Мэйхуа.

Боги и демон отвлеклись от спора и обратили внимание на очнувшегося заклинателя. Он слегка приподнялся, пристально осматривая камеру и собравшихся в ней людей, а затем остановил свой взгляд на знакомой фигуре в тёмных одеяниях.

Вэй Усянь медленно повернулся к брату и нервно промямлил:

— Давно не виделись…

«И как жаль, что этот момент всё же настал…» — подумала Вэнь Цин.

Таким образом один спор очень резко перетёк в другой…

Цзян Ваньинь усмехнулся, отползая подальше от Ши Уду, и саркастично спросил:

— Разве? Мне так не кажется. Но, честно говоря, будь моя воля, век бы тебя не видал!

Он чувствовал странную опасность, несмотря на то, что находился в землях дружественного ордена. Что-то внутри него яростно стремилось сбежать. Отчего-то казалось, словно каждый находившийся в камере человек обладал возможностью уничтожить не то что заклинателей, а целые города и страны… И всё же глава ордена Цзян тоже был не робкого десятка. Несмотря на то, что сейчас он только приходил в себя, сидя на холодном полу, Цзян Ваньинь был уверен в собственных силах и знал, что в крайнем случае за ними с Цзинь Гуанъяо придут адепты орденов Цзинь и Цзян. Не говоря уже о том, что Вэй Усянь никогда не пытался убить его по-настоящему, не попытается и в этот раз.

Вэй Усянь гулко сглотнул, делая шаг назад, и Цзян Ваньинь продолжил:

— Посмотри на себя, а ты совсем не изменился! И совести у тебя, видимо, тоже не прибавилось… Ты… Хах, воистину, ты даже умереть нормально не можешь!

Злость, боль и ярость сплетались в словах и голосе Цзян Ваньиня. Он никогда не пытался сдерживаться с Вэй Усянем, но тот, к слову, тоже особо не церемонился. Когда-то это было признаком близости, теперь же, скорее, презрения.

Вэй Усянь знал — не имеет значения, что он скажет, это будет воспринято в штыки или использовано против него. Таков уж его брат... Когда он злится или ненавидит, то старается ударить сильнее и больнее.

Вэй Усянь уже привык к его характеру и не особо обижался, чего не скажешь о Вэнь Цин, которая развеяла заклинание сокрытия и встала перед Вэй Усянем, без страха, но угрюмо глядя в светло-серые глаза Цзян Ваньиня.

— И, конечно, вэньские псы с тобою вместе… — угрожающе усмехнулся глава ордена Цзян, не слишком удивляясь внезапному появлению девушки. — Чего же ты молчишь? Неужели сказать нечего?

Вэй Усянь начал неловко разминать кисти рук и глубоко вздохнул:

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

— Даже не знаю. Ты же у нас мастер создавать проблемы через рот. С каких пор незатыкающийся ни на мгновение Старейшина Илина вдруг научился держать язык за зубами? Что же ты раньше не показывал столь полезную способность?

Цзян Ваньинь сплюнул, чувствуя эфемерное зловоние крови и дыма, преследующее его последние годы. Это был запах утраты, который никогда не выветрится из его сознания. Лишь один вид Вэй Усяня усиливал запах в десятки раз, напоминая о падении Пристани Лотоса и смерти Цзян Яньли.

— Мне снова усыпить его? — спросил Ши Уду, делая шаг ближе к заклинателю.

«Было бы славно», — подумал Вэй Усянь.

Но, скажи он это вслух, Цзян Чэн его из-под земли достал бы…

— А ты ещё кто? — ощетинился Цзян Ваньинь.

— Не стоит, — обессиленно вздохнул Вэй Усянь, обращаясь к Ши Уду.

Повелитель Вод пожал плечами и, достав из кармана веер, стал задумчиво им обмахиваться.

— Не смей меня игнорировать! — воскликнул Цзян Чэн, поднимаясь на ноги.

Слегка пошатываясь, он сделал шаг вперед, глядя прямо брату в глаза.

Вэй Усянь тихо ответил:

— Я не игнорирую тебя.

— Почему ты жив? И почему эти двое тоже?

— Чисто технически Вэнь Нин мёртв, — пробормотал Ши Цинсюань, но его никто не слышал, кроме Хэ Сюаня.

Повелитель Ветра обеспокоенно наблюдал за разворачивающимся представлением, а Черновод, на которого никто не обращал внимания, с бесстрастным лицом чертил заклинание сжатия тысячи ли, держа в левой руке цепи.

Вэнь Цин и Вэнь Нин переглянулись, мысленно жалея, что не оставили главу ордена Цзян в какой-нибудь другой камере. Но с другой стороны, кто бы за ним следил?

— Мы живы, потому что вознеслись, вот и всё, — ответил Вэй Усянь брату, не зная, что ещё сказать.

Глаза Цзян Ваньиня широко распахнулись, и в камере раздался изумленный хрип:

— Вознеслись? — он вздрогнул словно от пощёчины и, обезумев, начал хохотать: — Вознеслись… Вознеслись!

— Глава ордена Цзян…

Начала говорить Вэнь Цин, но ее грубо перебили:

— Заткнись! — Цзян Ваньинь сжал руки в кулаки и свирепо спросил у Вэй Усяня: — Что, чёрт побери, ты имеешь в виду, говоря: «вознеслись»? Ты стал богом? После всего, что ты сотворил, ты стал богом?!

Вэй Усянь слабо кивнул. Он не видел смысла скрывать. В конце концов, лучше Цзян Чэн узнает это от него, чем от Цзинь Гуанъяо.

— Ахахахахах, богом! Богом!!! — хохотал Цзян Ваньинь, а затем резко умолк и продолжил тихим голосом, полным боли и разочарования: — Из-за тебя сгорела Пристань Лотоса. Из-за тебя убили моих родителей и сестру. Из-за тебя Цзинь Лин стал сиротой. Из-за тебя я остался совсем один… Ты забрал у меня даже брата! — на его глазах выступили слёзы обиды. — И после всего этого ты… просто стал богом!

— Мне жаль… — пробормотал Вэй Усянь, отодвигая Вэнь Цин чуть в сторону. — Мне правда очень жаль…

Он даже не знал, за что извинялся, не то чтобы его слова могли хоть что-то изменить.

— Пошёл ты…

Цзян Ваньинь обессиленно упал обратно на пол. Горевшие яростью глаза резко потухли, а сам заклинатель схватился за голову и, словно содрогаясь от невыносимой боли, начал слегка покачиваться.

— Цзян Чэн…

— Ненавижу… Как же я тебя ненавижу, Вэй Усянь…

— Я знаю.

— Должно быть, у Небес действительно низкие стандарты, раз избирают в боги убийц и предателей.

Черновод тихо хмыкнул, а Вэнь Цин яростно прошипела:

— Вам ли говорить об этом!

— Замолкни уже, — негодующе бросил Цзян Чэн не глядя на богиню.

Один её вид вызывал у него злость и раздражение.

Вэнь Цин скрестила руки на груди и желчно, вкладывая в голос всю свою накопленную обиду на несправедливость судьбы, ответила:

— Да… Воистину, жалости к себе вам не занимать, глава ордена Цзян. В своём глазу кол не видите, а в чужом соринку найдёте!

— Вэнь Цин…

— Это касается не только тебя, Вэй Усянь! — оборвала богиня названного брата. — Ненавидите нас? Вините во всех злодеяниях?

— После всего, что сотворил твой орден, какого ещё отношения ты ожидаешь?

Вэнь Цин стиснула руку в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в кожу:

— Сколько ещё я должна отдать заклинательскому миру, чтобы отплатить за прегрешения других? За прегрешения, которые я не совершала?! Не только я… Нет… Бабушка… Дядюшки… Даже Вэнь Нин, пока его не убили, не лишил жизни ни одного человека!

Вэй Усянь судорожно вздохнул, пристыженно отводя взгляд. Он знал, что это не было упрёком в его сторону, но не мог не чувствовать вины.

Да, это действительно касалось не только его. Брат и сестра Вэнь несправедливо пострадали от рук «великих» орденов будучи людьми, и даже после «смерти» им не давали покоя.

— Своей жизнью и даже своими силами вы обязаны нам, — острый взгляд Вэнь Цин пронзил опешившего Цзян Ваньиня словно кинжал. — Мне. Вэй Усяню. А-Нину. И не вам предъявлять нам за убийства! За всю свою жизнь заклинатели, находившиеся под моим командованием, не отняли ни одной человеческой жизни! Мы были лекарями, мы спасали жизни, а не отнимали! Мы с А-Нином рисковали всем, укрывая Вэй Усяня и вас, — Вэнь Цин перевела взгляд на Вэй Усяня, обращаясь уже к нему: — Я никогда не жалела, что помогла тебе. Ты стал мне младшим братом. Братом, которого я буду защищать несмотря ни на что. Но с твоим шиди ситуация иная. Он винит нас в смерти людей, которых мы не то что не трогали, а даже в глаза не видели. Он считает нас грязными убийцами, хотя сам…

Богиня резко замолчала, сглатывая внезапно образовавшийся комок в горле, и снова перевела взгляд на главу ордена Цзян:

— Хорошо было убивать ни в чём неповинных людей? Стариков, женщин и калек? Воистину, вашим геройствам не сыскать описания… Вы винили меня в том, что я — племянница Вэнь Жоханя, его «доверенное лицо», но хоть кто-нибудь подумал, а был ли у меня вообще выбор? Что я должна была сделать? Свергнуть его?! Я — целитель, а не воин! Сбежать?! За моей спиной стояли люди, моя семья. Они не были сильными заклинателями. Мы всегда отвечали только за лечение! Если бы я сбежала, что стало бы с ними?! Если бы мы сбежали все месте, мы даже не успели бы выйти за территорию ордена! Дядя просто убил бы всех нас на месте! Он был равнодушен к собственным сыновьям. Так какое ему дело до какой-то племянницы?! Но, несмотря на все обстоятельства, именно мы спасли вашу жизнь! Именно благодаря нам вы можете пользоваться духовной энергией. Так какое право вы имеете нас обвинять?! Если бы орден Цзинь не устроил облаву, разве Цзинь Цзысюань умер бы?! Если бы вы были хоть каплю смелее и благороднее, разве дошло бы до всего этого?! Что? Не могли быть? Были слишком ничтожны по сравнению с другими орденами?! Настолько, что даже язык из глотки достать не могли, чтобы отстоять свои ценности?! Так почему же вы решили требовать это от нас?! Вы просто нашли того, кого вам «разрешено» ненавидеть, и повесили на нас все грехи мира.

— Да замолчи ты уже, — прохрипел Цзян Ваньинь.

— Не только вы можете обвинять всех в своих неудачах, — усмехнулась Вэнь Цин. — Я тоже могу выкатить огромный список претензий всему заклинательскому миру! И ещё кое-что. Ваш орден пал бы в любом случае. Это произошло не потому, что Вэй Усянь что-то там сказал или сделал, а потому, что вы уже были целью. Вэй Усянь просто стал удобным предлогом.

Цзян Чэн злобно сверкнул глазами. Его губы зашевелились, словно он пытался что-то сказать, но в итоге смог только выдавить:

— Что значит обязан тебе, Вэй Усяню и Вэнь Нину? О чём ты говорила? Разве меня излечила не Баошань саньжэнь?

— Хватит… Это дела давно минувших дней, — поджал губы Вэй Усянь, искренне надеясь избежать правды.

Цзян Ваньинь заметил это и уцепился, словно утопающий за соломинку, чувствуя за этими словами нечто большее.

— Нет уж, говори! Что это значит?!

— Лишь то, что, помогая нам, они очень рисковали, и ты должен это признать. Без их помощи… Мы бы, скорее всего, умерли.

Вэнь Цин громко хмыкнула, всем видом показывая своё недовольство, но не стала поправлять Вэй Усяня, за что тот был ей очень благодарен.

— И какой в этом смысл? — усмехнулся Цзян Ваньинь, сжимая руку в кулак.

Всем сердцем лелеемое воспоминание живой улыбающейся сестры всплыло перед глазами, и одинокая слеза скатилась по его щеке. Цзян Ваньинь заскрипел зубами, словно испытывая невыразимое мучение, и резко бросился на Вэй Усяня. Схватив того за воротник, он, словно раненое животное, прокричал прямо в лицо:

— Какой в этом смысл, если Яньли мертва?! Её больше нет! Тебя больше нет! Отца и матери тоже нет! Я остался совсем один… Какой смысл в этой чёртовой жизни, если все, кого я любил, ушли? У меня остался только Цзинь Лин, но даже он… Его место здесь, а я лишь могу навещать его… Так скажи мне, стоило ли оно того?!

Вэй Усянь не знал, что сказать. Извинения ничего не изменят, да и извиняться надо, когда чувствуешь вину за содеянное. Вот только он не сожалел о спасении Вэней, Лань Чжаня или Мянь-Мянь. Он чувствовал вину за то, что не подчинил тьму внутри себя, за то, что позволил себе слабость и туманность разума, но никак не за спасение. Разве не в этом суть заклинателей? Бороться против зла и помогать тем, кто в этом нуждается?

— Ответь хоть что-нибудь…

Вэй Усянь тихо выдохнул:

— Мне жаль…

— Жаль, — горько повторил Цзян Ваньинь.

Ему тоже было жаль. Вся его жизнь была просто грёбанным дерьмом, и он не знал, что с этим делать.

Неожиданно, прерывая семейную драму, в камеру вошли Хуа Чэн, Се Лянь и Лань Ванцзи с тушей Цзинь Гуаншаня на плече.

Увидев Цзян Ваньиня, держащего потрёпанного Вэй Усяня за воротник, Ханьгуан-цзюнь испугался за мужа. Недолго думая, он оказался рядом и вырубил главу ордена Цзян одним ударом. Вэй Усянь тут же подхватил брата и аккуратно уложил на пол. Он почувствовал одновременно облегчение и сожаление, заранее зная, в какой ярости будет Цзян Чэн. Он определённо не оставит всё это так просто… Вэй Усянь искренне надеялся, что его не похитят снова… В этот раз в орден Цзян.

Бессознательное тело Цзинь Гуаншаня упало рядом с Цзян Ваньинем, ударяясь головой об пол. Лань Ванцзи притянул мужа в крепкие объятия и тихо простонал:

— Вэй Ин…

Его голос был полон тоски и боли, но в то же время в нём проскальзывала нотка облегчения. Он очень волновался о муже и корил себя за бессилие. И хотя, когда с ним связалась Вэнь Цин, на сердце стало спокойнее, он всё ещё переживал. И не зря. Видя состояние Вэй Усяня и разъярённого Цзян Ваньиня, Лань Ванцзи хотелось что-нибудь уничтожить (или кого-нибудь).

Ну почему, стоит Лань Ванцзи немного отойти, его муж обязательно находит проблему на свою голову?

— Привет, Лань Чжань, — слабо улыбнулся Вэй Усянь.

— Привет…

— Я опять заставил тебя волноваться.

— Мгм… Нужно ли мне всегда водить тебя за ручку, чтобы ты перестал попадать в неприятности?

— Звучит как отличный план, — попытался отшутиться Вэй Усянь в надежде, что муж не заметит его подавленного состояния.

Не то чтобы это сработало.

— Вэй Ин…

— Со мной всё в порядке, правда.

— Я вижу, — в тоне Лань Ванцзи проскальзывал очевидный сарказм.

— Сяо Вэй! Ваше Превосходительство! — радостно воскликнул Се Лянь. — О, Небеса, как славно, что вы…

Наследный принц запнулся. Он хотел сначала сказать: «в порядке», но проблема в том, что боги были далеко от этого. Если он скажет: «Как славно, что вы живы», это было бы как-то мрачно и грубо. Ещё могло и оскорбить, словно он показывал пренебрежение к их божественным силам, как бы говоря: «Вы настолько слабы, что даже простые люди смогли с вами справиться», хотя он совсем не это имел в виду. В итоге Се Лянь уже не так радостно продолжил:

— Как славно, что мы вас нашли…

— Ваше Высочество! — на лице Ши Цинсюаня появилась яркая улыбка. — Я так рад вас слышать!

— Много ли заклинателей окружили нас? — спросил Ши Уду.

Он также был рад подкреплению, с любопытством наблюдая, как Вэнь Нин оттаскивает от Вэй Усяня с Лань Ванцзи ещё одного заклинателя из ордена Цзинь и шарит в его карманах.

— Ах, об этом не стоит волноваться, — смущённо хохотнул Се Лянь. — Сань Лан… Позаботился об этом.

— Каким образом? — Ши Уду не то чтобы волновался, скорее, ему было искренне интересно.

— Он превратил их всех в неваляшек…

Лань Ванцзи согласно кивнул.

Стоит сказать, зрелище это было крайне забавным. Лань Ванцзи встретился с демоном и богом возле стены, но первое, что он заметил, это армию маленьких качающихся туда-сюда неваляшек с воинственными рожицами. Они смотрелись так неуместно и глупо, что это было даже смешно.

Глава ордена Цзинь тоже был среди них, но подошедший Лань Ванцзи попросил его расколдовать, чтобы потом можно было осмотреть. Хуа Чэн пожал плечами, и вскоре неваляшка с заигрывающей рожицы превратилась обратно в человека. Цзинь Гуаншань резко дёрнулся назад, но Жое тут же поймала заклинателя, а Лань Ванзци быстрым движением руки лишил его сознания. Так они и оказались здесь.

— Что ж, — усмехнулся Ши Уду, — это тоже весьма неплохое развитие событий.

— Я нашёл ключи, — тихо сказал Вэнь Нин и потряс ключницей, на которой было не меньше десятка ключей.

Все тут же обратили на него внимание. Призрачный генерал смущённо протянул находку Лань Ванцзи, который сразу понял, что от него требуется. Вэй Усянь протянул руки с канадалами мужу, и тот начал по очереди вставлять в скважину один ключ за другим. Вскоре послышался щелчок и облегчённый выдох Вэй Усяня:

— Ну наконец-то…

Ши Цинсюань, воодушевившись, начал тараторить:

— Неужели получилось? Сяо Вэй, как ты себя чувствуешь? Силы вернулись? Всё хорошо?

— Я начал чувствовать свои силы, но они не вернулись. Наверное, должно пройти время для полного восстановления, — ответил Вэй Усянь, разминая кисти рук.

Лань Ванцзи молча передал ключи Ши Уду, и тот вскоре освободил брата.

Обретя зрение, Ши Цинсюань едва не завизжал. Он начал трясти Хэ Сюаня и радостно повторять:

— Я вижу! Я всё вижу! Хэ-сюн, ты такой красивый, и я тебя вижу!

Ши Уду не видел ничего красивого в Черноводе, но решил промолчать, дабы вновь не начинать ссору. И почему у его брата такие сомнительные вкусы?

— Думаю, нам пора возвращаться, — заметил Се Лянь. — Но что мы будем делать с… — он обвёл валяющихся заклинателей красноречивым взглядом.

— Конечно, заберём с собой. Они посмели украсть богов и едва не убили их, — раздражённо буркнул Ши Уду. — Как минимум их запрут в темнице или запечатают под горой, что не слишком отличается, а как максимум — казнят.

— Кроме Цзян Чэна! — быстро вставил Вэй Усянь, делая шаг вперёд и загораживая собой брата. — Он вообще здесь ни при чём и попал случайно!

Ши Уду закатил глаза:

— Ладно, его оставляем здесь.

— А если его не найдут? — обеспокоенно спросил Вэй Усянь. — Или случайно запрут? Или ещё что сделают?

— Я отнесу его в башню к другим адептам ордена Цзян, — успокоил мужа Лань Ванцзи, поглаживая по ладони.

Вэй Усянь благодарно улыбнулся и согласился:

— Спасибо, Лань Чжань. Что бы я без тебя делал?

— Мгм…

И всё бы на этом благополучно завершилось, если бы не одно но…

«Хэ-сюн,» — связался Ши Цинсюань с Черноводом по духовной связи, благо для этого не нужно было много сил.

«Что?»

«Ты можешь перенести только нас двоих в свой дворец?»

«Да… Что ты задумал?»

«Ничего такого, просто…»

Ши Цинсюнь посмотрел брату в глаза самым честным взглядом и со всей искренностью сказал:

— Извини, дагэ, но нам с Хэ-сюном надо поговорить наедине. Не волнуйся обо мне, пожалуйста, я обязательно свяжусь с тобой чуть позже, обещаю!

«Переноси скорее!»

Черновод дёрнулся от внезапного крика в голове и непроизвольно исполнил приказ-просьбу Повелителя Ветра.

— Что значит наедине?! — прокричал Ши Уду в пустоту. — Вот… пакостник мелкий!

Он попытался связаться с братом, но тот упрямо его игнорировал.

«Я запру тебя во дворце и ты полвека не выйдешь оттуда!» — ругался Ши Уду по связи, но не получил ничего, кроме молчания.

— Сань Лан, — Се Лянь обеспокоенно посмотрел Хуа Чэна, который всё это время молчал, поглядывая на принца так, словно он здесь единственный был достоин его внимания. — Черновод, он…

— Не волнуйся, гэгэ. Максимум, что может произойти с Повелителем Ветра, — его тофу немного покусают.

— Тофу? — непонимающе нахмурился Се Лянь.

— Ага…

Ши Уду же на этих словах побледнел и снова попытался связаться с братом:

«Если этот мерзавец даже подышит на твоё тофу, клянусь, я сделаю так, что он больше дышать никогда не сможет!»

«Дагэ… Ему не нужно дышать… И о каком тофу ты говоришь? Я не брал с собой никакое тофу.»

«Так ты всё-таки слышишь меня!»

«…»

«Не только подышу, но и укушу,» — неожиданно вмешался Черновод, а после связь прервалась.

— Вот скотина! — разъярённо прошипел Ши Уду.

— Повелителю Ветра ничего ведь не угрожает? — неуверенно спросила Вэнь Цин.

— Кажется, нет, — ответил Се Лянь.

— Судя по всему, Ши-сюн и сам не против поделиться своим тофу… — заметил Вэй Усянь с несвойственной ему отрешённостью.