что тут же получил лёгкий щелбан.

Ребёнок оскорблённо посмотрел на Вэй Усяня, затем перевёл взгляд на тихо стоявшего в дверях отца и, вспоминая наставления последнего, принял самый безобидный вид и с нарочитой невинностью и огорчением спросил:

— За что ты так со мной? Папа сказал, что надо уважать старших и всегда говорить правду. Вот я и сказал правду, а ты меня бьёшь!

— Кто это тебя тут бьёт? — возмущённо выгнул бровь Вэй Усянь.

Сюэ Ян обвинительно указал пальцем на Старейшину Илина и сказал:

— Ты!

«Вот наглец!» — буквально читалось на лбу Вэй Усяня, в то время как его руки буквально чесались от желания оттянуть щёки среднему сыну.

Наблюдающий за семейной перепалкой Ши Цинсюань не удержался и громко хрюкнул, пытаясь заглушить смех и тем самым привлекая к себе внимание.

Вэнь Цин тоже не сдержала лёгкой улыбки и гораздо мягче, чем обычно, спросила:

— Ваше превосходительство, что бы вы хотели на ужин? Вы ведь разделите с нами трапезу?

Отсмеявшись, Повелитель Ветров отрицательно покачал головой и сказал:

— Мне, к сожалению, пора идти. Так что, я вынужден отклонить ваше приглашение на ужин. Но, с вашего позволения, я воспользуюсь им в следующий раз.

Богиня Медицины понимающе кивнула, а Вэй Усянь радушно сказал:

— Конечно, тебе всегда здесь рады. У тебя с кем-то встреча?

— Что-то вроде того, я договорился с братом провести этот вечер вместе, так что мне действительно пора, — Ши Цинсюань достал из рукава цянькунь гребешок и зеркало, чтобы поправить волосы и привести себя в порядок.

Старейшина Илина весело фыркнул, забавляясь этой чертой характера Повелителя Ветров, на что тот задорно подмигнул и пошёл на выход.

Когда все распрощались с Ши Цинсюанем и начали думать над тем, что бы приготовить на ужин, на кухню вошёл Вэнь Нин. С постным лицом, весь мокрый и в тине.

Вэнь Цин удивлённо посмотрела на потрёпанного брата и с недоумением спросила:

— А-Нин? Что с тобой произошло?

Призрачный генерал протянул ведро с рыбой Лань Ванцзи и неспешно ответил:

— Ничего, просто река... Сегодня с ней произошло что-то странное... хотя ни гулей, ни других демонов я не обнаружил...

— В каком смысле странное? — сморщил нос Вэй Усянь от досады.

Ах, ну в самом деле! Называется: не было печали! Казалось бы, такой хороший день, ан-нет, что-то обязательно должно было произойти.

Вэнь Нин склонил голову, вспоминая события двухчасовой давности, и тихо ответил:

— Резко поднялась волна высотой в чжан, а затем так же резко ушла. Никто не пострадал. Более того, река не вышла из устья, а потому не затопила ближайшие дома. Я осмотрел дно, но ничего не нашёл.

Ханьгуан-цзюнь переглянулся с супругом и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на поиске подозрительной энергии. Однако в радиусе пяти ли не было ничего странного, а потому он задумчиво сказал:

— Я не чувствую тёмной энергии поблизости.

— Я тоже, — кивнул нахмуренный Вэй Усянь, а затем повёл плечами и сказал: — Давайте завтра сходим и проверим, а сейчас время для ужина.

Все согласились с Богом Потерянных Душ и начали совместно готовить суп со свиными рёбрышками.