Мэйхуа.

Хэ Сюань лежал на холодной твёрдой кровати, увешанной тёмно-зелёными занавесями, и пустым взглядом гипнотизировал деревянный потолок. Сырая прохлада была бы проблемой, будь он обычным человеком, но он им уже не был. К счастью или к сожалению? Кто его знает.

— Тихо, — полушёпотом пробормотал Черновод, сжимая в кулаке мятое покрывало.

Как же было тихо...

Никакого смеха, никакой пустой болтовни, никаких мягких прикосновений. Никакого Ши Цинсюаня... Три месяца одиночества и безмолвия стали изощрённой пыткой, на которую он отправил сам себя.

Хэ Сюань должен был радоваться, что отныне ему не нужно притворяться тем, кем он не является, ну или хотя бы перестать ждать встречи с Повелителем Ветра. Он должен был почувствовать себя лучше. Легче. Но вместо этого, словно глупый пёс, ждал, когда Ши Цинсюань свяжется с ним и, как обычно, начнёт без умолку тараторить: «Мин-сюн, я тут такое узнал!..»

Хэ Сюань даже не сменил пароль от своей личной духовной сети. Он не понимал, на что надеялся.

Какая ирония... После смерти Хэ Сюань обрёл всё, о чём мечтал юношей, но заметил это, лишь когда потерял.

Ему хотелось снова стать Мин И, вернуться в прошлое и вновь быть рядом с этим невозможным человеком. Иногда он мечтал похитить Ши Цинсюаня и запереть его в своей комнате до конца жизни. В редкие моменты Хэ Сюаня грела мысль, как он наглядно покажет свои страдания Ши Цинсюаню, но в то же время ему становилось больно от осознания, как это ранит Повелителя Ветра.

Черновод чувствовал, что сходит с ума.

Они одним своим существованием приносили боль друг другу. Вместе или по раздельности, итог один... Это было невыносимо.

Хэ Сюань, как дурацкий герой из сказок, выбрал любовь, так почему же он не счастлив?

Последние месяцы он не мог есть, не мог спать, не мог думать ни о чём другом. Он исполнил своё желание. Теперь Ши Цинсюань знал правду. Черновод даже в какой-то мере отомстил. Но тогда почему он чувствовал себя проигравшим неудачником?

— Наверно, стоило похитить этого идиота... — тихо пробормотал Хэ Сюань, а затем выпустил заряд чистой энергии, превращая в пыль не только кровать, но и комнату в целом.

Лёжа среди мусора, он даже не потрудился встать, чтобы отряхнуться.

Какая это уже комната по счёту? Кто знает...

Хэ Сюань пытался заглушить боль расставания посредство вымещения злости на предметах, но легче от этого не становилось.

Схватившись за голову, он начал хохотать во весь голос, словно сумасшедший. Горечь, боль и разочарование смешались в его смехе, а затем он резко замолк и впервые за долгие столетия заплакал кровавыми слезами. Беззвучно, словно боялся, что кто-то услышит, несмотря на то, что знал, что во дворце один.

Хэ Сюань погрузился в воспоминания, которые он всеми силами пытался очернить в своём сердце, но не получалось. Так продолжалось до тех пор, пока его размышления не прервал Хуа Чэн, который связался с ним через духовную сеть.

Собиратель цветов под кровавым дождём несколько цинично сказал:

«Не хотелось бы прерывать твою тоску о прошлом, но твою зазнобу вместе с Вэй Усянем похитили.»

Услышав его слова, Черновод невольно вскочил на ноги, сразу понимая, о ком идёт речь. Он даже не заметил язвительного тона в свой адрес. Всё, что его волновало, это...

«Кто?»

«Ещё пытаются выяснить.»

«Где?»

Если бы у Хэ Сюаня было сердце, то с каждой секундой оно билось бы всё быстрее и быстрее от всепоглощающей тревоги.

«Храм Белой Лилии. Я сейчас как раз туда направляюсь. Пойдёшь тоже? Однако должен предупредить, что там Ши Уду.»

«Кто бы сомневался... Я пойду,» — сказал Хэ Сюань, ни сколько не колеблясь.

Черновод быстро привёл себя в порядок. Он знал координаты храма Белой Лилии, поэтому ему не составило труда переместиться туда в считанные секунды. Хуа Чэн, кто бы сомневался, был уже на месте и крутился вокруг задумчивого наследного принца.

Проигнорировав Повелителя Воды, Черновод кивнул им и подошёл к Лань Ванцзи и Вэнь Нину, стоявшим у озера.

Заметив пополнение, человек и лютый мертвец даже бровью не повели. Очевидно, их не волновало, кто им помогал, главное, что это помощь.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил Лань Ванцзи отстранённым тоном, слегка кланяясь в знак приветствия.

— Нет. Связь что-то блокирует, — ответил Вэнь Нин, также здороваясь с непревзойдённым демоном.

— Мгм.

Черноводу вкратце поведали, что произошло, и он оглядел гладь озера, на котором пропали Ши Цинсюань с Вэй Усянем. Остатки заклинания перемещения едва ощущались, но всё же были заметны. Хэ Сюань был весьма неплохим мастером в заклинаниях перемещения, а потому мог сказать, что поверхность озера вела куда-то ещё. Знать бы, как активировать, чтобы отследить координаты.

Его золотые глаза сузились, а на кончиках пальцев заструилась тёмная ци. Лань Ванцзи скосил на него взгляд и задумчиво спросил у Вэнь Нина:

— А если с тобой поделятся тёмной ци, сможешь пробить барьер?

— Не уверен, но попробовать можно.

Две пары глаз уставились на Черновода, выражая немой вопрос. Тихо хмыкнув, непревзойдённый демон протянул руку к лютому мертвецу, передавая свою энергию.

От резкого вливания демонической ци Вэнь Нин почувствовал лёгкий трепет. Словно по всему его телу пробежали мурашки, хотя это невозможно.

Обычно связь между призывателем и призванным им лютым мертвецом очень сильна. Последний может найти хозяина даже на краю света. Вэнь Нин часто использовал это, чтобы найти Вэй Усяня, но сейчас между ними как будто выросла стена. Однако благодаря энергии, которой поделился Черновод, Вэнь Нин словно смог дотянуться до края этой стены и заглянуть за неё.

— Кажется, на нашем континенте, но не могу понять, где именно.

— Наш континент... Возможностью для такого рода призыва обладают великие ордена, — задумчиво заметил Лань Ванцзи.

— Почему только они? — поинтересовался Черноввод.

— С Аннигиляции Солнца прошло мало времени. Большинство могущественных заклинателей либо присоединились к великим орденам, либо погибли, либо помогают своим орденам восстановиться. Последние не станут так рисковать. Они могут поддержать, но не возглавить.

— Думаю, — неуверенно начал Вэнь Нин, — это орден Цзинь. Только у них хватит жадности и смелости пойти на похищение богов.

— Мгм, вероятно. Брат не стал бы призывать. Орден Цзян ещё не восстановился, их заклинатели в большей степени ещё слабы и в основном это молодые ученики. Остаются Не и Цзини.

— И больше мотива именно у Цзиней... Должно быть, когда сестра исчезла, а следом за ней и я, они что-то поняли.

— Но они не похитили Вэнь Цин...

— Возможно, они хотели поймать её, но в ловушку случайно попал Повелитель Ветра.

— Возможно... Но может быть и что-то другое, — Лань Ванцзи покачал головой. — Не хватает информации.

Слышавшие их боги и демоны задумчиво нахмурились. В итоге Ши Уду взял слово:

— Предлагаю разделиться и проверить все великие ордена.

Вэнь Нин согласно кивнул, а другие подхватили. Только Хуа Чэн несколько напряжённо посмотрел на наследного принца.

Заметив это, Се Лянь тихо спросил:

— Что такое?

— Насколько я знаю, на тех землях поклоняются в основном богине Гуань Инь.

— И что с ней не так?

— Ничего такого, кроме того, что она не особо жалует Богов Войны.

— Ну, что же... Хорошо, что я уже сменил свой титул, — оптимистично заявил Се Лянь. — Кто бы мог подумать, что звание Мусорного бога однажды может помочь...

— Гэгэ, ты не... — Хуа Чэн одёрнул себя, чтобы не вступать в ненужную сейчас дискуссию, и недовольно продолжил: — Ты всё ещё остаёшься Богом Войны.

— Саньлан, — мягко улыбнулся Се Лянь, — на правду не обижаются, — а затем с надеждой добавил: — Может, она будет добра и закроет глаза на наше вторжение?

— Гуань Инь слаба, — заметил Ши Уду. — К тому же является Богиней Милосердия, что она нам сделает?

Повелитель Воды имел привычку быть излишне самоуверенным. И хотя для этого были причины и основания, но иногда это мешало ему видеть картину целиком.

На своих землях боги, как правило, становились сильнее, поэтому недооценивать Гуань Инь не стоило.

Да, Богиня Милосердия не владела боевыми искусствами, но была не обделена божественной силой. Как и Повелительница Дождя, она редко появлялась в Небесной столице, предпочитая уединённую жизнь в горах. Немногие знали её лично, но те, кто знал, отмечали твёрдость духа и доброту.

И она действительно не приветствовала Богов Войны, но и не ссорилась с ними намеренно. Просто некоторые из них не могли ступить на её земли. Стоило им попытаться и они тут же оказывались в море. В её защиту можно сказать, что в чёрный список попало только два Бога Войны, которые однажды наворотили дел на её землях. Это были Пэй Мин и Цюань Ичжэнь.

Первый, пять столетий назад, с каждой третьей девушкой переспал в Ланьлин Цзине и Цинхэ Не, а затем начал подбивать клинья к самой Гуань Инь, а второй, двести лет назад, за одну несчастную неделю умудрился бросить вызов едва ли не всем орденам и побить всех заклинателей.

Стоит ли говорить, что в обоих случаях она была неимоверно зла? Однако после того, как Гуань Инь выдворила их из своих земель, пошли слухи о том, что она не любит Богов Войны. Но Богиня Милосердия не то чтобы их не любила, просто они были проблематичными.

— Может, попросить Линвэнь связаться с ней? — задумчиво пробормотал себе под нос Се Лянь. — Чтобы её предупредили о нашем вторжении.

Ши Уду кивнул и сам связался с подругой, докладывая ей все их умозаключения. Линвэнь была рада уже тому, что есть хоть какие-то догадки и зацепки, а также заверила, что наследному принцу Сянлэ не стоит опасаться, но было одно «но»...

— Нельзя брать с собой людей Пэй Мина, — раздражённо прошипел Ши Уду.

Подчинённые Пэй Мина были весьма полезны и умели как сражаться, так и собирать информацию. Помощники Шу Уду не были особо хороши ни в том, ни в другом, потому что они были гражданскими лицами и лучше всего обращались с документами и деньгами. С помощниками Ши Цинсюаня была аналогичная ситуация...

Вэнь Цин, подошедшая вместе с детьми и введённая в положение дел братом, сказала:

— Предлагаю сделать так. Се Лянь и Хуа Чэн отправятся в Цинхэ Не, я с братом и Повелителем Воды в Ланьлин Цзинь, Хэ Сюань в Юньмэн Цзян, а Лань Ванцзи вместе с детьми отправится в Гусу Лань.

— С детьми? — удивлённо воскликнул Се Лянь.

— Я не верю, что они стали бы похищать Вэй Усяня и Повелителя Ветра. У них другие методы. А за мальчиками нужно присмотреть, — пояснила своё решение Вэнь Цин. — Думаю, Цзэу-цзюнь захочет познакомиться со своими племянниками.

— Мгм, — Лань Ванцзи понимающе кивнул и добавил: — Я спрошу у брата, нет ли подозрительных волнений среди орденов, а затем присоединюсь к Хэ Сюаню.

Черновод вдруг покачал головой и обратился к Ханьгуан-цзюню:

— Сходи один. Я хочу сам осмотреть озеро.

Он знал, как работает техника перемещения, и по её остаточным следам мог бы определить координаты. Однако это заняло бы очень много времени. Чтобы незаметно похитить двух богов, где-то здесь должен быть якорь.

Похитители не могли контактировать с богами напрямую, особенно если это были люди. У них не хватило бы сил. Но если они не вступали в прямой контакт, а дождались, пока боги попадут в периметр призыва, тогда незаметное похищение стало бы возможным.

Если Хэ Сюань отыщет якорь, то сможет переместиться сразу к Ши Цинсюаню с Вэй Усянем.

Лань Ванцзи понимающе кивнул, и все согласились с таким планом действий.

***

А-Ин и А-Ян молча следовали за отцом, который нёс на руках А-Юаня. Никто не хотел говорить, да и говорить было не о чем. Все переживали за Вэй Усяня.

Для Сюэ Яна прошло почти четыре месяца с тех пор, как он пришёл в эту семью, и за это время он успел ко всем привязаться. Причём настолько сильно, что если с кем-то из его обретённой семьи случится что-то плохое, Сюэ Ян собственноручно уничтожит всех причастных к этому «плохому». Он не был таким благородным, как отец, или таким забывчивым, как а-ньян. Его воспитала улица. И уроки, которые он усвоил, живя на улице, заключались в том, чтобы держаться за своё всеми правдами и неправдами, чтобы никто не отнял, и уничтожать врагов на корню, чтобы они не уничтожили тебя.

Когда Сюэ Ян вырастет, все обидчики а-ньян сдохнут мучительной смертью. Он никого не пощадит.

Видя перекошенное лицо брата, А-Ин растрепал ему волосы и сказал:

— Всё будет хорошо. А-ньян очень сильный. Дядя и отец тоже. Они обязательно найдут и спасут его и дядю Ши.

Сюэ Ян вдруг почувствовал смущение за свои мысли и тихо пробормотал:

— Угу.

Лань Ванцзи с засыпающим А-Юанем на руках, скосил взгляд на старших сыновей, но ничего не сказал, лишь крепче сжал младшего.

Заклинание сжатия трёх тысяч ли перенесло их прямо к резиденции ордена Гусу.

Здесь, как всегда, всё было окутано туманом, но редкие лучи солнца пробивались сквозь облака, переплетаясь с лёгкой дымкой над чёрными черепицами белоснежных домов. На улице стояла тишина, лишь редкое чириканье птиц разбавляло её. Таинство и умиротворение олицетворяло Гусу Лань.

Они шли по дорожке, выложенной камнем, прямиком в ханьши. У учеников были занятия, поэтому их видели только смотровые, которые, конечно, удивились, но не осмелились ничего сказать Ханьгуан-цзюню.

Когда Лань Ванцзи со своими детьми постучался в ханьши и получил разрешение войти, Лань Сичэнь как раз писал письмо Цзинь Гуанъяо, спрашивая того о здоровье и делах в ордене.

В последнее время глава ордена Лань всё чаще тосковал по Ванцзи и всё больше переписывался с названным братом. Он знал, что Цзинь Гуаншань поручил что-то важное Цзинь Гуанъяо, а потому волновался за последнего. Редко глава ордена Цзинь щадил своего внебрачного сына, поручая тому всю чёрную и неблагодарную работу. В последнюю их встречу Цзинь Гуанъяо едва ли не с ног валился от усталости.

— Брат, — Ханьгуан-цзюнь уважительно поклонился, ставя младшего сына на пол, а вслед за ним поклонились и дети.

Услышав голос, Лань Сичэнь оторвал взгляд от письма и изумлённо пробормотал:

— Ванцзи...

Встав на ноги, он поспешил к младшему брату, внимательно разглядывая каждую его чёрточку. Тот нисколько не изменился. Разве что цвет лица стал здоровее, ушла болезненная бледность. Он был в хорошей форме, но золотые глаза выдавали беспокойство.

Очевидно, что-то произошло.

Лань Сичэнь нахмурился и, наконец, заметил детей. Те с любопытством смотрели на него, а он в изумлении уставился на них.

Тут А-Юань не выдержал и тихо прошептал себе под нос:

— Прямо как папа...

— «П-папа»? — повторил Лань Сичэнь.

Его глаза широко расширились и он взволновано посмотрел на младшего брата, надеясь на объяснения. Однако следующие слова Ванцзи совершенно не внесли ясности:

— Это мои дети.

Неловкое молчание повисло между братьями.

Лань Сичэнь взглянул на старшего «сына», и ему внезапно стало не хватать воздуха. Этому мальчику было как минимум пятнадцать лет! Ванцзи ведь не мог зачать ребёнка в 7–8 лет? Разве это возможно?

Стоп, почему он вообще задаётся такими вопросами? Конечно, это невозможно!

— А мать... — неуверенно начал Лань Сичэнь.

— Вэй Ин.

Лань Сичэнь невольно представил беременного Вэй Усяня и теперь ему стало тошно.

Прошло чуть меньше года. Очевидно, за это время они не могли зачать и выносить ребёнка, даже если бы Вэй Усянь каким-то образом мог забеременеть. Тем более трёх детей разного возраста. Но это же Вэй Усянь... Что, если это очередной его эксперимент? Эти дети вообще люди?

Глава ордена Лань натянул улыбку и сконфужено спросил:

— Почему он «мама»?

— Потому что он меня родил, — невинно ответил А-Юань, вспоминая наставления Вэй Усяня.

Лань Сичэнь вздрогнул и посмотрел на старшего мальчика, который был копией Вэй Усяня в юношеские годы. Затем он перевёл взгляд на младших и вынужден был признать, что что-то общее в них было.

Молчание Лань Ванцзи не вносило ясности, и от потрясения Лань Сичэнь почувствовал слабость в ногах.

Видя его состояние, Сюэ Ян решил добить новоиспечённого дядю:

— Меня тоже.

А-Ин снисходительно покачал головой и с лёгкой жалостью к "жертве розыгрыша" примкнул к братьям:

— И меня.

Поймав Лань Сичэня за руку, прежде чем он упал, Лань Ванцзи задумчиво посмотрел на сыновей и бесстрастно сказал:

— Идите поиграйте во дворе. Взрослым нужно поговорить наедине.

А-Ин понимающе кивнул, подхватил младших братьев и вышел на улицу.

Когда они скрылись, Лань Ванцзи сказал:

— А-Юань, самый младший, из ордена Вэнь. Сюэ Яна, среднего, мы нашли в Куйджоу и усыновили. А-Ин, старший ребёнок, демон. Его Вэй Усянь нашёл в Призрачном городе. Пожалуйста, присмотри за ними.

Услышав эти слова, глава ордена Лань с облегчением выдохнул:

— Значит, их не рожал Вэй Усянь... — а затем напрягся. — Постой, Ванцзи. Что значит демон?

— Он очень хороший и послушный мальчик. Но лучше о его природе никому не знать.

— ...

Это должно было успокоить?!

Лань Сичэнь был настолько сбит с толку, что на вопрос «Вёл ли себя орден Цзинь подозрительно в последнее время?», не задумываясь ответил:

— Нет... Недавно они нашли демонического зверя, которого следует запечатать, и А-Яо интересовался, какие талисманы лучше всего использовать. Почему ты спрашиваешь о них?

Лань Ванцзи доверял брату, а потому, ничего не скрывая, ответил:

— Вэй Ина и ещё одного бога похитили. Следы ведут на наш материк.

— И ты думаешь...

— Есть основания предполагать, что это Цзини.

— Но это нелепо. Они — люди и даже не знают о том, что Вэй Усянь жив. Я никому не говорил о его вознесении... Вдруг это другие боги или демоны?

— Я не исключаю этого, но у них нет мотива. На нашем материке для всех Вэй Ин мёртв, даже для демонов, а насчёт богов... Они бы не стали трогать Повелителя Ветра.

— Но это ещё не указывает на Ланьлин Цзинь.

— Мгм. Есть ещё кое-что. Когда они показали прах Вэней, это была фальсификация. Вэнь Цин вознеслась, когда её обуяло пламя, но они либо не поняли, что вполне возможно, если они использовали заклинание абсолютного сжигания, либо поняли, но умолчали. А Вэнь Нина они захватили в плен и пытались его подчинить, пока за ним не пришёл Вэй Усянь. Они лгали всем. А когда Вэнь Нин, половина Стигийской Тигриной печати и Суйбянь пропали, они, вероятно, что-то заподозрили.

Следует отметить, что заклинание абсолютного сжигания использовалось в случаях, когда требовалось полностью что-то уничтожить, не оставив даже пепла. Однако не каждый мог применить это заклинание, поскольку оно требовало огромного количества энергии, а погасить его было проще простого, что было не очень эффективно. Никто не хотел тратить зря столько ци, поэтому им редко пользовались.

Однако, зная, насколько ненавидели Вэней, вполне возможно, что нашёлся тот, кто захотел применить именно это заклинание, а потому никого не смутило отсутствие тела.

— Ванцзи...

Лань Сичэнь не знал, что сказать. С одной стороны, всё в нём противилось словам брата, а с другой стороны, он знал, что Лань Ванцзи никогда не врал.

— Мы проверим все великие ордены.

— Тогда ты здесь, чтобы...

Лань Сичэнь не закончил, но это и не нужно было. Лань Ванцзи сразу понял, о чём подумал его брат, и покачал головой:

— Просто присмотри, пожалуйста, за моими детьми.

Лань Сичэнь кивнул, и на этом их разговор завершился. Лань Ванцзи применил заклинание сокрытия от людского взора, становясь невидимым, и поспешил в Юньмэн Цзян.

Оставшись наедине с собой, Лань Сичэнь попытался осмыслить услышанное, но как ни посмотри, всё было слишком запутанно и неоднозначно. Поэтому глава ордена Лань решил для начала познакомиться с племянниками. Однако, выйдя во двор, он резко замедлился на полпути из-за того, что не знал, что сказать и как себя вести.

Дети сидели под тенью сосны и о чём-то тихо болтали, но, заметив дядю, резко замолкли. Они тоже не знали, что делать. Говоря откровенно, последнее время они постоянно находились в храме Белой Лилии под надзором семьи. И теперь, оставшись одни в незнакомом месте, им было как-то не комфортно. Даже А-Ин чувствовал беспокойство.

— Полагаю, для начала нам нужно представиться. Я — ваш дядя. Меня зовут Лань Сичэнь, и я являюсь главой ордена Лань. Думаю, вы уже знаете, что поживёте здесь какое-то время... Надеюсь, вам понравится...

Лань Сичэнь сковано улыбнулся, не зная, что ещё сказать. Он не ожидал, что его знакомство с племянниками будет происходить таким образом. К такому его жизнь не готовила.

А-Юань посмотрел на мужчину долгим испытывающим взглядом, а затем ловко подскочил к нему и крепко вцепился в ногу, зарываясь лицом в белые одеяния.

Неловкая сцена стала ещё более смущающей.

Глава ордена Лань, которого касались в последний раз месяцы назад, ошеломлённо уставился на маленького ребёнка. Тот, очевидно, не собирался его отпускать.

Сюэ Ян жевал конфету, наслаждаясь представлением. Его всё это жутко забавляло. Ему было любопытно, чем всё это закончится и как долго их сможет терпеть новоиспечённый дядя.

Вэй Усянь рассказывал детям об ордене Лань, а потому все трое знали, что надолго они тут не задержатся. Особенно Сюэ Ян.

А-Ин, видя лёгкую панику в глазах Лань Сичэня, решил прояснить ситуацию:

— Вы ему понравились. Он так выражает свою симпатию.

— В-вот как... — с облегчением выдохнул Лань Сичэнь.

А-Юань поднял голову, ярко улыбнулся и с самым честным взглядом повторил ранее сказанные слова:

— Вы прямо как папа.

Столь искренние и наивные слова из уст маленького ребёнка стали подобны меткому удару в самое сердце. Лань Сичэнь был очарован... Он знал, что они с Ванцзи очень похожи, но слышать это от А-Юаня почему-то было особенно приятно. Пусть он и стал дядей столь неожиданным образом, но, кажется, он совсем не против.

— Не сидите на земле. Она холодная.

Лань Сичэнь ласково растрепал волосы А-Юаню и пригласил всех в ханьши.