Скажи мне

        Джастин сидел за столом на кухне, облокотившись на спинку стула и откинув голову назад. Он смотрел в потолок и молчал. Честер тем временем суетилась, была озабочена приготовлением ужина, на который должны были приехать родители Джастина.

— Я отправил ей уже семь писем за последние полгода. И ни на одно не получил ответ. Это называется женская гордость?

Честер вымыла яблоки под напором воды в раковине, а после положила их на деревянную дощечку, чтобы нарезать фрукты дольками. Ей часто приходилось слышать от Джастина о той самой Эмили, что свалилась тяжким грузом на пол (и на плечи Бибера) на концерте в Эдмонтоне.

— Может, она зла на тебя за то, что ты зарабатываешь на песнях с её стихами?

— В последнем письме я рассказал ей об Агате.

— Агата? — Честер бросила вопросительный взгляд на Джастина, обернувшись через плечо. — Почему ты не рассказывал мне?

— Мы познакомились в магазине музыкальных инструментов. Она стояла у гитар, глаза девушки бегали от одного произведения искусства к другому. Я сразу понял, что она — новичок в этом деле, и решил проконсультировать её, почувствовал себя продавцом, — он усмехнулся и выпрямил спину. — Девушка была в зелёном комбинезоне и старой, на вид, джинсовой куртке. Волосы — пепел, в глазах — обида на весь мир. Словно в ней сгорели дотла все надежды. И она хлопает ресницами, осматривает моё лицо. Я говорю: «Нужно разжечь костёр», она переспрашивает, что я имею в виду. Продолжаю: «Между мной и тобой». И тут она заливает смехом всю торговую площадь, на нас оборачиваются люди, меня замечают и спешат оторвать от незнакомки. Она пожимает плечами и добродушно уступает меня другим людям, продолжает бродить по залу, пока я раздаю автографы и улыбаюсь для кадров. — Джастин остановился, но всё ещё широко улыбался, ждал вопросов от Честер, но та лишь слушала, держа нож в руках и оперевшись о кухонную тумбу. — После всего я подхожу к ней, и она сходу называет своё имя. Я соображаю пошутить и говорю, мол, я знаю. И прошу у неё автограф. И она снова смеётся, закрывает ладонями рот, смущаясь, и качает головой. Я предлагаю сходить в кафе, и, по-моему, это забавно.

— Страсти у тебя, мощнее всяких триллеров, — Честер покачала головой и опустила нож на стол. — Ты начал разговор с Эмили, перешёл на Агату. Что за чёртов любовный треугольник?

— Моя милая Агата, — вздохнул Джастин, — жаль, что она — плод моих воображений.

— Что? — брюнетка поменялась в лице, схватила полотенце и кинула его в Джастина. — Ты что творишь? Ладно, со мной, но зачем ты Эмили написал эту ерунду?

— Чтобы она продолжила жить своей, спокойной жизнью. Жизнью, в которой нет меня. Раз она решила так, значит, так будет лучше.

— Ты — дурак, Джастин. Я здесь всего лишь ассистентка и не должна позволять себе говорить подобное. Но я говорю сейчас как друг. Ты рушишь то, что нужно строить. Я была с тобой всё это время, и я как никто другой видела, что тебя ломает пропасть, которая образовалась между тобой и Эмили. Я помню, каким ты был, когда вы общались, и сколько эмоций было в тебе, из тебя можно было выжимать позитив, как воду из тряпки, брошенной в океан. А сейчас ты пуст, ты живёшь выдуманными историями и убеждаешь себя, что от этого будет легче.

— Тшшш, — Бибер поднёс палец ко рту и встал из-за стола. — Я поеду встречать родителей, — он посмотрел на наручные часы и улыбнулся. — К семи всё будет готово?

— Да, Джастин, — тяжело выдохнула Честер, заправляя волосы за ухо.

В комнате он надел пиджак и взял ключи от автомобиля, лежавшие на тумбе. Уходя он не намеренно, но хлопнул входной дверью, дождался лифта и через несколько минут глотнул свежего воздуха.

Он ни о чём не думал, просто сел в машину и завёл кусок железа. Включил музыку и помчал в аэропорт. Бесспорно, он мог бы вызвать такси родителям, а сам дождаться их приезда дома. Но это семья — ценность, в которой нельзя быть равнодушным. И самому приятно, когда о тебе думают, тебя встречают лично, а не просто оплачивают такси или говорят «ты же разберешься сам?»

И вот, первая мысль, посетившая голову Джастина с тех пор, как он покинул квартиру, — права ли Честер? Что она может знать о любви и правильности поступков? Следующая мысль была более глубокой — он никогда не спрашивал у Честер о её опыте, отношениях. Хороший ли он друг в таком случае?

Он схватил телефон с соседнего сидения и набрал сообщение: «Извини, я херовый друг». Затем Джастин принялся искать в получателях ассистентку, но услышал визг тормозов и по ошибке нажал не туда, телефон вывалился из рук. И парень даже не успел поднять свой взгляд. Всё произошло настолько быстро, что в глазах расстелилась мгла.

***

— ... красивый и замечательный.

Слышать её голос было приятной новостью.

— Почему ты так неуклюж? — продолжила Эмили. — Я думала, Бибер всегда в безопасности. Знаешь, смотришь на кумира, а он вне досягаемости от тебя, а значит, и от всех бед. Джастин, Джастин.

Аромат духов Эмили разносился по всей палате. Казалось, им пропитается даже постельное. Девушка сидела слишком близко к больничной койке Джастина и смотрела на него, такого бледного, но даже сейчас невероятно красивого. Парень лежал с закрытыми глазами, вдыхал любимый запах и молился, чтобы найти силы стойко выдержать ломку.

-...если бы мне не позвонила Честер, я даже не узнала бы о твоих письмах. И я почти уверена, что сейчас ты всё слышишь, но не хочешь со мной говорить.

Он почувствовал попытку Эмили коснуться его руки. Её ладонь скользнула вдоль мужских пальцев, а после отстранилась.

— Ты обижен и зол, но это просто стечение обстоятельств. Я уехала. Учиться. За горизонт. Туда, куда бы ты за мной не поехал. Куда уж мне до тебя.

Джастину хотелось улыбаться, но ещё больше посмотреть на неё — независимую. Всего одна попытка подглядеть сквозь ресницы прошла успешно. Теперь Джастин был почти уверен, что это не было сном, и Эмили действительно приехала его навестить так, как подобает настоящим друзьям, — со связкой апельсинов — они лежали на её коленях.

— И ты — не херовый друг, между прочим. Я помню, как ты звонил мне после концерта с моим приступом, интересовался моим самочувствием... Ты самый заботливый и чуткий человек. И я рада, что в моей жизни был период, который позволил узнать тебя лучше.

Джастину снова стало смешно. К нему приехал человек, наплевавший на дружбу и общение в целом. Человек, который ясно дал понять, что не желает иметь никаких отношений с личностью, озабоченной лишь деньгами. И волна ярости внезапно подкатила к горлу. Левая рука Джастина сжала простынь в кулак. Терпеть дальше было невозможно.

— Не болей больше, — вздохнула она, вставая с места. — Если захочешь — пиши, звони.

Она оставила апельсины на тумбе и медленно, словно нарочно тянув время, прошла к двери. Джастин до сих пор ощущал женские духи и считал секунды, когда же она уйдёт.

— Спасибо, что создаёшь песни на мои стихи, — бросила напоследок Эмили. — Приятно осознавать, что у нас есть что-то общее.

Она ушла.

И ничего хорошего не осталось.

Джастин скинул с себя одеяло и опустил ноги на холодный плиточный пол. Он часто моргал глазами, привыкая к освещению. Чтобы встать Биберу пришлось выдернуть капельницу из руки. Подойдя к окну, парень оперся о подоконник и принялся искать глазами ту, к кому он не мог остыть.

И вот, Эмили в чёрном пальто появилась в поле зрения. Она обернулась в сторону здания, что-то протараторила и помахала рукой, направилась к ряду машин, где её встретил какой-то мужик среднего телосложения. Он раскрыл над леди зонт, проводил её до серебристого автомобиля, и даже открыл перед ней дверцу. Эмили присела на переднее сидение и пристегнулась. Джастин наблюдал, размышляя, кем эти двое приходились друг другу. Когда они уехали, Бибер, наконец-то, проглотил ком несказанных слов.

— Ты в своём уме? — чуть ли не криком бросила Честер и продолжила приказным тоном. — Сейчас же возвращайся в постель.

У Джастина не было выбора, он поплёлся обратно, кусая нижнюю губу. Он только сейчас заметил на себе глупую медицинскую пижаму и усмехнулся.

— Ты видела её? Вся такая счастливая, порхающей походкой летела к своему возлюбленному.

Он сморщил лицо, с отвращением на лице взял пакет с апельсинами и отправил гостинец в урну.

— Ты упустишь её. Фантазируй, Бибер, раз тебе так это нравится. Иной раз я убеждаюсь, что ты мазохист. Сейчас позову врача и попрошу убаюкать тебя снотворным.

— Наказание?

Джастин повернулся к ассистентке, наблюдая за её реакцией. Выглядела брюнетка не свежо. Синяки под глазами говорили о её усталости. Парню даже стало жалко её, она все эти дни находилась рядом, и одновременно суетилась, чтобы угомонить таланты СМИ.

— Я, чёрт возьми, попыталась тебе помочь. Приехала Эмили, а ты устроил детский сад, якобы ты спишь, ты не в сознании... или как это понимать? Что это было?

— Упс, — Джастин пожал плечами, ехидно улыбаясь, и полезет обратно под одеяло, — на то я и мазохист. Могу ли я попросить у тебя свой айфон?

— Будешь вести прямой эфир?

— Расскажу всему миру, какая Эмили сука.

Честер со зла сжала губы и посмотрела вверх, Бибер был невыносим.

— Шучу, хочу позвонить Скутеру.

— Уж поспеши, — Честер вынула из своего клатча мобильный и протянула другу. — У тебя две минуты, я пошла за врачом.

***

— Серьёзно? — Джастин смеялся в трубку телефона, стоя посреди кухни. — Он порвал штаны? Это самый глупый способ порвать штаны, пап. Ты же понимаешь это? Передай, что я помогу Джексону зашить их, когда приеду.

Парень налил в бокал апельсиновый сок и отпил несколько глотков.

— Я люблю вас, скоро увидимся.

Отложив телефон в сторону, Джастин направился в зал, где уже царила праздничная атмосфера. На прошлой неделе они вместе с Честер развесили несколько веселых гирлянд, заказали ель в интернете с доставкой на дом, а после украсили и её в красно-золотых оттенках.

Сейчас, в тёмное, но не позднее, время суток их труд выглядел особо волшебным. Джастин сел у мерцающего огнями дерева и вслушался в тишину. Накануне таких масштабных праздников тишина пугала больше всего. Тишина — одиночество.

Честер получила свой второй отпуск и уехала домой. А Джастин планировал поужинать с семьёй отца в сочельник, а на следующий день отправиться к матери.

Подарки до сих пор не были куплены, именно этим парень собирался заняться завтра утром. На этот счёт он всегда придерживался правила — не ломать голову, а брать то, что западёт в душу в процессе шопинга.

Джастин размышлял, в чём минус быть самодостаточным, жить в своей квартире и ни в чём себе не отказывать. В чём минус быть знаменитостью, имевшей миллионы поклонников за спиной? В том, что отдавая себя другим, ты отдаляешься от родных. Вместо семейных ужинов, разговоров в стиле «как прошёл этот день», ты ужинаешь в мертвом месте — меняется обстановка, а разговор, чаще всего, — лишь монолог, в котором ни слова правды. А если и правда — то верить в неё не хочется. Минус в том, что спасают только телефонные звонки, а они не заменят глаза напротив.
Минус в том, что со временем ты привыкаешь и вбиваешь себе в голову гвозди: «так надо», «всё хорошо».

Раздался звонок в дверь. Джастин обернулся от неожиданности и встал на ноги.

В коридоре он посмотрел в глазок. За дверью стоял парень в кепке с логотипом одной из транспортных компаний. Отперев дверь, Джастин непонимающе вскинул брови.

— Джастин Бибер? — спросил парень, выполняя работу по своему регламенту.

— Верно, — подтвердил тот.

— На ваше имя получена посылка, вам нужно оставить подпись.

— Хорошая попытка получить мой автограф, — засмеялся Джастин, — давай.

— Это моя работа, — парень протянул документы.

— И где же моя посылка? — поинтересовался певец, отдавая бумаги с ручкой обратно.

Курьер вынул из большой сумки на своём плече небольшой коричневый короб и вручил его Джастину.

— Счастливого Рождества, — крикнул он, уходя.

— Счастливого Рождества, — повторил Джастин. — А можно узнать имя отправителя?

— В этом месяце вся почта от Санты.

Биберу понравилась шутка. Он даже хотел дать за неё чаевых смышленому парнишке, но быстро передумал. Уж больно было интересно, что кроется внутри посылки.

Этот интерес пульсировал по всему телу.

Вернувшись в зал и присев в кресло, Джастин принялся разрывать упаковку. Это удалось ему не сразу, но то, что лежало внутри, ошеломило до безумия.

Книга с неброским названием «Скажи мне».
Автор — та самая Эмили, перевернувшая весь мир Джастина Бибера.
На одной из первых страниц надпись «Посвящается человеку, утратившему веру в нас. Рай там, где мы вместе».
В содержании восемнадцать глав.
Глава номер восемнадцать «А где, по-твоему, рай?»

И Бибер ни на секунду не усомнился, что эта книга была написана для него.