Мэйхуа.

В орден Юньмэн Цзян Лань Ванцзи прибыл быстро. Беспокойство о муже придавало ему сил, и он мчался не жалея себя. Сердце его было не на месте, а душа, словно огонёк на ветру, колебалась, но не затухала.

Пролетая над озёрами и реками с лотосами, что тянулись едва ли не по всему Юньмэну, сразу вспоминалась юность. Сколько раз Вэй Усянь зазывал его в свой орден? Сколько раз пытался подружиться? И сколько раз Лань Ванцзи отказывал? Сколько раз отвергал озорного юношу и пытался отгородиться от него, чтобы в тени следовать за ним?

Какой же Лань Ванцзи дурак… Его всю жизнь учили, как быть идеальным заклинателем, но совершенно не научили, как быть если не хорошим, то хотя бы приятным человеком. Лань Ванцзи не считал себя плохим, тем не менее, за столько лет он так и не научился общаться с людьми. До встречи с Вэй Усянем он не знал, что такое дружба и что такое любовь, и даже потом… Сколько преград и ошибок они прошли, чтобы наконец понять друг друга? Открыться друг другу? Огромное множество.

Качества, за которые в юности все так хвалили: скромность, хладнокровие, почтительность, немногословность и освобождение от желаний и страстей, совершенно не помогали в понимании людских душ. Наоборот, всё это ставило стену между Лань Ванцзи и другими. А он к тому же с бараньим упрямством делал эту стену ещё толще, искренне веря, что так будет лучше.

Пролетая над Юньмэном под заклинанием сокрытия от людского взора, Лань Ванцзи вспоминал о восторженных рассказах мужа о своём доме. О том, как будучи ребёнком, Вэй Усянь бегал по всем владениям ордена Цзян, ловил фазанов, воровал лотосы, играл с ребятнёй и обучал своих шиди (не только шалостям). Однажды они вместе пройдутся по детским тропам Вэй Усяня, заглянут в каждый уголок, в которых скрывался маленький «А-Сянь». Однажды они обязательно посетят все чайные и трактиры Юньмэна. Однажды они будут свободно ходить по всем землям и помогать нуждающимся людям. И чтобы это «однажды» произошло, необходимо как можно скорее найти Вэй Усяня.

Лань Ванцзи сразу отправился на поиски Цзян Ваньиня, чтобы понаблюдать за ним и его адептами. И хотя это было очень некрасиво и заслуживало порицания, Лань Ванцзи уже научился договариваться со своей совестью. Вот и сейчас решил, что раз является не только мужем, но и помощником божества, то просто обязан проследить за главой ордена Цзян не ради собственной прихоти, а ради спасения Вэй Усяня и Ши Цинсюаня. К тому же раз он теперь связан с Небесами, то и секретная информация, которую он может узнать, относительно в безопасности… от других людей.

Цзян Ваньиня в ордене не оказалось. Этот факт ещё больше взволновал душу Лань Ванцзи, однако по разговорам он понял, что глава ордена Цзян отправился в башню Золотого Карпа, чтобы забрать в гости своего племянника. Побродив немного по Пристани Лотоса и не найдя ничего подозрительного, Лань Ванцзи связался с Вэнь Цин и сказал, что отправляется к ней, на что получил обеспокоенное:

«Хорошо. Но буду благодарна, если поторопишься. Возможно, Вэй Усянь действительно здесь. А-Нин что-то чувствует. В любом случае в ордене что-то происходит, и это очень подозрительно. Мы столкнулись с не очень большой, но весьма неприятной проблемой.»

«Проблема?»

«Да. Одну из башен охраняют мертвецы и стоит барьер.»

«Мертвецы? — Лань Ванцзи нахмурился, но поспешил на подмогу. — Что у них делают мертвецы?»

«Что-то охраняют. Ещё и барьер странный. Мы до него не добрались, но Повелитель Вод сказал, что это барьер, который раньше использовали небожители. Откуда людям известна эта техника? И как они смогли её применить? Всё это очень странно.»

«Мгм.»

На этой ноте они распрощались, и Лань Ванцзи продолжил свой путь.

***

Когда Вэнь Цин с Вэнь Нином и Ши Уду подошли к владениям ордена Цзинь, они сразу обратили внимание на едва заметную тёмную энергию, витающую в воздухе. Заклинатели могли её не почувствовать, но не боги с лютым мертвецом.

Ещё живя на горе Луаньцзан Вэнь Цин давно научилась чувствовать энергию обиды в пределах десятка ли, а став богиней, её чувствительность стала ещё лучше. Ши Уду же, несмотря на потерю большой части своих сил, всё ещё обладал весьма неплохими сенсорными способностями, благодаря чему он и заметил странный барьер.

Точнее не так. Сам барьер не был странным, но это не то, что выбрал бы человек. Потому что барьер «скользящего взгляда» ставили небожители, которые хотели скрыть что-то не только от людей, но и от других богов и демонов. Последние столетия его перестали использовать, так как у барьера был существенный недостаток: он постоянно поглощал энергию тех, кто его поставил. И если боги ещё могли с этим справиться, и то не все, то люди…

К тому же, обнаружив его, сломать будет не слишком тяжело, поэтому этот барьер ставят в паре с другим барьером, который будет защищать первый. Однако люди, очевидно, этого не знали.

Поделившись своими мыслями с братом и сестрой Вэнь, Ши Уду предложил направиться именно к барьеру, к тому же вокруг него сильнее всего ощущалась энергия обиды.

Подходя всё ближе и ближе к цели, они заметили, как охраны становится всё больше. Вэнь Цин невольно вспомнила, как они вместе с родным братом шли навстречу смерти в орден Ланьлин Цзинь, и вот они снова здесь, и снова из-за желания спасти Вэй Усяня. И почему жизнь любит повторять сценарии из раза в раз?

Заклинатели в золотых одеяниях отслеживали каждый шорох, но, к их несчастью, боги могли становиться невидимыми для людей (чего не скажешь о лютом мертвеце).

— А-Нин, — сказала Вэнь Цин, останавливаясь в паре иней* от дозорных. — Оставайся пока здесь и жди Лань Ванцзи. Не дай себя обнаружить, и, если что, свяжись со мной.

*(прмерно 50 метров)

— Хорошо, цзецзе. Я встречу Ханьгуан-цзюня и постараюсь не попасться.

Вэнь Цин слабо улыбнулась, растрепав волосы брата, а затем обратилась к Повелителю Вод:

— Вы ещё не восстановились. Я могу сама разведать обстановку, и если всё будет нормально, свяжусь с вами.

Ши Уду надменно фыркнул и снисходительно ответил:

— Пусть я и не в пике своих сил, но не стоит меня недооценивать. Уж с людьми-то я как-нибудь справлюсь, не говоря уже о том, что мечом я управляюсь ничуть не хуже, чем веером. Да будет вам известно, в быту человеком я практиковал путь меча и кое-что в этом понимаю.

Вэнь Цин кивнула и более не пыталась отговорить Повелителя Вод, искренне надеясь на его благоразумность и понимая ярое желание как можно скорее найти брата.

Продвигаясь ближе к барьеру, они обнаружили стену высотой с три чжана*. Её окружали мрачные заклинатели в доспехах.

*(примерно 7,2 метра)

Вэнь Цин подошла ближе к двум молоденьким юношам, которые тихо болтали между собой:

— Ай-йа, не понимаю, зачем мы здесь?

— Я слышал, внутри какие-то опасные преступники.

— Э-э-э? Кто это?

— Да кто же его знает? Глава ордена сказал охранять, чтоб даже мухи не пролетело. Никого, кроме него, мерзавца Гу Шо и Цзинь Гуанъяо не впускать.

— Э-э-э… Как-то мне не по себе.

— Мне тоже, — один из них кивнул, покрывшись мурашками. — Ещё и старейшины внезапно слегли, будто проклял кто! Брат сказал, всё из-за этих преступников.

— Да ты что?! Если уж старейшины с ними еле как управились, то что сможем сделать мы?

— Да уж… Ну да ладно. Этот Гу Шо вроде как поставил на охрану своих тварей, будем надеяться, что они справятся.

— И то верно. Пусть отрабатывает нашу милость.

Ши Уду, который тоже прекрасно их слышал, кинул на богиню обеспокоенный взгляд и первым запрыгнул на стену. Его глазам открылась неприятная картина того, как живые мертвецы бездумно снуют туда-сюда, охраняя невысокое каменное здание, не отличающееся излишней роскошью, как всё остальное в Ланьлин Цзине. Очевидно, что энергия обиды, которую они заметили ранее, испускали именно эти трупы.

Вэнь Цин вскоре оказалась рядом с Ши Уду и задумчиво сказала:

— Мимо них просто так не пройти… Это не люди, они нас увидят.

— Да… От них надо избавиться. Подождите здесь, я постараюсь их обезвредить.

Вэнь Цин нахмурилась и с упрёком ответила:

— Их слишком много, а здесь даже воды нет.

Её беспокойство было весьма обоснованным. Повелитель Вод, очевидно, имел наибольшую власть рядом с водой. На земле же его силы были ограничены, не говоря уже о том, что совсем недавно Ши Уду стал куда слабее и даже потерял довольно заметную часть последователей.

— Что правда, то правда, но иного выхода я не вижу.

Вэнь Цин хотела что-то сказать, но с ней связался Лань Ванцзи. Обменявшись информацией, богиня задумчиво сказала:

— Мы можем дождаться Ханьгуан-цзюня.

— Слишком долго.

Это было верное замечание. Они должны найти братьев как можно скорее, поэтому ждать подмогу было бы недозволительно.

Вэнь Цин тяжело вздохнула. Она не была воином, но постоять за себя могла. Проживая с Вэй Усянем долгое время под одной крышей, она волей-неволей научилась противостоять живым мертвецам. Однако была проблема:

— Это не совсем живые мертвецы. Слишком быстрые, но и не слишком яростные, как лютые. Скорее всего, что-то между…

Повелитель Вод задумчиво склонил голову, а затем достал из потайного пространства в рукавах ханьфу свой меч, изящный и острый, как и его хозяин. Взмахнул, словно проверяя, не забыл ли как пользоваться им, и сложил печать, отправляя старого друга разбираться с нечистью.

Клинок, сверкая под солнечными лучами, словно блики на морской воде, поражал врагов один за другим. Будь это живые люди, они были бы уже обезврежены или мертвы, но мертвецы дело другое. Сколько ни бей, ничего не получалось. Повелитель Вод поджал губы от разочарования, но не желал уступать, пока Вэнь Цин его не остановила:

— Это бесполезно. Колюще-режущие удары ничего им не сделают. Только внимание к себе привлекли. Они уже движутся в нашу сторону. Для начала нужно лишить их способности ходить, это ненадолго задержит их.

— Долго, этих мертвецов слишком много, а нам нужно скорее добраться до барьера.

Вэнь Цин согласно кивнула и отчеканила:

— Да, тогда остаётся только прокладывать путь.

Ши Уду не посчитал этот план хорошим из-за беспокойства о девушке, о чём и сообщил:

— Я не уверен, что смогу обеспечить вашу безопасность.

— Это и не нужно.

Беспечно махнув рукой, Вэнь Цин достала иглы и продолжила:

— Прикройте мне спину.

А затем, спрыгнув со стены, кинулась в бой.

Духовная энергия прошла сквозь тонко оружие, подчиняясь воле девушки, и в следующее мгновение иглы уже вошли в ближайших мертвецов. По трупам поползла вязь иероглифов, сковывая их, и вскоре один за другим они начали падать на землю.

Шаг. Ещё один. И ещё. Чёткое прицеливание. Бросок. Глухой стук. И так по новой.

Вэнь Цин бесстрашно проделывала себе путь из мёртвых тел, валяющихся под её ногами. Иглы, которыми она управляла, были особенными, они таили в себе заклятье смирения. Их было не так много, но, если не тратить попусту, хватить должно на всех.

Вэнь Цин никогда не жаловалась на свою точность. В конце концов, это именно она учила младшего брата стрелять из лука. В меткости она могла бы посоперничать со всеми молодыми господами. Вот и сейчас каждый её бросок был точен и искусен.

Мертвецы? Что ей какие-то мертвецы? Порой люди куда страшнее и опаснее мертвецов. В конце концов, её брата и почти всю семью убили люди, и сама она едва не умерла от рук людей.

Но на этот раз она не позволит себе даже малейшей слабости. Вэнь Цин обязательно спасёт Вэй Усяня, чего бы ей это ни стоило. Больше она никого не потеряет.

— Вы и вполовину не так страшны, как творения Вэй Усяня, — прошипела девушка сквозь зубы. — Ваш хозяин даже в подмётки не годится моему брату!

Иглы светились холодным белым светом, словно отражая её холодную решимость и ярость.

— Дева Вэнь, — ошеломлённо пробормотал Ши Уду, не давая пребывающим мертвецам приблизиться слишком близко. — Интересная вы девушка…

— Я спала с трупами, копала с ними картошку и ходила за покупками. Вы думаете, меня ещё можно чем-то напугать?

— Кхм, вот оно что… С вашим характером оно и не удивительно.

Вэнь Цин нервно рассмеялась и несколько враждебно ответила:

— Да. И что?

— Да нет, ничего.

Девушка поджала губы, невольно вспоминая юность и едкие слова, что летели ей в спину. Почему-то к женщинам, отринувшим путь благородной покорной госпожи, всегда были претензии и вопросы не только со стороны мужчин, но и со стороны других женщин. Хотя, казалось бы, раз сталкиваемся со схожими проблемами, то должны понимать и поддерживать друг друга, но нет. Пусть у заклинательниц и больше свободы, чем у обычной девушки, относятся к ним ничуть не лучше.

— Я никогда не была слабой нуждающейся канарейкой, зависящей от милости своего хозяина. Никогда ею и не буду.

Разозлившись, Вэнь Цин не заметила, как вложила в бросок слишком много силы, из-за чего иглы пробили черепа трёх трупов насквозь.

— Я не нежная и всепрощающая глициния. И не та, кто будет сидеть дома, чтобы поддерживать семейный очаг да быть подспорьем для мужа… Скорее, я шиповник, что может как ранить, так и излечить от недугов. А не какая-то тень мужчины. Я — самодостаточная личность. Мои знания и силы — результат моих собственных стремлений, и я не собираюсь никому уступать. Меня устраивает такое положение дел, а если вас нет, то это только ваши проблемы. Я не монета, чтобы всем нравиться.

Выслушав столь пламенную речь, Ши Уду невольно споткнулся и тихо рассмеялся, отвечая с едва заметной мягкостью:

— Я не хотел обидеть вас, просто искренне поражён. Даже больше, восхищён вашей силой духа. Знаете, в моих глазах цветы шиповника прекрасны, а их аромат пленяет сердце и душу. Ради такого цветка не страшно и изранить руки.

Лёгкий румянец опалил щёки Вэнь Цин. Скрытый подтекст выбил её из колеи, из-за чего она едва не пропустила мертвецов. В ордене никто не понимал её, считали странной и слишком своевольной. Люди говорили, что она похожа на дикарку. Мол нет в ней той чуткой женской красоты души, того покорного очарования. Ей не раз говорили, что с её характером она обречена на вечное непринятие и одиночество, которое будут разбавлять лишь А-Нин да её ближайшие родичи. Вэнь Цин и сама так считала, но всё же…

Тряхнув головой, девушка тихо пробормотала:

— Вперёд. Наши братья могут быть в опасности.

Иглы вновь начали свой смертельный танец.

Ши Уду нисколько ей не уступал, но шёл позади, с восхищением наблюдая за стройной фигурой молодой богини. Она была прекрасна во всём. За столько столетий Ши Уду впервые встретил женщину, заставившую его сердце биться, словно тангу (китайский барабан).

Немалыми усилиями они всё-таки добрались до барьера. Чтобы разрушить его, понадобилось полтора часа. Всё это время Вэнь Цин прикрывала Шу Уду, не давая мертвецам приблизиться слишком близко. Вот только запас игл у неё не бесконечный, а враги всё прибывали и прибывали. Когда богиня уже была готова вручную пойти разбираться с трупами на чистой злости, Повелитель Вод наконец сломал барьер.

Войдя внутрь здания, они заметили лестницу, ведущую вниз. Помещение было очень холодным и сырым, на верхнем этаже почти ничего не было, кроме голых стен, а внизу оказалось множество закрытых комнат. Открывая одну за другой, стало понятно, что это пыточное подземелье. Когда они дошли до середины, то услышали странные шорохи. Немедля они распахнули дверь и наконец нашли своих братьев. Стоит сказать, в довольно интересном положении…

Ши Цинсюань что-то тихо бормотал на руках Черновода, а Вэй Усянь несколько заторможенно шарил по карманам мёртвого заклинателя, распластавшегося на холодном полу. Запах крови витал в камере, но не принадлежал ни Повелителю Ветра, ни Богу Созидания и Потерянных душ.

Вэнь Цин с Ши Уду уставились на «потеряшек», пристальным взглядом осматривая тех на наличие травм. Но, похоже, физически они никак не пострадали.

Увидев знакомые лица, Вэй Усянь с облегчением воскликнул:

— Вэнь Цин! Как же я рад тебя видеть!

***

Когда Хэ Сюань остался один, то начал снова осматривать озеро, однако еле заметный след читался только на берегу. Ему необходимо найти якорь, да только дело это непростое — муторное и требующее особой концентрации. Черновод три часа искал злополучный якорь, а когда нашёл, мысленно выругался. Это оказалась ряска! Грёбаное водное растение! Похитители либо очень умны и сильны, раз смогли сделать такой якорь, либо им кто-то помог из небожителей или демонов.

В любом случае, найдя якорь, Хэ Сюань смог отследить путь перемещения и сразу же оказался в темнице. Там, как он и надеялся, нашлись Ши Цинсюань с Вэй Усянем. Боги лежали на полу без сознания и были прикованы по рукам и ногам. Недалеко от них находился ещё один человек. Он со страхом взирал на Черновода, очевидно, не ожидая его появления, и что-то тихо бормотал себе под нос:

— Н-невозможно… Это просто невозможно. Я сделал всё правильно. Всё как в книге… Почему тогда?!

Черновод подошёл к Ши Циньсюаню, присел на корточки и коснулся пульса на шее. Тот бился неправильно, медленно, не так, как должно, а божественная энергия Повелителя Ветра и вовсе куда-то утекала. Демон рывком снял прилипшие к одежде бумажные печати, но ничего не изменилось. Энергия всё так же продолжала убывать.

Хэ Сюань резко посмотрел на тёмного заклинателя. Тот замер, словно кролик перед удавом, сотрясаясь от страха. В золотых глазах горела холодная и тёмная, как дно океана, ярость, обещая недругу смерть и страдания.

На интуитивном уровне Гу Шо почувствовал животный ужас, он сразу понял, что не ровня появившемуся из ниоткуда человеку (если это вообще был человек).

Всё пошло наперекосяк полтора часа назад, когда он почувствовал, что его живые мертвецы начали странно себя вести, а затем и вовсе перестали слушаться. Он не понимал, что происходит, и выйти проверить тоже не мог — аналог Стигийской Тигриной печати требовал бесперебойного поступления божественной энергии. Вот только энергия всё не кончалась и не кончалась. Он надеялся на охраняющих пыточную адептов, но, очевидно, зря, потому что марионеток под его контролем с каждой минутой становилось меньше, а теперь ещё и этот неизвестный мужчина. Был ли он богом? Если так, то надежда на спасение ещё была.

— Э-это… — просипел Гу Шо, делая шаг назад. — Б-богам запрещено…

— Немедленно прекрати, — тихо произнёс Хэ Сюань, перебивая блеяния человека.

Его голос был полон угрозы, стало сразу понятно, что неповиновения он не потерпит. Гу Шо непроизвольно подчинился, прекращая передачу энергии в Стигийскую Тигриную печать.

Как только это произошло, в его глазах потемнело, а в следующее мгновение он почувствовал, что не может дышать. Заклинатель потянулся руками к шее и упал на пол, заваливаясь на бок. Он пытался сделать вдох, открывая рот, словно рыба в воде, но воздуха не было. Пытался что-то сказать, извиниться, но не получалось. Спустя какие-то минуты, казавшиеся вечностью, Гу Шо почувствовал облегчение, чтобы в следующий момент ощутить, как сердце разрывается от невыносимо острой режущей боли. Из его глаз потекли слёзы, и он во всё горло закричал. Он кричал так громко, что сорвал голос, но никто его не услышал, а затем наступила блаженная тьма. Тьма, унёсшая жизнь Гу Шо.

От предсмертных криков проснулись даже боги.

Почувствовав на шее холодную руку, Ши Цинсюань невольно дёрнулся назад. Он ничего не видел и не понимал, что происходит. Сил совершенно не было. Крик, от которого он проснулся, леденил душу, а затем пришёл страх, что это был Вэй Усянь. Крупная дрожь пробила Повелителя Ветра и он начал звать:

— Сяо Вэй! Сяо Вэй, ты в порядке?! Сяо Вэй, ответь мне!

Вэй Усянь, кое-как разлепивший глаза, тихо пробормотал:

— Всё нормально, всё нормально, Ши-сюн. Правда, я в порядке.

Ши Цинсюань с облегчением выдохнул. В глазах всё так же стояла тьма, но он чувствовал чей-то пристальный взгляд.

Вэй Усянь, повернувшийся к другу, наконец, заметил Черновода и труп тёмного заклинателя неподалёку. Медленно моргнув, Бог Созидания и Потерянных Душ начал внимательно рассматривать демона, отмечая бледную кожу, золотые глаза и знакомое угрюмое выражение лица.

— Повелитель Земли? — неуверенно спросил Вэй Усянь. — То есть Черновод?

Хэ Сюань удивлённо выгнул бровь и спросил:

— Как ты узнал?

Вэй Усянь нервно хохотнул, вспоминая постоянные вздохи о «золотых, словно само солнце глазах» из уст Повелителя Ветра, и тактично ответил:

— Ши-сюн весьма подробно описал твою настоящую внешность.

Ну и, пожалуй то, что он стоит рядом с Ши Цинсюанем и тоскливо на него пялится тоже можно было назвать подсказкой.

— Хэ-сюн? — взволнованно прохрипел Ши Цинсюань. — Ты здесь? В смысле прямо тут?

— И как ты догадался? — саркастично ответил Черновод.

— Что ты здесь делаешь?!

— Спасаю твою задницу, очевидно.

Услышав эти слова, Ши Цинсюань замер, чувствуя, как глаза непроизвольно становятся влажными. Сначала он испытал искреннее счастье, а затем пришли сомнения.

Как такое возможно? Хэ Сюань ненавидит Ши Цинсюаня. Зачем ему появляться здесь? И тем более спасать?

В какой-то момент Повелитель Ветра начал думать, что это всё сон, плод его воображения. Однако маленькая надежда раздражённо нашёптывала почему-то голосом Вэй Усяня: «А вдруг это правда? Вдруг Хэ-сюн действительно пришёл за тобой, потому что волновался? Может, ты правда ему дорог?» Прикусив губу, Ши Цинсюань начал мысленно ругать себя. Ещё никогда его сны не были такими осознанными.

— Я либо сплю, либо брежу… Хэ-сюн?

— Что?

— Это совсем-совсем ты?

Черновод нахмурился и раздражённо спросил:

— А что, не видно?

— Д-да… Я ничего не вижу, прости…

Хэ Сюань помрачнел и помахал рукой перед пустыми глазами Ши Цинсюаня. Тот никак не отреагировал.

Черновод обеспокоенно поджал губы и, схватив цепь на руках Повелителя Ветра, попытался её разорвать, но ничего не получилось. Кажется, цепь поглощала абсолютно любую энергию.

Вэй Усянь, чувствовавшиий себя третьим лишним, подполз к тёмному заклинателю и начал шарить по карманам в надежде найти ключ от кандалов, давая двум заклятым друзьям разобраться между собой в своих недоразумениях, если это можно так назвать.

В самом деле, Вэй Усянь никогда не думал, что станет советником в делах любовных! Не то чтобы он сам в этом был хорош… Хотя он хорош во многом, но дела сердечные не совсем его профиль. Хотя многие молитвы, предназначенные ему, действительно касались любви… Что же, может, через некоторое время он и в этом будет разбираться весьма неплохо?

— Ну почему ты такой проблемный? — проворчал Хэ Сюань, поднимая Ши Цинсюаня с пола, чтобы тот мог облокотиться о него. — Тебя вообще можно оставлять без присмотра? Ты как маленький ребёнок — отвернёшься на пару минут, а ты уже по уши в дерьме.

Слыша знакомые нотки возмущения и беспокойства, Ши Цинсюань не смог сдержать улыбки и начал тихо бормотать:

— Это правда ты… Хэ-сюн… Ты пришёл за мной. Ты в самом деле здесь. И это твои руки. И твой голос. И даже твоё ворчание.

Черновод насмешило фыркнул и сильнее прижал Повелителя Ветра к себе.

— Я… Совершенно ничего не вижу… Но знаешь, мне даже уже не так боязно и обидно. Если это помогло мне встретить тебя даже на мгновение, я совсем не жалею о потере зрения…

— Не говори ерунды и помолчи хоть немного. Дай мне подумать, как лучше поступить.

— Но молчать страшно…

— Хорошо, можешь болтать сколько душе угодно.

— Я столько всего хочу тебе рассказать! Например… Например, я очень скучал по тебе. Ты не представляешь, насколько сильно я скучал по тебе! И мне так не хватало твоего ворчания! И я совсем плохо ел, потому что без тебя еда теряет свой вкус. И задание тоже выполнять совсем не весело. И вообще всё не так. Я знаю, что ты меня ненавидишь, но ты мне правда очень дорог! И я действительно! Действительно…

Хэ Сюань резко схватил Ши Цинсюаня за подбородок, не давая договорить и поворачивая его к себе, а затем нежно, почти невесомо поцеловал желанные губы. Повелитель Ветра замер, опасаясь вздохнуть и разрушить этот удивительный момент, но Черновода это не смутило. Наоборот, заставило желать большего. Демон углубил поцелуй, вырывая из божества тихие вздохи блаженства, доводя до исступления, а затем резко отстранился. На кончике языка застыл вкус крови Ши Цинсюаня. Ох уж эта дурная привычка кусать губы… Черновод лизнул разбитую губу, словно хотел забрать всю его боль себе, и сказал:

— Я не ненавижу тебя.

Он не собирался говорить ничего подобно, но, видя всей душой желанное лицо Повелителя Ветра, слова сами вырывались из его губ:

— Как бы ни внушал себе это, что бы ни говорил тебе, на самом деле я никогда не мог возненавидеть тебя… Я ненавидел себя, твоего брата, но не тебя. Если бы это было иначе, разве оставил бы я тебя и Ши Уду в живых? Если бы ненавидел, разве стоял бы здесь, перед тобой?

— Но тогда… ты сам сказал, что ненавидишь меня, — пробормотал Ши Цинсюань, с болью вспоминая их последнюю встречу.

— Я солгал тебе, но сейчас мои слова правдивы. Вот, — Хэ Сюань достал белоснежную нефритовую подвеску и вложил её в руки Ши Цинсюаня. — Это будет доказательством моих слов.

То был прах Черновода. Демон не боялся быть развеянным. На самом деле, последние месяцы он просто бесцельно существовал, убиваясь по Ши Цинсюаню. Он хотел увидеть его, услышать голос, почувствовать приятный запах свежести. Ему так не хватало глупого Повелителя Ветра… Какой смысл в существовании Хэ Сюаня, если он не может отомстить из-за любви, но и быть со своей любовью тоже не может, потому что сам всё разрушил?

Черновод не боялся окончательной смерти. Может, хотя бы так он освободится от своих страданий? Но он не боялся и жизни. Если Цинсюань сохранит его прах, может быть, они наконец обретут счастье?

Повелитель Ветра непроизвольно начал ощупывать дар — приятный камень, вырезанный в лотос, холодил кожу. Он ошеломлённо прошептал:

— Хэ-сюн… Хэ-сюн, я люблю тебя…

— Я тоже люблю тебя, — несколько обречённо простонал Хэ Сюань.

— Честно говоря, мне всё ещё не верится…

Если это всё правда сон, то Ши Цинсюань совсем не хотел просыпаться!

— Тем не менее, тебе придётся поверить, что это правда.

— Правда… Но если это так, тогда не отпускай меня больше! — Ши Цинсюань непроизвольно сгорбился и сжался. — Я… Хочешь — забери силы, хочешь — забери мою жизнь, но… Не бросай меня больше таким образом! Вообще не бросай!

— Никогда…

Вэй Усянь, про которого все забыли, делал вид, что он часть декора, и старался не пялиться на разворачивающуюся сцену слишком сильно. Хотя она была довольно увлекательной, не хватало только семян лотоса и подушки под ногами (сидеть на холодном полу не слишком приятно).

«Эх, Лань Чжань, где ты, когда так нужен? И где твой бездонный мешочек цянькунь? Ах, должно быть, он так волнуется! Мой бедный гэгэ!»

Когда пришли Вэнь Цин с Ши Уду, Вэй Усянь всё же искренне обрадовался им.

Разворачивающаяся сцена, без сомнений, была трогательной, но быть пятым колесом не хотелось. К тому же необходимо скорее связаться с Лань Чжанем!