Мэйхуа.

В святилище Се Ляня они разложили разномастную одежду и начали думать, как быть. Никто из них прежде не сталкивался с Богом Парчовых Одеяний, а потому они даже не знали, чего ожидать. Кто знает, что он может сделать и во что преобразиться? Не зря же у него ранг свирепый.

— Почему его называют Богом? — неожиданно спросил Вэй Усянь.

Ранее он не особо интересовался, как появился столь могущественный демон. Его голова была забита беспокойством о старшем сыне, поэтому он толком не знал предыстории Бога Парчовых Одеяний, лишь общие характеристики.

— Это парчовое одеяние раньше было человеком?

Се Лянь скосил взгляд, кивнул и начал рассказывать то, что ему было известно благодаря Линвэнь:

— Да. Согласно легенде, несколько сотен лет назад в одном государстве жил юноша, от природы слабоумный. Мыслил он как ребёнок, но в бою ему не было равных. Он виртуозно владел оружием, был бесстрашен и силён. Когда его страна ввязалась в войну с другой, его отряду едва удалось уцелеть: им пришлось совсем туго, но парень в одиночку продолжил сражаться и победил. Только потом все его подвиги были приписаны другим, и некому было заступиться за беднягу. Юноша остался гол как сокол, без премий и медалей; отцы не хотели выдавать за него дочерей, девушки избегали. Да и сам он из-за своего недуга с детства с женщинами никаких дел не имел и не знал, как к ним подступиться.

Прошло бы ещё несколько лет, и парень отправился бы на Небеса — все задатки для этого у него были, — но жизнь распорядилась иначе: он влюбился в девушку, которая его и погубила. Как-то на день рождения она вручила ему собственноручно сшитые одежды. Поговаривают, что выглядели они крайне странно — как бесформенный куль, — однако парень впервые получил подарок, да ещё от той, что похитила его сердце, и чувства переполняли его.

Простодушный юноша не заметил подвоха — наоборот, ему не терпелось поскорее примерить «парчовое одеяние», но вот беда: в нём не было отверстий. Тогда он спросил:

— А почему я не могу просунуть руки?

Девушка улыбнулась:

— Я впервые что-то шила сама, ещё не овладела мастерством. Но если не будет рук, то не нужны станут рукава.

Юноша отрубил себе обе руки, которыми так блестяще управлялся с оружием, но этого было недостаточно.

— А почему я не могу просунуть ноги?

— Если не будет ног, под них не понадобится вырез.

Тогда юноша попросил, чтобы ему отрубили и ноги. Наконец он задал последний вопрос:

— А почему я не могу просунуть голову?

Се Лянь тяжело вздохнул и закончил свой рассказ:

— Нетрудно догадаться, чем всё закончилось. Так и появился Бог Парчового Одеяния. Мешок, пропитанный кровью бедного юноши, превратился в чрезвычайно мощное и коварное оружие, которое без труда меняет форму. Оно переходило среди нечисти из рук в руки; его использовали, чтобы навредить врагу: примерив его, жертва тут же оказывалась во власти дарителя, и он мог как угодно распорядиться её судьбой — хоть выпить всю кровь до последней капли.

— Как жестоко, — покачал головой Вэй Усянь, ловивший каждое слово.

Лань Ванцзи согласно кивнул.

Не сказать, что они были в ужасе от такой предыстории. Скорее, их одолела печаль. К сожалению, ни на земле, ни на Небесах нет места людям с особенностями. Редкий человек открыт неизведанному и необычному. В большинстве случаев люди склонны презирать то, чего не понимают, избегать, бояться и ненавидеть то, что отличается от них.

Пока Се Лянь рассказывал, Мин Сун подошёл к разложенным парчовым одеяниям и начал играть с ними — то потянет, то ногой пригвоздит к полу, то начнёт тыкать зажжённой палкой, которую неизвестно откуда достал.

Почувствовав запах гари, Вэй Усянь нахмурился, а наследный принц начал озираться по сторонам и заметил подопечного, который с каким-то странным интересом наблюдал за мучениями парчового одеяния.

— С огнём играть нельзя, — обеспокоенно пробормотал Се Лянь. — Это очень опасно...

Услышав замечание, Мин Сун тут же кинул ветку на ещё один халат, потушил её ногой и принял вид послушного ребёнка.

Лично Вэй Усянь ни капельки ему не поверил. Он был твёрдо уверен, что мальчишка не так прост, но если Се Лянь об этом не особо беспокоится, то и смысла поднимать тревогу нет.

— Мин Сун? Что такое? Ты побледнел! — воскликнул наследный принц бросился к подопечному, проверяя температуру.

Мальчик был холодным, словно труп. Поджав побелевшие губы, он несколько напряжённо сказал:

— Всё в порядке.

Юноша пытался выглядеть невозмутимым, словно ничего не происходит, но получалось плохо.

— И всё же людям не следует находиться рядом со столь опасными артефактами... — пробормотал Се Лянь, отстраняясь от подопечного.

Мин Сун кивнул и отошёл в другой конец комнаты, словно прокажённый. Очевидно, ему не нравилось, что его видят в таком уязвимом состоянии. Свернувшись клубочком, он начал тыкать пальчиком в стену, что-то бормоча об идиотской горе и выглядя таким обиженным и мрачным, что наследный принц невольно подумал:

«Ты что, грибы собрался в уголке растить?»

В это же время с фальшивыми парчовыми одеяниями начало твориться что-то странное. Они начали извиваться и носиться по всему святилищу, а затем бросились на небожителей.

Вэй Усянь тут же достал Син Шенхуа*. Когда заиграла лёгкая мелодия, наряды вдруг замерли — все, кроме одного. Вэй Усянь переглянулся с мужем. Без лишних слов Лань Ванцзи бросился к парчовому одеянию и схватил его. Они были уверены, что это и есть истинный Бог Парчового Одеяния. Демон начал дёргаться, изменяясь в размерах и цвете, но вскоре опал бездушной тряпкой.

*(Флейта, подаренная Лань Чжанем в какой-то главе)

Вэй Усянь довольно кивнул и запечатал фальшивые парчовые одеяния в мешочек цянькунь, чтобы не спутать их с настоящим. Истинный Бог Парчового Одеяния, к удивлению небожителей, больше не пытался вырваться, но никто не терял бдительности. Поразительно, что они так быстро справились с заданием, отчего чувствовался какой-то подвох. К тому же поведение демонического предмета вызывало беспокойство.

Поджав губы, Вэй Усянь связался с сестрой и взволнованно спросил:

«Вэнь Цин, как А-Ин?»

«Спит, — последовал краткий ответ. — У него температура.»

«Понятно... А как младшие редисочки?»

«Не отходят от него. А-Нин вместе с ними, не волнуйся.»

Вэй Усянь покачал головой, передавая слова Вэнь Цин мужу, а затем снова обратился к сестре:

«Мы поймали Бога Парчового Одеяния. Знаешь легенду о нём? Что-то в этой истории не даёт мне покоя...»

«О чём ты?»

«Разве не странно, что демоны, находившиеся взаперти во дворце Шэньу, сумели выбраться? Столетиями никто не мог покинуть его тюрьму, а тут на тебе...»

«Думаешь, он сам их выпустил? Но для чего?»

«Я не уверен... Либо он, либо кто-то из его подчинённых, кто хорошо знает дворец.»

«Но это же...»

«Ага. Сестрица Линвэнь.»

«Вэй Усянь, давай не будем вмешиваться в это», — голос Вэнь Цин был пропитан мольбой. Она опасалась ввязываться в игры старших божеств, не говоря уже о том, что Линвэнь стала ей близкой подругой.

«Я просто гляну, что же произошло с этим демоном. Если информация будет нести нам угрозу, ни слова из моего рта не вылетит.»

Хоть он так и сказал, однако... всё пошло не по плану!

«Ладно, делай как знаешь», — вздохнула Вэнь Цин, и на этом они распрощались.

Вэй Усянь задумчиво посмотрел на Бога Парчового Одеяния в руках Лань Ванцзи. Тот был спокоен, словно самое обычное ханьфу, совсем не буянил и не пытался навредить его мужу. Что было действительно странно для столь могущественного демона.

Чтобы узнать, что же всё-таки произошло, придётся применить что-то вроде Сопереживания. Вот только демон — это вам не призрак, а значит, придётся душе Вэй Усяня вторгаться в «тело» Бога Парчового Одеяния. Если верить легенде, Бог Парчового Одеяния — дурачок, а раз так, сложно быть не должно. В любом случае доступ к воспоминаниям был необходим, чтобы понять причастность Цзюнь У и Линвэнь к побегу демонов.

Рассказав свой план остальным, он с неохотой получил согласие. Лань Ванцзи не запрещал, но, очевидно, не хотел, чтобы его муж подвергал себя такой опасности, а Се Лянь предложил помощь.

Вэй Усянь подумал и решил попробовать поэкспериментировать вместе с принцем, что очень не понравилось Мин Суну. Мальчишка едва ли не подскочил, узнав, что прежде Вэй Усянь ничего подобного не проделывал.

— Гэгэ, это очень опасно! Не стоит идти на поводу у столь безответственного человека!

Вэй Усяню стало очень обидно... Он вообще-то а-ньян трёх детей! Он очень ответственный!

Однако Лань Ванцзи был не согласен с мнением мужа, но благоразумно молчал.

Наследный принц, видя искреннее беспокойство Мин Суна и заметив, как тот часто путается между «гэгэ» и «даосом Се», стал подозрительнее и решил кое-что проверить.

— Что же, давайте сначала отдохнём. Я приготовлю похлёбку.

Вэй Усянь согласился без задней мысли и решил помедититровать вместе с мужем, дабы восстановить силы. Они ему ещё понадобятся. Устроившись в небольшой комнатке, они тут же впали в транс, разгоняя ци по всему телу.

Се Лянь тем временем обратился к подопечному:

[Далее сцена из Благословения небожителей]

— Мин Сун, не поможешь мне? Нарежь, пожалуйста, овощи.

Мальчик, без возражений, подошёл к разделочной доске, взял нож и усердно принялся шинковать капусту. Се Лянь бросил на него задумчивый взгляд и начал перебирать рис.

— Мин Сун, я живу в вашей деревне уже немалое время, и ко мне часто приходили гости. Ты, наверное, многих из них видел?

Хотя по факту они и людьми-то не являлись... Но простой ребёнок не мог этого знать. Если это, конечно, простой ребёнок.

— Ага.

— Тогда позволь спросить: если бы тебе пришлось выбирать, кто из них, по-твоему, самый красивый?

Мин Сун, опустил голову. По отстранённому лицу было непонятно, о чём он думает, но всё же чувствовалось, что он о чём-то задумался.

— Ну же, не волнуйся. Просто скажи, что думаешь.

— Вы.

— А кроме меня? — улыбнулся принц.

— Юноша в красных одеждах.

Се Лянь с трудом сдержал смех и серьёзно сказал:

— Я тоже так считаю. — После небольшой паузы он продолжил: — А кто, по твоему мнению, самый сильный?

— Юноша в красных одеждах.

— А самый богатый?

— Юноша в красных одеждах.

— Кем ты восхищаешься?

— Юношей в красных одеждах.

— Кто самый глупый?

— Тот, в зелёных одеждах.

Се Лянь задавал вопросы один за другим, и то, как быстро на них отвечал мальчик, говорило о живости его ума и отличной реакции.

— Кажется, ты в восторге от юноши в красном? Его зовут Хуа Чэн, запомни это. Значит, по твоему мнению он хороший?

Сам того не замечая, Мин Сун начал орудовать ножом в разы быстрее:

— Самый лучший.

— Может, стоит звать его в гости чаще?

— Да. Отличная идея.

— И я думаю о том же, однако его помощник сообщил, что тот ныне поглощён чрезвычайно важными делами... Наверное, лучше пока его не беспокоить.

Стук ножа по разделочной доске стал ещё яростнее. Се Лянь, облокотившись на печь, изо всех сил старался не рассмеяться.

Мин Сун тем временем искрошил капусту в кашу.

— О-о-ой, — закашлялся принц. — Холодное оружие тебе в руки лучше не давать!

Мальчик не проронил ни слова.

Вскоре, забросив в котёл все имевшиеся продукты разом, принц с удовлетворением хлопнул в ладоши. Он оставил варево томиться на пару часов и наведался к Вэй Усяню и Лань Ванцзи — те по-прежнему пребывали в состоянии транса, затем он проверил Бога Парчовых одеяний — тот, спокойно лежал в углу комнаты, запечатанный в барьере из которого не выбраться. Вернувшись, Се Лянь продолжил заниматься хозяйством: отобрал из вязанки дров подходящую дощечку и отправился к старосте, чтобы одолжить кисть и тушь. Затем он уселся на пороге своего жилища, взял в одну руку дощечку, в другую — кисть и задумался. Когда подошёл Мин Сун, принц поднял взгляд и мягко спросил:

— Мин Сун, ты обучен грамоте?

— Да.

— А почерк у тебя какой?

— Так себе.

— Ничего, лишь бы разборчиво было. Мне нужна твоя помощь.

Се Лянь протянул мальчику дощечку с кистью и улыбнулся:

— У моего святилища нет таблички. Надо это исправить.

Мин Сун послушно взял кисть в руку, но не смог даже пошевелить ею, будто она вдруг сделалась тяжелее тысячи цзиней. Мальчик долго молчал и в итоге сдался. Он отложил в сторону письменные принадлежности и смущённо пробормотал:

— Гэгэ, я виноват.

Это был несомненно голос Хуа Чэна, но звонче и моложе, как у юноши. Се Лянь, до этого момента непринуждённо сидевший у стены со скрещёнными на груди руками не выдержал и от смеха повалился на пол:

— Да, Сань Лан, ты действительно был ОЧЕНЬ занят!

Непревзойдённый совсем скис, а вот наследный принц наоборот развеселел. Положа руку на сердце, он мог честно признаться самому себе в том, что искренне тосковал по демону, хотя сам же и виновен в том, что они не виделись столько времени. Впрочем, какое уж тут не виделись... Оказывается всё это время они были вместе! Неудивительно, что сяо Вэй почувствовал что-то неладное.

— Веселишься, гэгэ? — наигранно обиженно протянул Хуа Чэн.

Се Лянь фыркнул и заметил:

— Ты первый начал веселиться за мой счёт. Но в самом деле... «Кто самый сильный? Самый богатый? Самый красивый? Кем ты восхищаешься?» — Се Лянь не выдержал и громко рассмеялся, выводя Вэй Усяня с Лань Ванцзи из транса.

— Гэгэ, давай забудем про это, — мягко попросил Хуа Чэн.

— Нет уж, такое я запомню навечно!

— Отрадно видеть на твоём лице улыбку, но неужели это настолько смешно?

— Ещё бы!

[Конец]

Не успел он договорить, как из комнаты показалось удивлённое лицо Вэй Усяня:

— Се-сюн? Что тебя так развеселило?

— Ах, сяо Вэй, ты оказался прав! — не переставал смеяться Се Лянь, разоблачив милого сердцу друга. — С моим подопечным действительно что-то не так!

— А?

— Всё это время Мин Сун был Саньланом! Представляешь? Кстати, а что с настоящим Мин Суном?

— Он вместе с родителями, — вздохнул князь демонов, меняясь в лице и кидая на Бога Потерянных душ и Изобретений не то задумчивые, не то раздражённые взгляды.

Вэй Усянь вскинул бровь, сложил руки на груди и насмешливо проронил:

— Ну надо же, оказывается, князь демонов любит играть в подобные игры.

Хуа Чэн мрачно зыркнул на молодого бога и холодно произнёс:

— В любом случае я против вашей затеи. Я сам могу провести вас в его сознание. В своих силах я уверен, а ты даже никогда не делал подобного раньше.

— А ты сам-то делал? — цокнул языком Вэй Усянь, несколько обиженный тем, что ему не доверяют.

Хуа Чэн уже как-то раз лицезрел воплощение идей Вэй Усяня, и более он этого не хотел — по крайней мере, не с наследным принцем. Этот бесстыдник только и делал, что создавал проблемы его гэгэ! Ещё и совращал!

— Конечно, делал, — усмехнулся Хуа Чэн.

В это же время все почувствовали запах гари.

— У вас похлёбка сгорела, — заметил Лань Ванцзи.

Се Лянь тут же бросился к печи, но было поздно. Ужин уже не спасти.

— Кхм... Что же, кажется, мы не сможем подкрепиться, — смущённо выдавил наследный принц, а затем решительно перевёл тему. — Тогда, Саньлан, мы рассчитываем на тебя!

— Конечно, гэгэ, — Хуа Чэн нежно улыбнулся, щёлкнул пальцами, и их окутали серебристые бабочки. В следующее мгновение все четверо оказались в темноте, однако длилось это недолго.

Оглядываясь по сторонам, Се Лянь заметил, что тьма отступает и вскоре они оказались на поляне. Хуа Чэн повёл его к качелям, прикреплённым к мощным ветвям дерева, усадил на них и начал аккуратно раскатывать.

— Где мы? — удивлённо спросил Вэй Усянь.

— В разуме Бога Парчового Одеяния, — ответил Хуа Чэн. — Углубляясь в его подсознание, нам придётся быть очень осторожными. Мои силы... сейчас ограничены и я не могу за вами приглядывать. Может случиться что угодно.

— Саньлан, ты переживаешь за нас? — тихо рассмеялся Се Лянь.

— Только за тебя, гэгэ.

Вэй Усянь закатил глаза и ответил:

— Я — всё-таки Бог Потерянных Душ, думаю, с одной душой совладать смогу. К тому же все мы здесь не самые слабые бессмертные.

Хуа Чэн скептически смерил взглядом самоуверенного бога и решил просто довериться себе и наследному принцу. В случае опасности он просто вышвырнет эту занозу из подсознания. Не из доброты, конечно. Просто Се Лянь очень привязался к Вэй Усяню, и если с этим нахалом что-то случится, наследный принц будет грустить, а Хуа Чэн не мог этого допустить.

[Далее идёт сцена из новой версии Благословения небожителей с небольшими моими дополнениями в виде ВэйУсяня и Лань Ванцзи]

— Что же, следуйте за мной, — устало ответил князь демонов, помогая подняться принцу и ведя его в нужном направлении. — Сон Бабочки наделит нас новыми личностями, такими, чтобы не тревожить дух Бай Цзиня. Так что кем бы вы ни были, не удивляйтесь.

— Какое чудесное название заклинания, — восхитился Се Лянь. — Саньлан, имя Парчового Одеяния — Бай Цзинь? Я не знал этого...

— Да, всё верно, он из королевства Сюйли. Гэгэ, если что-то не знаешь, то всегда можешь спросить у меня, я отвечу.

— Воистину, твои познания просто поражают.

— Ну что ты, что ты, уверен, гэгэ знает не меньше.

Вэй Усянь смотрел то на воодушевлённого друга, то на демона и вдруг отстранённо подумал: «Так вот он какой... Старческий флирт... Интересно, мы с Лань Чжанем через сотни лет будем такими же?»

Скосив взгляд на мужа, он пришёл к выводу, что нет. Даже спустя сотни лет он будет таким же бесстыдником, а Ханьгуан-цзюнь — тихоней, способным усмирить его нрав.

Пока они шли, Хуа Чэн увлечённо рассказывал о вознесении Линвэнь.

Вэй Усянь с Лань Ванцзи тоже с интересом слушали его рассказ. Так они узнали, что в давние времена главным гражданским богом был Истинный Владыка Цзин Вэнь, родом из королевства Сюйли. Он был на несколько сотен лет старше и имел огромное влияние.

Однажды во время церемонии почитания гражданских божеств в Сюйли устроили небольшое состязание. Молодым учёным предстояло написать сочинение на тему «Королевство Сюйли» и, не подписывая, вывесить его в крупнейшем храме гражданских богов страны — в то время им был Зал Цзин Вэня. Работы предстояло оценить народу, а лучшая из них получала звание победителя.

В то время Истинный Владыка Цзин Вэнь как раз спустился в человеческий мир. Поддавшись порыву, он принял облик учёного и тоже участвовал в состязании. Одним взмахом кисти он сочинил красноречивое и цветистое сочинение, восхваляющее могущество Сюйли, уверенный, что оно выделится среди прочих работ. Только представьте: если это сочинение займёт первое место, и вдруг откроется, что возглавивший список был сам Истинным Владыкой Цзин Вэнем, не станет ли это ещё одной прекрасной легендой, которую будут передавать из поколения в поколение?

Идея была великолепна, и она бы осчастливила всех. Но кто бы мог подумать, что произойдёт столь неловкий казус.

После завершения церемонии объявили первое место, и победителем оказался не «Ода Сюйли» Цзин Вэня, а политическое сочинение под названием «Не Сюйли».

Се Лянь спросил:

— А Сан Лан читал это сочинение?

— Глянул мельком, если гэгэ интересно, я мог бы вкратце рассказать тебе.

— Не стоит, — замахал руками Се Лянь. — Однако, чтобы суметь победить Истинного Владыку Цзин Вэня, который к тому времени уже вознёсся, оно, должно быть, было очень хорошо написано.

— Приемлемо. Я бы не назвал это сочинение гениальным. Просто королевство Сюйли в то время находилось в плачевном состоянии, и среди народ был недоволен. Когда они увидели её сочинение, оно пришлось им по вкусу. К тому же такие сочинения, как «Ода Сюйли», заполонили все вокруг, и люди уже давно устали от них. Учитывая такое положение дел, «Не Сюйли» естественно победило.

Се Лянь слегка кивнула:

— В писательстве не пристало присваивать первые места, всё же у всех разные вкусы.

— Верно, гэгэ. Цзин Вэнь тоже так думал поначалу.

Жители королевства Сюйли повсюду искали автора «Не Сюйли», но, конечно же, никто не заявлял о своих правах. А кто бы осмелился? Если бы кто-то возжелал славы и присвоил себе авторство, его бы легко разоблачили. Вскоре, это привлекло внимание военных и аристократов, и сочинение лишили первого места.

Хотя Истинный Владыка Цзин Вэнь был недоволен состязанием и не признавал его, вскоре он о нём забыл. К несчастью, несколько месяцев спустя среди гражданских богов из Верхних Небес распространилась шокирующая новость! Человек, занявший первое место на церемонии почитания гражданских богов в Королевстве Сюйли с сочинением «Не Сюйли», был найден, арестован и заключён в тюрьму. И этим человеком оказалась молодая женщина, которая продавала обувь на улице!

Просто поразительно!

— Она продавала обувь? — удивился Се Лянь.

— Да, будучи человеком, она торговала обувью. Отсюда и негласное название её дворца.

— Что за негласное название? — удивился Вэй Усянь.

— Дворец, поношенных туфель, — объяснил ему Се Лянь.

Хуа Чэн кивнул и продолжил:

— Изначально никто и подумать не мог, что столь хорошее и провокационное сочинение могла написать простая торговка, хотя та и подрабатывала переписыванием писем и сочинением любовных стихов за небольшое вознаграждение. Но однажды один из заказчиков заметил, что почерк в её работах до странности схож с почерком автора победившего сочинения, и донёс властям. Так её и разоблачили.

Узнав об этом, Истинный Владыка Цзин Вэнь моментально сделал её небесной чиновницей. Но не стоит забывать, что в те времена к женщинам было иное отношение. Обычно они становились богинями цветов, ремёсел, пения и танцев. Среди богов литературы женщин-чиновниц и вовсе не было. Вернее сказать, они по большей части служили украшением, растирая тушь и разворачивая свитки, и не могли почитаться полноправными божествами.

Поступок Истинного Владыки Цзин Вэня снискал ему всеобщее одобрение за его приверженность взращиванию талантов. Все толковали, что сей девице вправду посчастливилось встретить столь благородного покровителя, как Истинный Владыка Цзин Вэнь, который обладал благородством и проницательностью. Она не только избежала темницы, но и ухватилась за вознесшую её ветвь, превратившись ласточки в феникса. Казалось, сия история обречена стать прекрасной легендой. Но в действительности всё было иначе.

Хотя Истинный Владыка Цзин Вэнь на словах поддерживал и уважал Линвэнь, на деле никогда не допускал её до дел, подобающих гражданскому божеству, а вместо того изо дня в день, на протяжении десятилетий, заставлял её подавать чай, подносить воду и вытирать столы, проходить сотни вёрст дабы доставить рукопись стихов, либо безостановочно развозить подарки прочим чиновникам в праздничные дни, и частенько заставлял её разбирать давно устаревшие древние архивы в его собственном дворце до глубокой ночи.

И если будучи смертной, Линвэнь ещё находила время для чтения и писательства, даже в темнице она могла по крайней мере предаваться размышлениям, обратившись лицом к стене; после вознесения не было ни мгновения, когда бы она не прислуживала божествам и исполняла поручения. Вот такой вот парадокс.

Призадумавшись, Се Лянь осознал, что всё и вправду было так. При первом его вознесении она была чиновницей Нижних Небес и постоянно в делах. Именно из-за того, как она добросовестно выполняла работу, Се Лянь запомнил её.

— Выходит, — протянул наследный принц. — Истинный Владыка Цзин Вэнь попросту хотел замучить Линвэнь до смерти, не так ли?

Она буквально носилась туда-сюда как угорелая, а всё из-за каких-то мелких поручений, не извлекая для себя никакой пользы.

Размышляя глубже, Се Ляня пробрала ледяная дрожь и он продолжил:

— А заставлять её разбирать документы в архиве до глубокой ночи — и вовсе подло и жестоко. Узнав об этом, наверняка начались глупые пересуды и грязные слухи. В конце концов в то время сочетание «женщина-чиновница» и «поздняя ночь» в одном предложении предполагало скандальное происшествие. Таким образом Цзин Вэнь намеревался на корню уничтожить будущее Линвэнь

— Именно, — кивнул Хуа Чэн. — Однако Линвэнь была проницательна и видела его насквозь.

Но, учитывая строгость иерархии Верхних и Нижних Небес, Линвэнь не могла дать отпор, будучи подчинённой Цзинь Вэня. Поэтому поначалу она терпела и выказывала уважение всем вышестоящим.

Постепенно её положение стабилизировалось, пока кое-кто не разбил иллюзию стабильности.

— И кто же это? — спросил Се Лянь.

— Кто ещё кроме Водного Тирана мог бы себе это позволить? — усмехнулся Хуа Чэн.

Среди гражданских божеств Верхних Небес существовала традиция: всякий раз, когда случалось какое-либо событие или праздник, они устраивали литературные или поэтические состязания, дабы превозносить друг друга или своих начальников. В один из дней также проводилось подобное событие и Цзин Вэнь представил сочинение «Ода Божественному Могуществу». Когда сие творение увидело свет, все гражданские боги пришли в восхищение. Оно произвело фурор на Небесах и получило широкое распространение, а Цзин Вэнь был чрезвычайно горд собой. И кто бы мог подумать, что на это сочинение обратит внимание сам Ши Уду.

Мало было того, что он его прочёл, так ещё и во всеуслышание заявил перед толпой чиновников, размахивая веером:

— Это никак не могло быть написано Цзин Вэнем. Если бы такой никчёмный гражданский бог, как он, был способен на подобное, я бы не посчитал за труд познакомиться с ним, проходя мимо его врат!

В то время Ши Уду уже обладал влиянием и был известной личностью. Его слова разнеслись по всей столице. Тотчас же нашлись любопытные чиновники, сующие свой нос куда не просят и они попытались докопаться до истины. Вскоре обнаружили, что у чиновницы Нижних Небес, Линвэнь, из дворца Цзин Вэня также имелось сочинение под названием «Воинская Культура». Концепция и слог сочинения в точности отражали «Оду Божественному Могуществу», однако труды гражданских божеств из Нижних Небес редко удостаивались внимания, поэтому о нём никто не ведал. Что было первоисточником, а что плагиатом, сказать было трудно.

Но когда невозможно установить истину, всё решалось наличием сторонников и весом их голосов. Истинный владыка Цзин Вэнь был довольно высокопоставленным лицом с обширными связями, не нужно много ума, чтобы понять, откуда ветер дул. Вскоре Линвэнь оказалась в очень невыгодном положении, и если бы она продолжила терпеть, то её ждал бы позорный конец, поэтому ничего не оставалось кроме как выступила против него. В конце концов обе стороны согласились написать сочинение на одну и ту же тему и посмотреть, какое из них будет лучше. Поскольку каждый утверждал, что именно он написал работу, потрясшую Небеса, они должны были написать ещё по одному сочинению и продемонстрировать своё мастерство.

— Но разве это справедливо? — не сдержался Се Лянь. — В конце концов, нередко случается так, что одна работа выходит превосходной, а следующая — посредственной. В подобном деле нет стабильности. Как это можно учесть? К тому же, в литературе не бывает бесспорных победителей! Как они собирались судить? Как Линвэнь могла на это согласиться?

— Ты прав, принимать подобный вызов неразумно, но у неё не было выбора. Откажись она, её тут же сочли бы трусихой, у которой совесть нечиста. Что касается метода оценки, в день состязания планировалось пригласить всех нынешних гражданских богов Верхних Небес для совместного отбора и подсчёта голосов.

— Это и вовсе лишено смысла. Учитывая долгое пребывание Истинного владыки Цзин Вэня на своём посту, он несомненно приобрёл множество связей в Верхних Небесах. Даже будучи всего лишь знакомыми и коллегами, другие определённо учитывали его положение и не стали бы из-за младшего небесного чиновника, который ещё даже не вознёсся, наживать себе врага. Где уж тут справедливость?

— Поэтому Линвэнь проиграла, — согласился Хуа Чэн.

[Конец]

Сердца небожителей наполнились жалостью и Вэй Усянь спросил:

— Неужели никому не было до этого дела? Неужели никто не понимал, что у неё нет шансов? Как же она оправилась от этого?

Хуа Чэн скосил взгляд на младшего бога и легкомысленно ответил:

— Ты правда думаешь, что в этом гадючнике кого-то подобное волнует? Извини, гэгэ, — Хуа Чэн слегка улыбнулся Се Ляню, как бы показывая, что диалог он в основном ведёт с ним. — Но твои коллеги — бесполезный мусор, способный лишь на сплетни и лесть. Если что-то привлечёт их взор они раздуют из этого пожар небылиц и глупостей. В любом случае, Линвэнь повезло. Даже месяца не прошло с её поражения, как королевство Сюйли было уничтожено, а вместе с ним и их главное божество литературы Цзин Вэнь.

— Почему Сюйли был уничтожен? — спросил Вэй Усянь, идя под руку с Лань Ванцзи.

— Из-за коррумпированности и некомпетентности людей, — усмехнулся Хуа Чэн. — Вся оборона держалась на не особо умном Бай Цзине, и когда тот умер, королевству тоже пришёл конец.

Всех небожителей посетила мысль о том, что такой расклад был выгоден только Линвэнь... Впрочем, легенды зачастую окутаны ложью; сложно сказать, где в них правда, а где выдумка. К тому же приплетать её к этому, не зная всей ситуации, нелепо.

Как-то незаметно для себя они дошли до оживлённой улицы. Небожители начали осматриваться, дивясь столь проработанным воспоминаниям.

Вэй Усянь посмотрел на друга и заметил, что тот преобразился. Он всё ещё был одет в простое белое ханьфу, но за спиной у него висела небольшая бамбуковая корзина с лекарственными травами.

Вэй Усянь тут же посмотрел на мужа и заметил, что тот тоже несколько изменился. На нём было дорогое, расшитое ханьфу, а волосы были уложены в причудливую причёску, словно он аристократ. Вэй Усянь, напротив, был одет просто, как обычный солдат.

— Ого, — присвистнул Вэй Усянь. — Лань Чжань, неужели ты — мой господин, а я — твой телохранитель?!

Уголки губ Лань Ванцзи слегка дрогнули в улыбке, и он слегка поддразнивающе ответил:

— Мгм... Что же, поручаю свою безопасность тебе.

— Конечно! Со мной вам нечего бояться! — подмигнул Вэй Усянь, а затем игриво добавил: — Хо-зя-ин!

— А... А где Саньлан?! — неожиданно воскликнул Се Лянь, озираясь по сторонам.

Князя демонов нигде не было.