Мэйхуа.

!!!Содержит местами мой перевод новых сцен Благословения Небожителей для дальнейшего понимания контекста!!!

— Что? Хуа Чэн пропал? — удивился Вэй Усянь и тоже начал оглядываться по сторонам, но демона и правда нигде не было, лишь множество незнакомых людей сновало туда-сюда.

— Видимо, это то, о чём он предупреждал, — заметил Лань Ванцзи, вспоминая слова о том, что в разуме Бай Цзиня может случиться что угодно.

И ведь действительно случилось... Князь демонов пропал, а сами они обзавелись определёнными ролями.

— Скорее всего, — согласно кивнул Вэй Усянь, не особо беспокоясь. — В любом случае, это же непревзойдённый... Что с ним станет? Пойдёмте, найдём Бай Цзиня, а там, того гляди, и Хуа Чэн найдётся.

Се Лянь поначалу хотел возразить, очень уж он беспокоился о милом сердцу друге. Однако понимал, что не стоит поднимать шум, мало ли как отреагирует подсознание демона. К тому же окружающие люди уже с подозрением на них посматривали.

— Интересно, в каком мы промежутке времени? — с любопытством спросил Вэй Усянь.

— Судя по всему, мы в Сюйли, — отстранённо пробормотал Се Лянь, оглядываясь по сторонам в надежде заметить знакомые кленовые одеяния.

— Ох... То есть мы попали в тот момент, когда он был человеком?

— Вероятно, так и есть, — ответил Лань Ванцзи мужу.

— Долго же нам придётся ждать, чтобы узнать, кто выпустил демонов... Надеюсь, мы не проведём в его сознании столетия? Я вообще-то хочу увидеть, как наши дети растут, ха-ха...

Вэй Усянь попытался пошутить, но на самом деле действительно опасался, что они застрянут тут надолго. Он никак не рассчитывал перенестись аж на столетия назад — просто хотел узнать, кто помог демонам сбежать...

— Не беспокойся, сяо Вэй, — неловко улыбнулся наследный принц. — Нам просто надо найти Саньлана, а уж он перенесёт нас к нужному моменту.

Се Лянь поправил бамбуковую корзину, краем взгляда отмечая знакомые травы, а затем, увидев выпивших солдат, сделал шаг вперёд, расспрашивая о Генерале Бае. Однако, вопреки ожиданиям, никто не знал ни Генерала Бая, ни Бай Цзиня. Это удивило всех, и все трое начали строить предположения.

— Может, Бай Цзинь ещё слишком юн, чтобы о нём знали? — отстранённо спросил Лань Ванцзи.

— Надеюсь, хотя бы не младенец, — пробормотал Вэй Усянь.

— Я тоже... — кивнул Се Лянь. — А вдруг... — Он не договорил, а снова спросил у какого-то солдата: — Вы, случаем, не знаете могучего воина, вселяющего ужас в сердца своих врагов, однако его разум немного...

Солдат усмехнулся и ответил:

— Вы про недоумка? — Он указал на небольшой участок леса. — Ищите его там, — а затем быстро скрылся.

Вэй Усянь проводил мужчину взглядом и невзначай заметил:

— Для «недоумка» у него поразительно чистое и осмысленное сознание...

И это действительно было странно. Если бы он был настолько глупым, как его описывают, то лица и слова прохожих, как и всё остальное, должны были быть туманными и непонятными, отражая разум самого Бай Цзиня, но этого не было. Всё было чётким и структурированным, словно они действительно попали в прошлое, а не находились в сознании «недоумка».

Небожители переглянулись и отправились на поиски.

Солдат не обманул, и очень скоро они заметили юношу, сидящего на дереве, который, вероятно, и был Бай Цзинем.

— Стоит ли нам показываться ему на глаза? — неуверенно спросил Се Лянь у товарищей. — Сложно сказать, узнает ли он нас. Вдруг нападёт?

Этого опасались все, и для опасений была причина. Физические повреждения не так страшны, как душевные. Если дух изранен — так можно и овощем стать. Никому не хотелось терять разум.

И хотя Вэй Усянь мог воздействовать на души, но в сознании демона даже он был уязвим. Ошибётся — пиши пропало... Не только себя подставит, но и мужа с другом.

— Думаю, для начала стоит за ним понаблюдать, — ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь согласился и кивнул в сторону дерева неподалёку. Вскоре они забрались на него и начали следить.

Присмотревшись к Богу Парчовых Одеяний, Се Лянь нахмурился, слова друга не выходили из его головы.

Говорили, что Бай Цзинь был умственно отсталым, но юноша перед ним выглядел вполне здоровым. Разве это не странно? Ему на вид было не больше двадцати лет, профиль — мужественный с оттенком наивности, а лицо настолько красивое, что даже Пэй Мин, обладавший схожим типом красоты, значительно уступал! Кроме того, упрямая сосредоточенность в выражении его лица и ясность взгляда не показывали и тени ожидаемой отсталости. Се Лянь никогда не видел такого человека — внешность тигра, но поведение лани.

Казалось, он что-то собирал с дерева и складывал всё в небольшую бамбуковую корзинку рядом с собой. В это же время в рощу вошли ещё двое. Небожители и юноша одновременно посмотрели вниз и увидели, что пришедшие были парнем и девушкой.

Очевидно, это была тайная встреча молодых возлюбленных.

Листва была настолько густой, что они совершенно не заметили, что в роще есть и другие. Они даже встали под тем самым деревом, где сидел Бай Цзинь, о чём-то шепчась, соприкасаясь головами. Конечно, они думали, что говорят тихо, но небожители ясно слышали их с расстояния в несколько метров, что уж говорить о Бай Цзине?

Немного поворковав, парень вдруг спросил:

— Как долго твой отец собирается водить за нос этого недоумка?

Девушка ответила:

— Откуда я знаю? Меня это тоже до смерти раздражает.

Парень ревниво проворчал:

— Что-то мне не верится. Я слышал, он непобедим на поле боя и чрезвычайно смертоносен. Так впечатляет! У генерала Ду такой замечательный подчинённый, что он не может нарадоваться ему. Через несколько дней уже будет время вашей помолвки, разве нет?

Девушка шлёпнула его и фыркнула:

— О чём ты говоришь? Как бессердечно! Разве не знаешь, что в моих мыслях только ты? К тому же, ты ведь не считаешь моего отца настолько глупым, чтобы он действительно хотел выдать меня за него? Просто костью перед собакой машет. Мне страшно даже подумать, сколько людей он убил. Его руки по локоть в крови! Почему бы ему просто не умереть на поле боя?!

Услышав это, небожители сразу поняли, о ком они говорят.

Се Лянь с тревогой взглянул на то дерево, но юноша не проявлял никакой реакции и оставался неподвижен. Молодые люди внизу всё ещё смеялись, как вдруг произошло что-то странное. Послышалось лёгкое шуршание, а затем девушка резко подскочила и вскрикнула:

— Кто здесь?!

Парень вздрогнул от её крика, и они быстро отпрянули друг от друга. Он спросил:

— Чего ты так кричишь?

Девушка, прикрывая голову, дрожащим голосом произнесла:

— Только что... только что кто-то... что-то ударило меня!

Парень тоже испугался, услышав «кто-то», и беспомощно озираясь, пробормотал:

— Кто-то? Кто здесь? Тогда давай поскорее уйдём... Ай!

Не успев договорить, он тоже схватился за голову, с которой уже струилась кровь. Увидев это, юноша быстро спрыгнул с дерева.

Се Лянь наблюдал издалека и не успел остановить его, с тревогой подумав: «Вот чёрт, сейчас начнётся!»

Как и ожидалось, парень с девушкой пришли в неописуемый ужас, увидев, что тот, о ком они только что злословили, буквально свалился с неба, да ещё и застал их на месте тайного свидания.

Бай Цзинь даже не ругался, а лишь спросил:

— Кто вас ударил?

Сгорая от стыда, те не посмели ничего сказать, вцепились друг в друга и пустились наутёк, оставив юношу в одиночестве почёсывать затылок. Как раз когда Се Лянь размышлял, не спуститься ли ему и не попытаться ли установить контакт, он услышал звонкий смех.

Бай Цзинь тоже услышал его. Обернувшись, он никого не увидел, но голос прозвучал снова:

— Здесь! — на этот раз сверху.

Подняв голову, Бай Цзинь увидел юношу в синем, который, раздвинув ветви, едва-едва виднелся сквозь буйную зелень и пятнистый солнечный свет. Незнакомец с лёгкой улыбкой смотрел на него.

Юноше на вид было лет шестнадцать-семнадцать, с бледным лицом-сердечком и тонкими, изящными чертами. Он бросил в Бай Цзиня листок и спросил:

— Эй, зачем ты влез и помог им? — в его голосе скользило искреннее непонимание.

Бай Цзинь опешил, а затем ответил встречным вопросом невпопад:

— Это ты их сейчас ударил?

Юноша тоже ответил вопросом на вопрос:

— Разве ты не знаешь, чем они тут занимались?

— А? И чем они занимались?

Юноша усмехнулся:

— Пользовались тобой.

Бай Цзинь удивился:

— Правда?

— А разве нет? Ей ты явно не нравишься, но они с отцом водят тебя за нос, заставляя думать, что она может выйти за тебя, тем самым выманивая у тебя готовность бросаться в бой и рисковать жизнью. Разве это не использование?

Бай Цзинь подумал и наконец искренне ответил:

— Думаю, она слишком много на себя берёт. Разве генерал Ду говорил, что хочет обручить её со мной? Я видел её всего несколько раз, конечно, я не могу идти в бой ради неё.

Услышав столь чистосердечный ответ, юноша на дереве прыснул, пытаясь подавить смех, но не сдержался и начал громко хохотать.

Се Лянь вытер пот со лба, с облегчением выдыхая. Он искренне опасался, что Бог Парчовых одеяний взбесится, когда поймёт суть сказанного его «невестой». Даже Лань Ванцзи всё это время был несколько напряжён.

— Даже не знаю кого больше жалеть в этой ситуации, — нервно хохотнул Вэй Усянь. — Девушку или Бай Цзиня? Этот генерал Ду, видимо, делал намёки, а бедняга ничего не понял и даже не предполагал, что у него скоро помолвка... Вот уж ситуация, что называется «без меня меня женили»...

— Воистину, — согласно кивнул Се Лянь.

Тем временем Бай Цзинь продолжил:

— Но она ведь прямо говорит, что не любит меня и в этом нет ничего удивительного. Разве это можно назвать использованием?

Юноша удивлённо выгнул бровь:

— А разве нет?

— Я так не думаю. К тому же, я — дурак. Кто ж полюбит дурака?

Вэй Усянь тихо цокнул, думая о том, что для того, кто заслужил звание свирепого демона, юноша был слишком добр и простодушен. С другой стороны, кто знает каким он станет позже?

— Никогда прежде не встречал человека, который так охотно признаётся в глупости. — Юноша спрыгнул с дерева и небожители узнали в нём мужскую версию Линвэнь.

— Это же... Неужели она всё же замешана в создании Бога Парчовых одеяний?! — прошептал Вэй Усянь.

— Возможно, просто совпадение, но не слишком ли оно удачное? — нахмурился Се Лянь.

Он предчувствовал, что узнает что-то, что перевернёт весь его мир с ног на голову и от этого ему было не по себе. Захотелось ещё сильнее найти Саньлана. С ним отчего-то всегда было спокойнее. Князь демонов одним своим присутствием успокаивал, казалось, что что бы не произошло, всё обязательно закончится хорошо.

Тем временем Линвэнь сложила руки за спиной и подошла к Бай Цзиню, ехидно ухмыляясь:

— Тебе стоит быть осторожнее.

— Почему? — искренне удивился Бай Цзинь.

— Ты спалил этих мерзавцев, и теперь они, наверняка, начнут распускать слухи, дабы нанести удар первыми.

— Правда?

— Ага, — Линвэнь пожала плечами. — Чтобы убедиться, что тебе никто не поверит, если начнёшь говорить лишнего.

Бай Цзинь действительно ничего не понимал:

— Но я не собирался ничего про них говорить... Какое мне до них дело?

— Потому что, оказавшись на твоём месте, они бы именно так и поступили, вот и думают, что все такие. Вероятно, девчонка пожалуется отцу, что ты вёл себя непристойно и имел дурные намерения. И для пущего драматизма, выкрикнет, что она скорее умрёт, чем согласится на такое. Так она первая нанесёт удар и очернит тебя в глазах отца, подорвав твою репутацию. Короче говоря...

Линвэнь похлопала Бай Цзиня по плечу (которое было значительно выше), и продолжила:

— На твоём месте я бы сейчас же поспешил и схватил обоих. Лучшая защита — это нападение.

Бай Цзинь спросил:

— Что ты имеешь ввиду, говоря: лучшая защита — это нападение?

— То и значит. Найди их слабые места, отними то, что дорого, отыщи на них компромат и заставь написать их чистосердечное признание, а затем пригрози, что если их язык будет слишком длинным, то ты враз его укоротишь. Если они будут тебя бояться, то не посмеют про тебя и слова плохого сказать. Это всяко лучше чем бездействовать.

Очевидно, Бай Цзинь никогда не слышал подобных рассуждений. Он долго смотрел на Линвэнь, не в силах вымолвить и слова, а затем спросил:

— Кто ты такой?

— Моя фамилия Вэнь. Неважно, кто я. Важно, чтобы ты запомнил мои слова, иначе горько пожалеешь.

Бай Цзинь задумался, но стоило ему на мгновение отвести взгляд, как юноша исчез, оставив его одного в изумлении. В это же время Се Лянь воспользовался возможностью и, решив сблизиться с Богом Парчовых одеяний, спрыгнул вниз.

Вэй Усянь лишь шёпотом воскликнул, невольно поддаваясь вперёд:

— Се-сюн!

Се Лянь подал знак оставаться другу на месте, а сам приблизился к Бай Цзиню, который уже заметил его и помахал ему рукой:

— Травник!

Ему даже стараться не пришлось, сон бабочки сам подобрал личность, способствующую сближению с Богом Парчовых Одеяний.

— Я всё собрал! Это от кровотечения, это для снятия оттёков, это для наращивания мышц...

Вэй Усянь с интересом слушал, как Бай Цзинь рассказывал о травах, которые ему якобы велел собрать Се Лянь и невольно подумал:

«Он ведь совсем не умственно отсталый. Чудной, конечно, но довольно разумный.»

— Кхм... Что же... Ты — молодец, — Се Лянь мельком взглянул на травы, отмечая про себя, что юноша в самом деле собрал то, что надо. — Большое спасибо за твой тяжёлый труд!

Бай Цзинь закинул корзину за плечо и спросил:

— Тогда идём обратно?

Се Лянь скосил взгляд на своих товарищей, всё также прятавшихся на дереве, но кивнул, и они пошли домой к Бай Цзиню.

Стоило им скрыться, Вэй Усянь спрыгнул на землю вместе с мужем и начал разминать затёкшие конечности. Его мысли крутились вокруг Линвэнь. Она ему нравилась как личность, и ему не хотелось бы подозревать её или ещё хуже — доносить на неё, но сейчас уже поздно отступать. Да и сначала надо узнать всю историю целиком.

«Се-сюн, — Вэй Усянь связался с Наследным принцем. — Ты пока узнай его получше, а мы с Лань Чжанем прогуляемся по городу и узнаем, как тут обстоят дела. Заодно и про Хуа Чэна порасспрашиваем.»

Услышав о Хуа Чэне, Се Лянь с облегчением выдохнул и поблагодарил:

«Спасибо, сяо Вэй!»

Гуляя по улицам древнего королевства Сюйли, Вэй Усянь не мог не заметить, что в стиле Линвэнь и Пэй Мина прослеживались схожие орнаменты и крой. Что, пожалуй, было неудивительно — ведь они оба родом отсюда.

— Знаешь, — вдруг начал Вэй Усянь, обращаясь к мужу. — Мне не даёт покоя то, насколько сознание Бай Цзиня проработано. Даже не беря в расчёт тот факт, что о нём говорят как об умственно отсталом, прошло слишком много времени, чтобы помнить всех жителей королевства так отчётливо. Посмотри на них: они все разные и у каждого свой характер. Если бы Бай Цзинь был таким дурачком, как все его рисуют, разве смогло бы его сознание так быстро подстраиваться под нас?

Это ведь не просто воспоминания... В какой-то мере, болтая с тем или иным жителем, они взаимодействовали с самим Бай Цзинем, который в свою очередь играл роли этих людей.

Лань Ванцзи согласно кивнул, понимая, о чём говорил его муж. Несмотря на то, что кандидаты в небожители все как на подбор личности незаурядные, они, как правило, весьма неплохо соображали, даже если другие их не понимали. Взять к примеру Цюань Ичжэня, очень необычного юношу, который постоянно себе на уме. Он производил впечатление не особо умного человека, но на самом деле он просто не понимал как взаимодействовать с людьми, точнее... ему это просто было неинтересно. Однако на поле боя к выигрышу его приводила не только сила, но и умения быстро обрабатывать информацию и строить стратегии на ходу. Он умел находить слабые стороны противника и даже знал как ими пользоваться, а таких людей никак нельзя назвать умственно отсталыми.

В какой-то момент к ним вдруг подошли двое людей и сказали, обращаясь к Лань Ванцзи:

— Молодой господин, скорее возвращайтесь в поместье, отец желает видеть вас.

— Мгм...

Лань Ванцзи с Вэй Усянем переглянулись и пошли за слугами. По пути им встречались военные лагеря, а люди то и дело поговаривали о том, что враги слишком близко и теснят их со всех сторон. Напряжение чувствовалось отовсюду, но в каком же они были удивлении, когда, придя в поместье, «отец» Лань Ванцзи велел ему готовиться к литературному состязанию, которое состоится через неделю. В самом деле, ну какое литературное состязание дворян в военное-то время? Однако Лань Ванцзи не стал перечить.

Тем временем, Се Лянь аккуратно выведал у Бай Цзиня свою роль в его представлении. Так он узнал, что является странствующим травником, что было весьма удобно: можно сблизиться с Бай Цзинем и попутно искать Хуа Чэна.

Иногда он встречался с Вэй Усянем и Лань Ванцзи, который перед отцом и слугами делал вид, что готовился к литературному состязанию, запираясь в своей комнате и веля никому не входить, а сам в это время надевал плащ и сбегал с мужем.

Однако чем упорнее они искали, тем сильнее закрадывалась в душу тревога.

От Хуа Чэна ни единой весточки!

Зная его нрав, Се Лянь ожидал, что тот выйдет на связь первым. Так как же вышло, что прошло уже столько дней, а от него ни слуху ни духу?

Сблизиться с Богом Парчовых Одеяний оказалось на удивление просто. Видимо, он не испытывало к Се Ляню неприязни. Но как насчёт Хуа Чэна? Какую роль уготовили князю демонов? И, как на зло, ни одной зацепки, чтобы начать поиски!

В тот день, под предлогом сбора целебных трав в горах, Се Лянь вновь собрался искать Хуа Чэна. Лишь только он надел свою шляпку и перекинул через плечо бамбуковую корзинку, как Бай Цзинь сказал:

— Я пойду с тобой. Говорят, в последнее время демоны сеют беспорядки как в городе, так и за его пределами. Ходить одному — опасно.

Се Лянь не страшился демонов, но и отказываться от компании не стал:

— Благодарю за помощь.

Они шли по улице, погружённой в хаос и смятение войны, где каждый встречный выглядел так, будто готов был в любой миг сорваться и бежать. Бай Цзинь, придерживая сзади крытую повозку, помог ей взобраться на подъём. Вдруг он спросил:

— Кстати, ты ведь часто бываешь в городе. Не встречал ли молодого господина по фамилии Вэнь? Примерно вот такого роста, — Бог Парчовых Одеяний поднял руку, показывая какого именно роста, — лет шестнадцати или семнадцати, очень смышлёного?

Се Лянь, разумеется, сразу понял, о ком речь, и про себя подумал: «Эх, эта смышлёность до гробовой доски доведёт». Вслух же ответил:

— Нет, не доводилось слышать о таком. А он тебе зачем?

— Хочу попросить его об одной услуге, — отозвался Бай Цзинь.

— Об услуге? О какой? — удивился Се Лянь.

Все последние дни он навещал Бай Цзиня, присматриваясь, не проявится ли корень его будущей злобы. Но чем дольше он наблюдал, тем яснее осознавал: Бай Цзинь и злиться-то не умел...

Злоба рождается от желаний. А у Бай Цзиня, похоже, не было никаких желаний. Он не стремился к богатству, не гнался за славой и почестями, ни на кого не таил обид. Даже к еде и угощениям оставался равнодушен: едва в его руках оказывались монеты, он тратил их на книги и сласти для детей — знакомых и незнакомых. Неудивительно, что в нём разглядели потенциал к вознесению — он был «божественнее», чем девяносто девять из ста повиданных Се Лянем небожителей.

Короче говоря, хотя Бай Цзинь и уступал обычным людям в сообразительности, он почти никогда не доставлял другим хлопот — чего не умели даже многие из так называемых «нормальных» людей. Се Лянь никак не мог догадаться, о какой же услуге хотел просить Бай Цзинь у Линвэнь.

Ответить ему не успели: с дальнего конца длинной улицы донесся оглушительный грохот, от которого содрогнулась земля. Оба остановились, и Се Лянь спросил:

— Что это происходит?

Донесся громкий топот копыт: на них неслась толпа всадников в чёрном, теснившихся вокруг вороного коня, на котором скакал всадник в алых одеяниях.

Он мчался столь стремительно, что разглядеть его лицо было невозможно, но в движениях угадывалась сила и ловкость. За ними, застилая небо, гналась чёрная мгла. Всадник в красном один прокладывал путь вперёд, пока остальные в чёрном бились с клубящейся тьмой.

И вправду, нечисть беснуется! Поразившись, что в чьём-то внутреннем мире могут обитать столь могущественные злые духи, Се Лянь сбросил бамбуковую корзинку и с привычной лёгкостью метнул три жёлтых талисмана, выкрикнув:

— Прошу прощения!

Даже в мире фантазий он не мог оставаться в стороне, встречая злых духов. Не имея при себе ни Жое, ни Фансиня, Се Лянь мог полагаться только на талисманы, начертанные собственной рукой. Бай Цзинь тоже отбросил корзинку с травами, готовый помочь, но Се Лянь сказал:

— Я справлюсь! Лучше позаботься о людях, пусть не сбиваются в толпу!

Бай Цзинь повернулся и стремительно зашагал прочь, оставив Се Ляня разбираться с нечистью. Чтобы приблизиться к чёрной мгле, Се Лянь быстро пробежал по плечам нескольких всадников в чёрном, перевернулся в воздухе и добавил ещё три талисмана. Прямо в сердцевину демонического сгустка!

Отбросив чёрную мглу талисманами, Се Лянь легко приземлился. Не успел он выдохнуть, как перед глазами мелькнула красная тень. Неизвестно откуда взявшийся человек в алых одеяниях стремительно сорвал с его головы шляпку.

Солнце било так ярко, что Се Ляню пришлось на мгновение прищуриться, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза:

— Что ты...

Но его запястье резко перехватили. Се Лянь всмотрелся и его глаза забавно расширились:

— Саньлан?!

Перед ним стоял юноша лет шестнадцати-семнадцати, с ослепительно красивыми чертами лица, в кленово-красном дорожном одеянии, с серебряным поясом, стягивающим тонкую талию, и в паре сверкающих чёрных замшевых перчатках. Кто же это мог быть, как не Хуа Чэн, которого он не видел уже несколько дней?

Держа его руку, Хуа Чэн склонил голову набок, и пара серебряных серёжек-кленовых листьев у его щёк мягко качнулась. Он приподнял бровь и усмехнулся:

— Откуда ты, даочжан? Ты знаешь, что невежливо так пялиться на людей?

От нежданной встречи с Саньланом сердце Се Ляня наполнилось радостью, однако, кто бы мог подумать, что тот сразу же нападёт с вопросами? Не в силах сдержать смесь досады и улыбки, он возразил:

— Это ты первым схватил мою руку. Я лишь взглянул — при чём же здесь моя вежливость?

Хуа Чэн игриво приподнял бровь, но не успел ответить, как всадники в чёрном позади него воскликнули:

— Какой дерзкий даочжан! Смеет намекать, будто наш молодой господин невежлив!

Се Ляня осенило и он с облегчением спросил:

— Значит, тебе досталась роль знатного юного господина из столицы? Тебе идёт. Ладно, Саньлан, некогда сейчас играть — дел невпроворот. Пойдём, обсудим всё по пути... Саньлан?

Он попытался высвободить руку, но Хуа Чэн не ослабил хватку. Се Лянь потянул сильнее, но рука, что сжимала его, будто стальные тиски, даже не дрогнула.

И тут Се Лянь почувствовал неладное.

— Саньлан? — осторожно произнёс он вновь.

Хуа Чэн, не переставая улыбаться, сжал его ладонь ещё крепче и резко притянул к себе так, что Се Лянь едва не врезался в его грудь:

— С самого начала хотел спросить: достопочтенный даочжан-гэгэ, разве мы знакомы? Отчего же зовёшь меня столь ласково?

—...

— Саньлан... Саньлан... — Хуа Чэн, казалось, смаковал это слово, а затем его лицо озарилось ослепительной улыбкой: — Звучит приятно. Неплохо.

—...

О, нет-нет-нет! Что за чертовщина?!

Се Лянь вспомнил, как Хуа Чэн упоминал, что его духовная энергия ещё не полностью восстановилась, и что может произойти что угодно после вхождения в Сон Бабочки.

Неужели... Неужели это и есть то самое «что угодно»?!

Хуа Чэн действительно не помнил ни его, ни самого себя!

Не зная, как выйти из этого положения, Се Лянь в замешательстве посмотрел на свою шляпку, зажатую в другой руке Хуа Чэна, и машинально потянулся:

— Верни!

Но Хуа Чэн, не глядя, перебросил шляпку одному из всадников, сам же мягко наклонился, подхватил Се Ляня под колени и взвалил его себе на плечо.

Мир Се Ляня в одно мгновение перевернулся с ног на голову: он чувствовал себя словно бесформенный мешок, который небрежно тащат с собой. В изумлении он выкрикнул:

— Что ты делаешь? Спусти меня!

Очевидно, отпускать его никто не собирался. Взгромоздив принца на плечо, Хуа Чэн одним плавным движением вскочил в седло, легко взял поводья в замшевых перчатках и бросил:

— Возвращаемся.

— Ты!.. — Се Лянь потерял дар речи.

Что ещё что такое? Даже если он и знатный молодой господин, разве можно вот так запросто хватать людей посреди улицы?

Он, конечно, мог бы сопротивляться, но не зная, в каком состоянии сейчас Хуа Чэн, боялся, что если будет вырываться слишком сильно, случайно нанесёт ему вред. Помедлив и поразмыслив, Се Лянь так и не решился на активные действия, беспомощно повиснув на плече вниз головой, и угрюмо пробормотал:

— Что ты затеял?!

— Арестовываю тебя, — невозмутимо отозвался Хуа Чэн.

— За что? — не выдержал Се Лянь.

Хуа Чэн усмехнулся:

— Даочжан-гэгэ, не пеняй на меня. Времена смутные, подозрительных личностей — тьма тьмущая. Кого же ещё задерживать, как не тебя?

— Чем же я подозрителен? Я только что спас тебя, между прочим. С... — он запнулся. — Спусти меня, хорошо? Мне... мне неудобно.

Ему и правда, было некомфортно: мягкая часть живота Се Ляня упиралась в твёрдое плечо князя демонов.

— Ладно, — легко согласился Хуа Чэн. — Как скажешь.

И действительно опустил его — только не на землю, а прямо перед собой в седло. Так они и оказались вдвоём на одной лошади. Се Лянь словно оказался заключён в его объятия.

Хуа Чэн сказал:

— Ну что, теперь у даочжана-гэгэ претензий нет?

Сидя позади Се Ляня и будучи выше его, Хуа Чэн, обращаясь к нему, намеренно склонил голову и приблизил губы к его уху. От этого Се Лянь испытал невероятное смущение — будто его усадили на колени, как малое дитя.

— Я хочу слезть, — пробормотал он.

Он попытался соскользнуть на землю, но в этой неловкой позе, ища опору, его ладонь нечаянно упёрлась в бедро Хуа Чэна. Не успев осознать, что произошло, Се Лянь почувствовал, как его запястье было перехвачено. Хуа Чэн, приподняв их сцепленные руки, произнёс с полу-серьёзной, полу-игривой укоризной:

— Даочжан-гэгэ, это уже слишком. Ты сам просил спустить тебя, но едва я пошёл навстречу, как ты начал распускать руки. Что ты задумал, а?

Князь демонов всегда был остер на язык, Се Ляню редко удавалось с ним тягаться, а уж против нынешнего Хуа Чэна в словесном поединке он и вовсе оказался беззащитен и лишь мог изумлённо хлопать глазами.

Пока он пребывал в оцепенении, Хуа Чэн рассмеялся и коротко свистнул, отчего вороной конь рванул в бешеный галоп. Се Ляня отбросило назад, прямо в его объятия, и он едва не вскрикнул:

— Помедленнее!

Хуа Чэн одной рукой держал поводья, другой крепко обхватил принца за талию:

— Чего бояться? Пока я здесь — ты никуда не упадёшь!

В это же время с ним связался Вэй Усянь, который вместе с мужем тоже попал под это нашествие тёмных духов и теперь помогал жителям Сюйли:

«Се-сюн, ты где? С тобой всё в порядке?»

Се Лянь не смог скрыть смятение и ошеломлённо ответил:

«Я в порядке, сяо Вэй, но... К-кажется, меня арестовали...»

Последовала недолгая пауза, а следом мысленный крик:

«Что значит тебя арестовали?!»

Се Лянь недовольно сморщился, тряхнув головой и ответил:

«Э-это С-Саньлан... Кажется, он потерял память...»