Мэйхуа.

С тех пор, как Ши Цинсюань начал жить в храме Белой Лилии прошло три месяца. Ши Уду часто пытался поговорить с ним, задаривая всевозможными подарками, но Повелитель Ветра вечно отнекивался, словно мантру повторяя: «Не сейчас, дагэ, мне нужно время. Тебе тоже. И я буду искренне благодарен, если ты подумаешь над своим поведением и поймёшь, что нельзя ломать чужие судьбы. Даже ради меня.»

Ши Уду, конечно, кивал, но единственное, о чём он думал, так это о том, что если его любимым существам будет угрожать несчастье, то он просто сделает всё чище, так, чтобы и следа его преступления не осталось. Он не бог добродетели, он — бог воды и богатства и жадность — часть его существа. Жадность к счастью, жадность к вниманию, жадность к хорошей жизни дорогих сердцу людей.

Однако этот бойкот всё же повлиял на него и постепенно Повелитель Воды пришёл к мысли, что следовало бы поискать другие пути решения, но он не жалеет. Тогда он сделал всё, что мог, чтобы защитить брата. Просто впредь он постарается не совершать настолько аморальных поступков... Ну и, возможно, станет чуточку добрее, может тогда Цинсюань сменит гнев на милость...

Ши Уду искренне скучал по брату, без него во дворце было слишком тихо и скучно, от того часто хандрил и жаловался Пэй Мину, который старался не отходить от друга слишком далеко. Генерал Мингуан действительно переживал за Повелителя Воды и помогал ему чем мог, по крайней мере до тех пор, пока император Цзюнь У не послал его и Наследного принца Сянлэ разобраться с демонами на горе Тунлу, которая скоро должна была пробудиться.

В любом случае, статуи в храмах Повелителя Воды были восстановлены в кратчайшие сроки, злые языки затолкнуты обратно в глотку, а силы... пусть былую мощь вернуть сейчас не получалось, однако с этим уже разбиралась Вэнь Цин.

Юная богиня медицины, на удивление искренне старалась помочь Повелителю Воды. Пусть тот был не особо приятным богом, но ей пришёлся по нраву Повелитель Ветра. К тому же, она видела безграничную любовь братьев друг к другу и это очень тронуло её. Каким бы отвратительным человеком не был Ши Уду, его искренняя и всепоглощающая любовь была достойна восхищения.

Из-за того, что часто виделись (чтобы узнать, как Ши Цинсюань или провести обследование), они невольно сблизились до уровня «неплохо». Вэнь Цин перестала раздражаться из-за одного его присутствия, а Ши Уду не вёл себя, как высокомерный засранец, которым он на самом деле и являлся.

— Как там дагэ? — спросил Ши Цинсюань у Вэнь Цин, играя в карты с детьми (пусть Юань ещё слишком мал, но он искренне старался помочь своему эр-гэ).

Девушка отвлеклась от чтения и задумчиво ответила:

— На самом деле восстанавливается даже быстрее, чем ожидалось.

— О, это хорошо, — отстранённо пробормотал Ши Цинсюань.

— Дядя Ши, — хитро ухмыльнулся Сюэ Ян, они уже давно перешли на неформальную форму речи. — Ты — дурак.

На Повелителя Ветра сходили двумя последними шестёрками, оставляя его с четырьмя тузами в проигрыше.

А-Ин слабо улыбнулся, безмятежно попивая чай.

Ши Цинсюань начал притворно сокрушаться, сетуя на жульничество детей.

Обычно он казался таким же весёлым и жизнерадостным, как и до ситуации с Черноводом, но все в храме знали, что это маска. И хотя Вэй Ин и А-Юань всегда были рядом и старались рассмешить Повелителя Ветра, они видели, что ему очень больно.

Ши Цинсюань тосковал.

Он тосковал по своей прошлой жизни, тосковал по «Мин-сюну», тосковал по брату.

Воистину, иногда незнание — блаженство.

— Дядя Ши, — А-Юань подошёл к богу, дёргая его за рукава светлого ханьфу.

— Что такое?

— Давай погуляем?

— Не получится, редиска, — сморщился Сюэ Ян, словно одна мысль об этом причиняла ему невыносимую боль. — Забыл, что нам папа наказал?

Юань надулся и пробормотал:

— Но я не могу.

— А-Юань, это для нашего же блага, — нежно улыбнулся А-Ин, с весельем наблюдая, как корчатся личики младших братьев. — Медитация очень важна для развития золотого ядра.

— Я знаю, но я правда не могу. Я постоянно засыпаю, — проныл Юань, цепляясь за Ши Цинсюаня и умоляюще смотря тому в глаза. — Дядя Ши, ты тоже медитировал, прежде чем вознестись?

Вообще-то нет... Он пил вино, наслаждался танцами прекрасных дев и ел вкусную еду, а затем случайно пролил вино, но в итоге вознёсся (не своими заслугами, как выяснилось)...

Ши Цинсюань начал нервно смеяться, а затем с самым что ни на есть честным лицом кивнул.

Сюэ Ян ему ни капельки не поверил, зная истории о четырёх легендах. Однако уличать во лжи не стал. Изредка в нём всё же просыпались ответственность и совесть. Длилось это, правда, недолго. Тем не менее бывало, да.

Юань горестно вздохнул и обречённо кивнул, вспоминая слова отца, о том, что в медитации главное отпустить мирские заботы и стремиться к просветлению. И всё бы ничего, да только была одна проблема:

— Но я совсем... совсем не чувствую себя просветлённым... Я даже не понимаю, что это такое...

Тихое ворчливое бормотание и взгляд полный скорби и смирения на лице самого младшего ребёнка не могли оставить никого равнодушным. Лишь Сюэ Ян разделял его боль.

А-Ин честно пытался сдержать накатывающийся смех, но глядя на удручённые лица братьев, он не выдержал. Это было слишком забавно. Сюэ Ян любил драматизировать, однако Юань делал это не так часто и всё же в такие моменты была отчётливо видна их схожесть.

Когда на А-Ина обиженно посмотрели две пары тёмных глаз, он искренне извинился и сказал:

— Чем быстрее мы приступим, тем быстрее освободимся... И я дам вам конфеты.

Вэнь Цин весело фыркнула и заметила:

— А-Юань, разве ты не хотел стать сильным культиватором, как родители? Знаешь, они носят титул гениев с самого детства...

— А-ньян говорил, что я тоже гений, — нахмурился Юань. — Я очень быстро учусь! А ещё, если меня посадить на грядке и оставить на солнышке, то у меня могут появиться много братиков и сестрёнок. Так могу только я!

Он верил в это всем сердцем, как может верить только маленький наивный ребёнок...

Видя зазнавшееся и довольное лицо младшего брата, Сюэ Ян громко расхохотался, хватаясь за живот, и пылко подтвердил:

— Точно-точно! Так может только Юань-эр!

Однако Юань сразу понял, что средний брат не верил и смеялся над ним. Обиженно надув губы, он подошёл к Сюэ Яну и сильно укусил его руку.

— Юань-эр! Вредная ты редиска! — заорал Сюэ Ян пытаясь отцепить от себя младшего брата, но тот никак не отцеплялся.

Один искренне верил, что это возмездие, другой не понимал, почему впал не в милость, он же ничего не сказал.

А-Ин нахмурился, подошёл к братьям и строгим голосом, словно отец, сказал:

— А-Юань, так нельзя. Ты делаешь брату больно.

— Н-но... он... — Юань отцепился и опустил взгляд вниз и всхлипнул. — Я не хочу, чтобы Эр-гэ смеялся так надо мной. А-ньян правда назвал меня гением!

Сюэ Ян удивлённо склонил голову, не ожидая, что младшего брата это так заденет и пробормотал:

— Я не со зла. Я верю, что ты гений. Просто ты очень милый, когда ноешь...

А-Ин выгнул бровь, не понимая, как реагировать на слова среднего брата, а Юань же начал пристыжено ковырять пол носком, всё ещё обиженно бормоча:

— Я не хотел делать тебе больно. Прости, эр-гэ. Можешь взять мои конфетки. Если хочешь, я буду чаще ныть...

А-Ин покачал головой в унисон с богами. Иногда его братья были слишком... Странными? По крайней мере, для людей... Честно говоря, А-Ян больше похож на демона, чем сам А-Ин.

Если А-Юань был самым добрым и самым наивным ребёнком, который любил весь мир и старался всем помочь (хоть и любил покапризничать), то А-Ян был зловредным пакостником, который любил над всеми подшучивать и не дай бог обидешь его... Он отомстит, забудет и снова отомстит. Пожалуй, А-Ин был единственным гласом разума в этой тройке. Он не таскал домой всех животных, духовных зверей и демонят, как А-Юань, чтобы помочь «бедняжкам», и не строил планы по захвату мира, как А-Ян, чтобы все порабощённые занимались производством конфет и делали ему подношения каждый час. Он был обычным.

Ага...

Обычным...

Самым обычным восемьсотлетним демоном, у которого «мать» гораздо младше его самого и вообще мужчина... В его оправдание можно сказать, что психологически расти он начал только после того, как Вэй Усянь связал их души...

Когда дети вышли на улицу, чтобы медитировать, Ши Цинсюань обратился к Вэнь Цин:

— Дева Вэнь, я заметил, что сяо Вэй утром был несколько взволнован. Что-то случилось?

Вэнь Цин глубоко задумалась, а затем отстранённо ответила:

— Ничего особенного. Просто тревожный сон.

Ши Цинсюань понимающе кивнул и достал веер, тихонько обмахиваясь им, привнося в комнату свежесть.

В последнее время он и сам видел дурные сны от того и чувствовал себя не очень хорошо.

***

Бог Потерянных душ вместе с мужем и названным братом сидели в храме Сан Ли и искали в свитках то, что могло бы им помочь противодействовать небесному императору. Пока Лань Ванцзи и Вэнь Нин читали свитки, направленные на освоение сдерживающих чар, Вэй Усянь пролистывал дневник предка, который подробно объяснял, как правильно взаимодействовать с душами и даже как их подчинять.

Этой ночью Вэй Усяню вновь приснился сон с Сан Ли. Однако в этот раз он увидел бойню. Жуткую и беспощадную. А посреди всего этого хаоса стоял и хохотал обезумевший принц Уюна. Его изуродованное лицо было отражением его души, оно не выражало ни капли жалости, наоборот, жаждало большего, однако никого уже не осталось.

Некогда прекрасный бог, любимец небес, представлял собой печальную картину того, как божество становится демоном. Тёмная энергия окутала его с головы до ног. Принц с усмешкой посмотрел на потемневшие ногти, перевёл взгляд на лезвие меча, в котором увидел своё отражение, и медленным шагом пошёл туда, откуда всё началось — гора Тунлу. Место с ужасающей энергией обиды. Пристанище на следующие несколько десятилетий для принца Уюна.

Гора Тунлу стала местом рождения Белого бедствия, а также... императора Цзюнь У.

Когда Вэй Усянь проснулся и осознал, ЧТО он увидел, его разочарованию и раздражению не было придела. Всё же его догадки оказались верны. После лечения А-Ина было понятно, что Безликий Бай и Цзюнь У были связаны, но теперь, узнав всю историю и насколько ужасную сторону прячет небесный император... Он не понимал, как следует поступить.

Оставить всё как есть? Так нельзя. Кто знает, в какой момент император вновь сойдёт с ума и начнёт резню? Но с другой стороны, что он мог сделать? Он был самым младшим богом, который только начал обретать свои силы. Что он мог сделать двухтысячелетнему богу войны? Да и кто поверит его словам?

Поделившись информацией с семьёй, все дружно решили вести себя так, словно им ничего не известно и потихоньку исследовать храм Сан Ли, развивая свои силы.

Ши Цинсюаню решили пока не говорить, он мог не поверить, либо вёл бы себя слишком подозрительно. Из него такой себе лжец...

Поэтому, перед походом в храм Сан Ли, сославшись на то, что им нужно навестить одного кузнеца из деревни Луокан, Повелителя Ветра оставили на попечение Вэнь Цин и детей.

— Мы можем попробовать создать массив, подавляющий божественную и демоническую сущность, — пробормотал Вэнь Нин, разглядывая вязь необходимых для барьера иероглифов. — В таком случае всё будет зависеть от физической силы и от владения мечом...

— Лань Чжань, как думаешь, ты справишься? — Вэй Усянь оторвал взгляд от дневника.

— Через век, возможно...

Если Лань Ванцзи все сто лет будет тренировать тело и участвовать в битвах, чтобы набрать больше опыта, то за век он вполне может приблизиться к физической силе небесного императора, однако сейчас... Будем объективны. Все они в данный момент для Цзюнь У просто младенцы, с которыми можно расправиться на раз-два.

— Ну, нам спешить некуда, — нервно хохотнул Вэй Усянь. — А там, того глядишь и я смогу его подчинить... Хотя бы на пару минут...

Не то чтобы они собирались объявить войну небесному императору. Отнюдь. Они просто разрабатывали пути задержки и отступления, на случай, если это понадобится. Не зря же Вэй Усянь видел сны со своим предком. Они не предвещали ничего хорошего.

Заметив усталость и раздражение на лице мужа, Лань Ванцзи достал из мешочка цянькунь несколько локв и протянул их Вэй Усяню, с нежностью говоря:

— Всё будет хорошо.

Вэй Усянь с энтузиазмом принял любимые фрукты и начал уплетать их за обе щеки, говоря с набитым ртом:

— Хотелось бы в это верить... Я так устал от постоянных войн и интриг... Думал, хотя бы здесь отдохну от всего этого, но нет!

— Мы со всем справимся.

Лань Ванци сел позади мужа и начал делать ему массаж головы, вырывая довольные стоны из уст своего бога.

Вэнь Нин сидел тихо, игнорируя нежности и сосредоточившись на чтении. Он давно привык к подобному и ему уже всё равно. Если они попытаются зайти дальше, он просто выйдет на улицу — свежий воздух благотворно влияет на умственную активность.

— Знаешь, — внезапно серьёзным тоном сказал Вэй Усянь, оборачиваясь назад. — У меня отчего-то плохое предчувствие.

— М?

— Не знаю. Должно что-то произойти, — пожал плечами Вэй Усянь, понимая, что интересует мужа. — У меня такое чувство, словно я опять в чём-то увязну. только это уже не связано с небесным императором. Может быть косвенно. Тем не менее, у меня такое же состояние было перед тем, как попасть в засаду на Пути Цюнци...

Лань Ванцзи нахмурился и тихо, словно ветер прошептал:

— Я буду с тобой. Чтобы не произошло, я последую за тобой.

Вэй Усянь улыбнулся, заглядывая в золотые глаза, и озорно ответил:

— Тогда ты уж позаботься обо мне, гэгэ.

— Мгм.

Вэй Усянь громко рассмеялся, мысленно умоляя: «Пожалуйста, хоть бы это никак не было связано с Цзинями... Снова.»

Большая часть проблем в его жизни именно из-за этого ордена...

Забегая вперёд, можно сказать, что его молитвы не были услышаны.

Интуиция бога не подвела и он действительно «увяз» в проблемах, захватив с собой Повелителя Ветра, ОЧЕНЬ скоро... Никто даже не понял, как это произошло. Не было никаких предпосылок.

На следующий день, после посещения храма Сан Ли, Вэй Усянь с Ши Цинсюанем отправились к речке, что текла недалеко от храма Белой Лилии. Они часто там бывали. Пока дети учились каллиграфии у Лань Ванцзи, а Вэнь Цин изучала кровь даолаогуев вместе с Вэнь Нином, двое друзей решили прогуляться без них. И всё было замечательно, пока внезапно не поднялась вода, точно так же, как в тот день, когда исчез Повелитель Воды, однако никого и ничего подозрительного поблизости не было.

Боги удивлённо переглянулись, не понимая, что происходит, а в следующий миг в их глазах потемнело и они потеряли сознание, перемещаясь в подземелье ордена Ланьлин Цзинь.