Мэйхуа.

!!!!СО ВСТАВКАМИ ИЗ ОБНОВЛЁННОЙ ВЕРСИИ БН!!!

Услышав слова Се Ляня, Вэй Усянь и вовсе забыл, как дышать.

Это было очень-очень плохо! К такому развитию событий он определённо не был готов! Если Хуа Чэн потерял память, то как же им выбраться из сознания Бай Цзиня?

Нет. Так нельзя, надо что-то предпринять! Но что? Они в очень уязвимом положении, а потому всё нужно делать аккуратно и незаметно. Нельзя, чтобы дух Бога Парчовых Одеяний посчитал их врагами.

Однако прямо сейчас стоял вопрос поважнее: нужно ли идти спасать друга? В смысле... князь демонов личность неоднозначная, и кто знает, что взбредёт ему в голову!

Вот только, учитывая их очевидную взаимную симпатию и звание Бога Войны у Се Ляня... Кого спасать придётся — ещё тот вопрос!

«Где вы сейчас?» — спросил Вэй Усянь, оглядываясь по сторонам, будто высматривая следы наследного принца.

«Хотел бы я знать, сяо Вэй... Не беспокойся, лучше поищи Бай Цзиня, проверь, как он там, а я с Саньланом сам разберусь».

И, честно говоря, это было весьма разумное предложение. В конце концов, Хуа Чэн, казалось, относился с уважением и прислушивался только к одному человеку во всей Поднебесной — Се Ляню. По сути, его другу нужно быть просто собой, и он наверняка вновь покорит душу князя демонов.

«Хорошо, если что, зови!» — Вэй Усянь тяжело вздохнул и рассказал Лань Ванцзи о случившемся.

Его муж лишь кивнул и молча пошёл искать Бай Цзиня.

«Вот что значит настоящий мужчина!» — довольно кивнул Вэй Усянь, испытывая огромное желание повиснуть на руке мужа, как какая-нибудь избалованная госпожа. — «Стоп... Но я ведь тоже настоящий мужчина!» — и поэтому он, как самый настоящий мужчина, исполнил своё желание и повис-таки на руке Ханьгуан-цзюня.

Лань Ванцзи на такое поведение лишь слегка улыбнулся.

Бай Цзиня они нашли рядом со стайкой испуганных детей. Он обеспокоенно оглядывался по сторонам, словно кого-то выискивая, и тихо бормотал:

— Всё хорошо, всё хорошо! Не бойтесь. Вас никто не тронет.

— Но, гэгэ, откуда ты знаешь? — всхлипнула маленькая девочка.

— Я обязательно вас всех защищу, А-Тянь.

Раньше Вэй Усянь с Лань Ванцзи не подходили слишком близко к Богу Парчовых Одеяний, наблюдая издали или интересуясь о нём у Се Ляня. Сейчас же они решили познакомиться с ним получше.

Дети, завидев двух юношей в дорогих одеждах, испуганно спрятались за Бай Цзинем. Все знали, что знатные люди в королевстве Сюли были птицами важными и надменными: не дай боже их оскорбить — всю жизнь себе сломаешь.

— Кого-то потеряли? Может, нужна помощь?

Бай Цзинь удивлённо посмотрел на обратившегося к нему Вэй Усяня. Ему редко кто-то предлагал помощь, оттого он слегка растерялся. Он точно знал, что прежде они никогда не виделись. Может, этот человек не знал, что он дурачок, а потому и был добр?

— Эй, ты как? — участливо спросил Вэй Усянь. — С тобой всё в порядке? Нигде не ранен?

Забота незнакомца казалась искренней, и он совсем не походил на плохого человека. А Бай Цзинь был несколько простоват и наивен: что видел — тому верил, потому без задней мысли ответил:

— Всё в порядке. Я просто... Я жду травника.

Вэй Усянь сделал удивлённое лицо и бессовестно выпалил:

— Ах, я видел его недавно! Знаешь, мы с ним отличные друзья! Он сказал, что у него есть срочное дело и его лучше не ждать!

Бай Цзинь нахмурился и пробормотал:

— Но я не видел вас раньше...

Уголок губ Вэй Усяня нервно дрогнул, и он ответил:

— Это потому что мы прятались. Видишь ли, молодой господин, — он кивнул в сторону Лань Ванцзи, — должен скрываться, чтобы его не заметили, потому что он сейчас под домашним арестом.

Не то чтобы он прям соврал! В каком-то смысле желание «отца» Лань Ванцзи было сродни домашнему аресту, но...

«Лань Чжань, давай, подыграй мне!» — мысленно проныл Вэй Усянь по духовной связи.

Лань Ванцзи даже бровью не повёл, тихо вздохнул и согласно промычал:

— Мгм.

Бай Цзинь неловко кивнул и подумал о том, что этот юный господин совсем не выглядит как тот, кто пытается держаться в тени, скорее наоборот... Впрочем, у богатых свои забавы, и он не решился высказывать мысли вслух...

— Ах, мы же не представились! — спохватился Вэй Усянь. — Это, — он указал на мужа, — Лань Ванцзи, а меня зовут Вэй Усянь.

— Бай Цзинь.

— Ну, вот и познакомились, — Вэй Усянь подмигнул и начал незаметно подталкивать всех к дому Бога Парчовых Одеяний, без умолку болтая.

Он знал, что дети тоже жили в доме Бай Цзиня, а потому подгонял их, изредка поддразнивая, чтобы те перестали бояться. Это было хорошим решением. Страх ребятишек быстро сменился любопытством и ворчанием.

Бай Цзинь, к слову, на самом деле неплохо поддерживал разговор; да, его слова порой звучали наивно и неуверенно, но он был достаточно сообразителен для того, кого кличут недоумком.

— Всё хотел узнать, — начал Вэй Усянь, — генерал Бай...

— Так ты меня знаешь? — удивлённо спросил Бай Цзинь.

Вэй Усянь весело фыркнул и заметил:

— Разве о тебе не многие знают?

— Ах... наверно...

Бай Цзинь смущённо отвёл взгляд. Его действительно знали многие, однако знали его как «недоумка», а не как генерала, потому такое обращение поразило его.

— Как давно на улицах начали шастать тёмные духи? — спросил Вэй Усянь.

Он действительно никак не мог понять, откуда здесь взялись духи, раннее нападавшие на них. Они даже не столько на них нападали, сколько кого-то искали. Учитывая, что это произошло именно в тот момент, когда на территорию ступил Хуа Чэн, первое, что приходит на ум, — та лавина духов явилась из-за него. Может ли быть такое, что Бай Цзинь неосознанно чувствует опасность от князя демонов и таким образом борется с ним, сам того не понимая?

— Не так уж и давно, — ответил Бай Цзинь. — Дня три-четыре назад, наверно.

Разве не столько же они пробыли в воспоминаниях Бога Парчовых Одеяний? Стало быть, дело действительно в Хуа Чэне?

— Вот и пришли, — Вэй Усянь очаровательно улыбнулся.

Проводив Бога Парчовых Одеяний до дома на окраине города, он с облегчением выдохнул. Дело не в том, что Вэй Усянь боялся, что Бай Цзинь потеряется. Совсем нет. Он скорее остерегался излишнего интереса к Се Ляню. Если бы Бог Парчовых Одеяний пошёл искать наследного принца и встретил князя демонов, который не совсем в себе, кто знает, чем бы это закончилось?

Однако на их счастье Бай Цзинь, казалось, был из тех людей, кто ни от кого не ждал подвоха и верил каждому... Воистину, это можно считать как силой, так и глупостью.

Они уже собирались вернуться в поместье, чтобы обдумать произошедшие события как следует, но Бай Цзинь внезапно предложил:

— Может останетесь на чай? Я очень хорошо умею его заваривать! Правда. Детям нравится, так что разрешите вас отблагодарить.

— Но мы же ничего не сделали, — удивился Вэй Усянь.

— Вы захотели мне помочь, — простодушно ответил Бай Цзинь.

Ему действительно понравились эти юноши. Вэй Усянь был очень милым и дружелюбным, про таких обычно говорят «тёплый, как весенний ветерок», а Лань Ванцзи, в противовес, казался холодным и отстранённым, словно покрытое льдом озеро, но на удивление с ним было очень легко. Грех — не угостить таких хороших людей.

В общем... Вэй Усянь решил остаться ненадолго, а Лань Ванцзи, как обычно, молча его поддержал. Правда, это «ненадолго» превратилось сначала в час, а потом в несколько часов. Вэй Усянь, как можно заметить, любил детей и к беспризорникам, которых приютил Бай Цзинь, не мог не чувствовать жалости. Он хоть и понимал, что они не настоящие, но, когда те попросили его поиграть с ними, Вэй Усянь не смог отказать...

***

Пока Вэй Усянь и Бай Цзинь играли с детьми в воинов, Лань Ванцзи размышлял о том, как вернуть память Хуа Чэну.

Почему тот вообще потерял её? И что происходит с его духовной энергией? Она не то чтобы запечатана, но Лань Ванцзи почти не ощущал её. Очевидно, это связано с открытием горы Тунлу, однако он никак не мог понять, каким именно образом она влияет на демонов. АИн свалился с лихорадкой, другие демоны стали излишне активны, а Хуа Чэн будто бы запечатал часть своих сил.

Если ориентироваться на состояние сына, то при пробуждении горы демоны теряют контроль над своей энергией. И чем её больше, тем, очевидно, сложнее её удерживать. Вероятно, именно поэтому Хуа Чэн запечатал часть своей ци, но та, что осталась, была нестабильной.

Если высвободить его духовную энергию, князь демонов, возможно, всё вспомнит. Но... Во внутреннем мире Бай Цзиня это было чревато серьёзными последствиями.

«Вероятно, в сложившейся ситуации лучшим решением станет просто оставить всё, как есть...»

Както незаметно для себя Лань Ванцзи выпил чай до последней капли. Его взгляд то и дело возвращался к мужу, резвившемуся с детьми, и мысли постепенно переключились на Вэй Усяня.

Он действительно был прекрасным родителем, не так ли? Если бы отец или дядя хоть немного походили на него, у Лань Ванцзи не возникло бы стольких трудностей в общении в юности. Это не было обвинением или упрёком, это было просто фактом.

***

К огромному удивлению Се Ляня, Хуа Чэн привёл его прямиком в Дом Блаженства! Это, очевидно, не могло быть воспоминанием Бай Цзиня. Призрачного города тогда даже и в помине не было. Нет. Это поместье создал Хуа Чэн!

«Впрочем, — подумал Се Лянь, — чего удивляться? Это же князь демонов! Он и не такое может».

— Гэгэ нравится? — лукаво спросил Хуа Чэн, усаживая Се Ляня на нефритовое ложе, покрытое шкурой тигра.

Услышав знакомое «гэгэ», сердце наследного принца дрогнуло, и он не сдержал ласковой улыбки:

— О чём ты?

Хуа Чэн похлопал по тигриной шкуре, и Се Лянь решил подыграть:

— Весьма роскошно.

Хуа Чэн скрестил ноги на ложе и гордо похвастался:

— Сам добыл. Впечатляет?

— Очень, молодой господин.

Хуа Чэн нахмурился и несколько обиженно протянул:

— Как ты меня до этого называл?

— Саньлан? — неуверенно пробормотал Се Лянь, не понимая, почему тот резко поменялся в лице.

— Так впредь и называй, — довольно кивнул Хуа Чэн.

Это было настолько мило и забавно, что Се Лянь не сдержал смешка, но князя демонов это, казалось, ничуть не задело. Скорее наоборот, он успокоился и, опершись локтём о ногу, положил голову на кулак. На его лице играла лёгкая улыбка, а глаза не отрывались от лица наследного принца.

— Саньлан, опусти меня, хорошо? — попросил Се Лянь, хотя догадывался, что так просто его просьбу не исполнят, и не прогадал.

— Не-а, — лениво ответил Хуа Чэн.

Его левая рука потянулась к длинным волосам наследного принца, и пальцы аккуратно схватили прядь мягких волос, озорно играясь с ней.

Се Лянь смущённо кашлянул, не зная, куда себя деть. Отказ был ожидаем и всё же очень непривычен. Хуа Чэн редко говорил ему «нет».

— Почему ты похитил меня? — спросил наследный принц.

Хуа Чэн пожал плечами и ответил:

— Кто знает... Как увидел тебя, сразу почувствовал что-то знакомое. В любом случае я тебя не отпущу. Можешь даже не спрашивать «почему», просто не отпущу.

Услышав эти слова, сердце Се Ляня сжалось от нежности. Ему вдруг захотелось поцеловать Хуа Чэна так же страстно, как это было, когда гора Тунлу только открылась и у князя демонов помутился рассудок, но он, конечно, не осмелился. Пусть Хуа Чэн и потерял память, это не значило, что в реальном мире он не вспомнит того, что происходило здесь.

— Саньлан, у меня есть дело, которое необходимо решить.

— Какое дело?

— Это...

Се Лянь не знал, стоило ли говорить о Бай Цзине. Не то чтобы он очень о нём волновался, всё же Вэй Усянь с Лань Ванцзи присматривали за ним, но им действительно нужно поскорее разобраться с этим делом.

Хуа Чэн выгнул бровь, глядя на нерешительного травника, и, нисколько не сомневаясь в своих словах, сказал:

— Не переживай. Я всё решу.

Се Лянь открыл было рот, чтобы возразить, но Хуа Чэн приложил палец к его губам и продолжил:

— Скажи мне, что за дело, и я с этим разберусь.

Это звучало так уверенно, что стало совершенно ясно — действительно разберётся. Правда «как» — это уже другой вопрос.

В этот момент снаружи, из-за окна, донёсся чей-то вой. Выражение лица Хуа Чэна стало серьёзным. Он рывком сел и, заслоняя Се Ляня собой, настороженно замер. За окнами клубилась тьма — тысячи призрачных когтей царапали стёкла, двери и стены.

Визг был настолько оглушительным, что хотелось зажать уши и кричать. Хуа Чэн хоть и не помнил, что он — князь демонов, чьё имя заставляло трепетать все Три Царства, но то, что впиталось в плоть и кровь, изменить невозможно. Даже при таком нерадужном раскладе на его лице не было и тени страха. Он лишь раздражённо фыркнул:

— Как же они надоели.

И, не задумываясь, закутал Се Ляня в тигровую шкуру.

Замотанный в неё, словно младенец в пелёнки, Се Лянь хоть и чувствовал себя неловко, но также отчётливо осознавал: он, кажется, начал понимать логику действий этого Хуа Чэна.

Как бы это правильно сказать... Потерявший память князь демонов имел привычку легко радоваться и также легко злиться. В какие-то моменты он был до невозможности наглым и даже капризным — совсем не похожим на обычного себя, а в какие-то чересчур липким и ребячливым.

Се Лянь высунул голову из тигровой шкуры и спросил:

— Что там снаружи?

Хуа Чэн наугад взял какую-то книгу, пролистал пару страниц, отбросил её в сторону, затем взял другую, снова пролистал и снова отбросил.

— Не обращай внимания, просто очередные надоеды. Пусть топчутся сколько душе угодно, а мы будем заниматься своими делами. Пока ты здесь, они не смогут тебя тронуть. Хочешь почитать?

Словно опасаясь, что Се Ляню станет скучно, Хуа Чэн вложил ему в руки тщательно выбранную книгу. Се Лянь взял её, но читать не стал. Немного поразмыслив, он понял, в чём тут дело.

Все эти теневые призраки снаружи были не чем иным, как защитой Бога Парчовых Одеяний от Хуа Чэна.

В глубине сознания Бай Цзинь считал Хуа Чэна опасным человеком, поэтому в его воспоминаниях возникали демоны и призраки, неустанно атаковавшие князя демонов. Он пытался прогнать Хуа Чэна, чтобы тот не смел творить бесчинства.

Се Лянь оценил подобную тактику, но совсем её не одобрил. Понятное дело, что князь демонов не робкого десятка и подобным его не победить, но он же потерял свою память и мог пораниться.

Наследный принц нахмурился.

Увидев это, Хуа Чэн вдруг несколько оробел:

— Гэгэ?

— У тебя ничего не болит?

Искреннее беспокойство на невероятно добром и красивом лице успокоило Хуа Чэна, и тот пожал плечами:

— Эта шваль даже пальцем не смогла бы меня коснуться, а если бы коснулась — осталась бы без пальца.

Эти слова позабавили Се Ляня, но он не мог не признать, что доля правды в этом абсолютно точно присутствовала. Учитывая то, что Хуа Чэн с запечатанной духовной энергией и потерянными воспоминаниями сумел сформировать защиту в виде Дома Блаженства прямо в сознании Бай Цзиня, противостоять самому Бай Цзиню или его частицам души ему вполне удастся даже в таком уязвимом состоянии.

В Доме Блаженства Хуа Чэн был в безопасности, но стоило ему выйти наружу, как его атаковали духи. Тогда зачем же ему выходить? Видимо, он неосознанно искал Се Ляня...

Каждый раз, когда он выходил на поиски в город, его окружали злые духи, поэтому Бай Цзинь стал таким беспокойным и ворчал о том, что в последнее время нечисть стала сеять беспорядки.

Просто поразительно...

Хуа Чэн не помнил Се Ляня. Он не помнил даже себя! Но всё равно продолжал искать наследного принца, чтобы привести его в по-настоящему безопасное место, дабы ничто не могло причинить ему вреда.

Осознав это, Се Лянь решил, что нужно скорее со всем этим заканчивать, а для этого нужно узнать, что же всё-таки произошло на самом деле.

Хуа Чэн в это время, решив, что его «пленнику» не по душе предоставленные книги, начал искать другие.

Се Лянь скинул с себя тигровую шкуру и тут же услышал:

— Даочжан-гэгэ, тебе нельзя одному выходить.

— Тогда пошли вместе со мной.

Хуа Чэн удивлённо хлопнул глазами, очевидно, не ожидая такого ответа, а Се Лянь тем временем продолжил с особой нежностью:

— Что скажешь? Прогуляемся вместе? Не надо бояться, я защищу тебя.

Разве мог Хуа Чэн отказаться? Томиться без дела в Доме Блаженства ему и самому было невмоготу, а стоило услышать «прогуляемся вместе», как в глазах его вспыхнул неподдельный интерес. Но тут же его брови сошлись на переносице:

— Там нечисть. Тебе небезопасно там находиться.

В нём явно боролись желание выйти и искренняя тревога. Сердце Се Ляня вновь кольнуло знакомое, щемящее чувство, и ему опять захотелось поцеловать милого сердцу друга, но он сумел совладать с собой и лишь мягко произнёс:

— Пустое. Они не смогут даже дотронуться до меня. Гляди.

С этими словами он метнул талисман в сторону окна — духи взвыли, исчезая прямо на глазах. Се Лянь опустил руку и с улыбкой произнёс:

— Ну как? Даочжан-гэгэ не так уж и безнадёжен, верно? Теперь-то ты спокоен?

Немного помедлив, он добавил:

— Если пойдёшь со мной, то сможем быть вместе каждый день...

Он даже не успел договорить, как Хуа Чэн едва ли не вытолкал его за порог. У крыльца их уже дожидался стройный вороной конь. Се Лянь, только что мысленно коривший себя за то, что пудрит «ребёнку» мозги, при виде лошади замер на месте и с досадой спросил:

— Снова верхом?

Кнут с шипами со свистом рассек воздух.

— Даочжан-гэгэ, никак боишься верховой езды? Не бойся, я буду позади и тоже защищу тебя.

Слышать из уст Хуа Чэна собственное недавнее обещание было выше его сил, и Се Лянь, заткнув уши, обречённо прокричал:

— Пожалуйста, не говори так! И с чего ты взял, что я боюсь?!

Именно из-за того, что Хуа Чэн собирался сидеть позади него, он и не хотел ехать верхом!

В конце концов, ему так и не удалось отговорить Хуа Чэна, и они поехали вместе. Мчась по дороге, словно ветер и молния, Хуа Чэн от души смеялся, получая огромное удовольствие; Се Лянь же был несчастен — по обеим сторонам улицы люди провожали их удивлёнными взглядами. Пусть они не были настоящими, наследному принцу всё равно хотелось уткнуться в лошадиную гриву, чтобы никто не видел его лица.

Вэй Усянь раннее предупредил его, куда они проводили Бай Цзиня, поэтому Се Лянь с Хуа Чэном отправились сразу к дому на окраине города. Всё это время Се Ляня мучила одна мысль: «Я ведь умею ездить на лошади... И я очень хорошо это делаю... Как же я попал в такую ситуацию?!»

Когда они приблизились к дому Бай Цзиня, Хуа Чэн дёрнул за поводья и лошадь издала громкое ржание, а затем перешла на ходьбу.

— Даочжан-гэгэ, почему ты привёл меня к детям?

Се Лянь скосил взгляд на сморщившегося Хуа Чэна и спросил:

— А что такого? Тебе не нравятся дети?

— Нет, — качнул головой Хуа Чэн. — Они такие надоедливые!

— Разве? Мне так...

Не успел Се Лянь договорить, как его окликнули:

— Се-сюн!

— Травник!

Се Лянь махнул рукой, а затем слез с коня с помощью Хуа Чэна. К нему тут же подошли Вэй Усянь с Бай Цзинем. Оба сверлили пристальным взглядом князя демонов. Если Бай Цзинь казался настороженным по отношению к новому гостю, Вэй Усяню было просто интересно посмотреть на потерявшего память Хуа Чэна. Тот, к слову, излучал холодное безразличие и непринуждённо притягивал Се Ляня за талию к себе поближе, то ли ревнуя, то ли беспокоясь.

— Простите, что заставил волноваться, — искренне извинился наследный принц. — Я просто встретил друга по дороге и... заглянул к нему в гости!

«Или скорее меня насильно «пригласили» в гости...» — отстранённо подумал Се Лянь.

Бай Цзинь кивнул и собирался что-то ответить, как вдруг его глаза широко распахнулись, а затем он сорвался с места и куда-то побежал.

Вэй Усянь удивлённо открыл рот, а Се Лянь тут же понял, что сейчас произойдёт. Обернувшись назад, наследный принц улыбнулся, услышав, как Бог Парчовых Одеяний изо всех сил кричит юноше в синем ханьфу:

— Постой!

Юноша действительно остановился и обернулся на голос. Это была никто иная как Линвэнь просто в своём мужском облике.

— Наконец-то я тебя нашёл! Я везде тебя искал!

— Спокойнее-спокойнее, — пробормотала Линвэнь, отстраняясь.

Бай Цзинь тут же выпалил поток восхищений её дальновидностью и умом, искренне поражаясь, как она всё точно предсказала дальнейшие действия застуканной парочки. Линвэнь усмехнулась и спросила:

— Ты сделал то, что я сказал? Эти двое — трусы, каких ещё поискать надо: запугаешь — они и шагу лишнего не сделают.

Бай Цзинь честно признался, что ничего не сделал. На самом деле на него столько работы свалили, а ему ещё нужно было за детьми присматривать и когда всё произошло, ему уже было всё равно. Он лишь хотел найти Линвэнь.

Богиня Литературы неодобрительно цокнула, а затем пожурила генерала:

— Весьма недальновидно. Я ведь уже дал тебе готовое решение, но ты всё равно поступил посвоему.

Однако Бай Цзинь отмахнулся:

— Не будем об этом, Вэнь-ди. У меня к тебе есть просьба! Не мог бы ты иногда приходить и учить детей?

Этому удивились абсолютно все. Линвэнь долго молчала, всматриваясь в совершенно доброе и бесхитростное лицо. Бай Цзинь же подумал, что ему хотят отказать, поэтому поспешил снять с пояса небольшой, но тяжёлый кошель и показал его содержимое:

— Я заплачу! Это всё тебе!

Линвэнь заглянула в кошель и спросила:

— Имея столько денег, почему бы тебе не нанять учителя?

Бай Цзинь покачал головой и ответил:

— Я пробовал. Но все они оказались ни на что не годны.

Се Лянь сразу догадался, в чём дело. В те времена учёных встречалось мало. Бай Цзинь вряд ли мог отыскать понастоящему талантливых наставников, тем более распознать, кто из них истинный знаток, а кто лишь ловкий притворщик. А если ему всё же попадался образованный человек, тот, оставшись без надзора, обычно лишь изображал усердие, втайне считая окружающих недалёкими.

Бай Цзинь тихо прошептал:

— Если детьми не занимаются, они глупеют. Этого никак нельзя допустить.

— С чего ты взял? — возразила Линвэнь. — За мной никто не присматривал, но я ведь не стал дураком.

Бай Цзинь явно растерялся и не знал, что ответить.

— И потом, — продолжила она, — с чего ты решил, что обратиться ко мне — хорошая идея? Мы виделись лишь однажды. Разве я кажусь добрым человеком? Почему ты подумал, что я соглашусь?

Щёки Бай Цзиня ярко вспыхнули, он явно лихорадочно подыскивал новые доводы, чтобы убедить приглянувшегося ему наставника. Очевидно, после первого разговора, когда Линвэнь предостерегла его насчёт той пары, Бай Цзинь решил, что перед ним не только умный, но и добрый человек, на которого можно положиться. К тому же он приготовил щедрую плату и никак не ожидал столь холодного отказа.

Видя, как Бай Цзинь усиленно пытается подобрать слова, но никак не может, Линвэнь сжалилась и спросила:

— Ну и кого я должен учить?

Бай Цзинь удивлённо уставился на неё.

— Сначала покажи моих учеников, — тяжело вздохнула она. — Я не собираюсь зря тратить своё время на глупцов без желания учиться.

В конце концов, как бы ни пыталась паясничать и казаться хуже, чем есть, Линвэнь всё равно согласилась помочь Бай Цзиню. Она отказалась от оплаты, сказав, что будет приходить в свободное время, и действительно сдержала своё слово.

Вэй Усянь, Лань Ванцзи, Се Лянь и Хуа Чэн впоследствии тоже посещали её уроки. Это было даже весело. Кто бы мог подумать, что князь демонов может так часто ворчать, ревновать и вести себя ужасно ребячливо! Ему не нравилось, когда Се Лянь шушукался с Вэй Усянем и тихо смеялся. В такие моменты Хуа Чэн начинал вливаться в разговор и переводить всё внимание принца на себя. Память к нему, к сожалению, так и не вернулась. Вэй Усяня веселила такая реакция Хуа Чэна, Лань Ванцзи было всё равно, а Се Лянь даже не замечал, что его ревнуют...

Бай Цзинь же во время уроков весь сиял и громко восхищался:

— Вэнь-ди, я никогда прежде не встречал такого умного человека!

Се Лянь мысленно соглашался: недаром Линвэнь впоследствии нарекут первой литературной богиней Небес. Даже перед толпой деревенских ребятишек, едва знакомых с грамотой, она умела так подать материал, что сложное становилось простым. А главное её достоинство — способность пробудить интерес. Стоило детям увлечься и они уже сами тянулись к книгам.

Линвэнь, смущённая искренними похвалами, подпёрла лоб ладонью, взяла кисть и, записывая план следующего урока, вздохнула:

— Всё потому, что ты невозможный дурачок!

И в какомто смысле это было правдой. Пока остальные дети усердно занимались, Бай Цзинь, сложив руки, внимательно слушал. Но спустя почти час все ученики уже запомнили сотни иероглифов, а он так и не смог удержать в памяти ни одного. Он учил — и тут же забывал, забывал — и снова пытался выучить, но даже собственное имя никак не получалось запомнить.

Однако Се Лянь видел в этом не глупость, а скорее травму — вроде той, когда повреждается сухожилие в руке и пальцы теряют силу. Однажды у Се Ляня был знакомый — весьма способный учёный. Но однажды его толкнули, и он ударился головой об угол стены. После того как рана зажила, у него начала болеть голова всякий раз, когда он брался за чтение. Он широко раскрывал глаза и пристально всматривался в текст, но не мог произнести даже хорошо знакомые прежде слова — не говоря уже о том, чтобы их написать. В конце концов ему пришлось довольствоваться сбором хлама.

Линвэнь закинула ногу на табурет и постучала по столу. Бай Цзинь тут же принялся растирать для неё тушь, продолжая искренне расхваливать:

— Ты не только умён, но и добр!

Линвэнь усмехнулась:

— По правде говоря, за всю мою жизнь никто ещё не называл меня добрым.

Наблюдать за тем, как они сближаются, было одновременно интересно и тревожно, особенно зная, к чему всё идёт.

— Я не верю, что сестрица Линвэнь способна поступить с Бай Цзинем так же как в легенде... — пробормотал Вэй Усянь. — Она... искренне относится к нему хорошо...

— Или так видел сам Бай Цзинь, — задумчиво ответил Лань Ванцзи.

— Люди в разный ситуациях способны на разные поступки, — кивнул Се Лянь.

— И всё же... — протянул Вэй Усянь.

Что-то подсказывало ему, что он прав.

Так как Лань Ванцзи имел роль «молодого господина», иногда они с Вэй Усянем пропускали уроки. Так было надо. Лань Ванцзи приходилось участвовать в литературных конкурсах, куда его посылал «отец», и он даже выигрывал, из-за чего Вэй Усянь частенько его поддразнивал.

Слушать пошлые каламбуры из уст мужа было выше сил Лань Ванцзи, поэтому он часто затыкал его самым быстрым и действующим способом — поцелуем, а Вэй Усянь только этого и добивался.

Но безмятежные дни длились недолго, около месяца и внезапно оборвались. В один день Линвэнь просто перестала приходить.

К тому времени дети уже приемлемо читать и писать. Их успехи поражали: такого уровня многие не достигали и за годы учёбы. Более того Линвэнь заранее составила для них список полезных книг и теперь ребята могли заниматься самостоятельно. Она считала, что её помощь больше не нужна. Однако Бай Цзинь так не считал.

Он всё чаще наведывался в домик на окраине, но Линвэнь больше там не появлялась.

Се Лянь, вспомнив слова Хуа Чэна, догадался: Линвэнь, вероятно, уже погрязла в делах, связанных с «Одой Божественному Могуществу» в Верхних Небесах и ей уже было не до Бай Цзиня.

Однако они определённо точно встретятся ещё. И кто знает, чем всё это закончится?