Шестнадцать. «Что-то внутри сломалось»
Она стояла напротив в белой рубашке и чёрных брюках, которые изумительно ей подходили. Небрежный пучок волос, сделанный на скорую руку, придавал ей шарма. Джастин сглотнул, переваривая происходящее.
— Я схожу за диктофоном, — улыбнулась она и удалилась из комнаты.
— Я оставлю вас, — внезапно сказала Честер, поджимая губы.
— Нет, Честер, ты не можешь так поступить.
Он хотел ухватить её за запястье, но не успел. Она молниеносно вылетела из комнаты.
Джастин сжал руки в замок на своих коленях, а затем опустил голову. Он не хотел даже представлять их разговор, ведь всё закончилось так, как должно было, ещё полгода назад.
Через несколько минут до него донёсся стук каблуков, дверь открылась, тихонько захлопнулась, а девушка присела на диван, что напротив. Только сейчас Бибер поднял голову. Он изо всех сил пытался выглядеть равнодушным.
— Давно ты работаешь здесь? — спросил он.
— Оу, нет. Меня взяли на некоторое время помощницей на полставки. Я скоро погружусь в учёбу, поступила в университет на факультет журналистики.
— Я бы выпил кофе.
— Прошу прощения, у нас только чай.
— Зелёный?
— Зелёный, — на лице Эмили появилась улыбка, — с яблоками.
Она легким движением руки спрятала выпавшую прядь волос за ухо, затем принялась перебирать какие-то бумаги в своих руках. «Эмили стала ещё более женственной» — отметил Джастин. Крохотные серебряные сережки безупречно подходили к её образу.
Девушка, наконец, оторвалась от бумаг, чтобы сконцентрировать своё внимание на собеседнике, а тот резко перевёл взгляд на деревянный столик, стоявший у дивана Эмили. К слову, он избегал контакта с её глазами, поэтому пилил взглядом совершенно ненужный ему графин с водой.
— Нет, — неожиданно произнёс Джастин, усаживаясь удобнее, — я не буду зелёный. Давай перейдём к основной части.
Девушка взяла в руки диктофон и начала запись.
— Джастин, прошло уже немало времени с завершения вашего тура. Расскажи, восстановлены ли твои силы? Как проводишь своё время? Когда нам ждать новый альбом?
— Время тура — моё любимое время. И пусть в последние шоу я был выжат как лимон, это не меняет моего мнения. Я всегда был и остаюсь преданным своему назначению, благодарным Богу и всему тому, что имею. И, конечно, я не могу сказать, что тур не повлиял на меня. Это отдельная эра, период формирования моей личности, — Джастин прикусил нижнюю губу и впервые за этот день намеренно посмотрел в глаза Эмили. — Представьте, я большую часть тура провёл в дороге, меньшую — на сцене. Я закрывал глаза в одном городе, открывал в другом. И знаете, что меня поистине удивляло? В каждом городе, на каждом континенте меня встречали великолепные, жизнерадостные и невероятно добрые люди. Они встречали меня на территории концертного зала, караулили у гостиниц, в конце концов, приходили на мой концерт. От всех веяло бешенной, в хорошем смысле, энергетикой. Столько лиц, столько судеб и все они связаны одним словом — Белиберы. Я хочу сказать большое спасибо им, большое спасибо людям, которые были рядом со мной на протяжении всего времени гастролей. Позади огромный труд, великолепно проделанная работа. Я столько говорил об этом на предыдущих интервью, но я могу говорить ещё много и долго. Кажется, ваш вопрос был о чём-то ещё?
— Пострясающе! Все приложенные силы — это ведь стоило того?
— Разумеется.
— Что сейчас помогает тебе восстановиться?
— Одиночество, — он ответил не раздумывая. Джастин внимательно следил, как Эмили наливает воду в стакан и краем глаза старается не упускать из виду собеседника. — Походы в церковь. Тишина и изоляция — полная противоположность того, чем я жил полтора года в туре.
— И тебе не надоедает такой ритм жизни?
— Нет, — Джастин покачал головой, принимая стакан от Эмили. — Спасибо. Я как страус, спрятавший голову в песок, — он усмехнулся и отвернулся в сторону, мысленно напоминая
себе следить за речью, дабы не ляпнуть чего-то лишнего. — Зато у меня есть возможность погрузиться в творчество, не отвлекаясь на внешние факторы.
— Сейчас ты говоришь о новом альбоме?
— Именно.
— Когда слушателям стоит ждать его?
— Скоро, — Джастин вяло улыбнулся и сделал глоток воды.
— Прошлое «скоро» затянулось на немалый срок, — подметила Эмили и перевернула лист среди своих бумаг. Понимая, что Бибер не собирается комментировать её слова, девушка перешла к следующему вопросу, — каким будет новый альбом? Может, у него уже есть название?
— Я готовлю акустический альбом. Это будет совсем не похоже на то, что издавалось мной ранее. К слову, тексты новых песен написаны не мной. Я приложил руку к музыке. И это самый невероятный период моей жизни, когда я могу почувствовать себя композитором. Люди, которые пишут музыку — композиторы? Верно?
— Да, — тихонько засмеялась девушка, прикрывая рот ладонью. — А почему ты решил взять тексты со стороны? Вдохновение больше не приносит плоды?
— Я тоже думал об этом и пришел к выводу, что сейчас я переживаю период, когда из души льются звуки и мотивы, а не наборы слов.
Эмили откинулась на спинку дивана и медленно закинула одну ногу на другую. Джастин издал кашляющий звук, пытаясь избавиться от сухого кома в горле. Парень до сих пор не был готов к разговору с Эмили, в который он вляпался по приезду в Эдмонтон. Ведь не спроста его всю дорогу тяготило шестое чувство.
— Поговорим о лучшем боксёре — Флойде. В последнее время столько шумихи по поводу прекращения вашей дружбы. Почему ты не поддержал его, ведь он всегда был твоей опорой?
— Я не хочу говорить об этом.
Слишком много добрых воспоминаний связывало его с Флойдом. Но он отказался от человека, который всегда мотивировал его быть лучшим, который помогал и восхвалял Бибера. Джастину было стыдно, но он знал, что ничего уже не вернуть.
— Но ты понимаешь, что совершил плохой поступок?
— Не вам меня судить. Флойд, определенно, мудрый человек, и не станет поддаваться всякого рода провокациям.
— Ты изначально не верил в его победу. Почему?
— Сделаю вид, что не слышал этого вопроса.
Ему больше всего не хотелось ковыряться в этой теме. Он принимал свою вину, но обратно набиваться в команду Флойда не собирался. Это неправильно — гадить в душу, а потом снова напрашиваться в гости.
— Ты хотя бы поздравил его после мероприятия?
Бибер покачал головой, прожигая взглядом часы на стене позади Эмили.
— Разбрасываться друзьями у тебя в крови?
— А это не видно по моему выражению лица? — вспылил он. — Смотри, — Джастин указал пальцем на свой лоб, — здесь написано: «мне нахер никто не сдался». И если ты пытаешься разбудить во мне человечность, указав на то, как грязно я поступил с Флойдом, то нам не о чем говорить.
— Я просто задала вопрос.
— Ты глупая и невыносимая девчонка.
Эмили подскочила с места. Джастин даже подумал, что она вот-вот уйдёт, но она просто прошла к окну и заглянула за занавеску. Сердце в груди парня бешено билось от понимания, что он несёт чушь и заткнуть свой поганый рот не может. Как из дырявой трубы слова без фильтра лились наружу.
— Я не врач, чтобы судить о твоём состоянии, но ты сам виноват во всём.
— В том, что люди уходят из моей жизни один за другим?
— В том, что ты думаешь, что люди должны относиться к тебе хорошо даже после ведра гнили, что ты на них вылил.
— Это только твоё мнение, и я с ним не считаюсь. Ты привыкла винить меня во всех казусах. И по твоим словам, я виновник того, что у нас с тобой не срослось. Можно подумать, я — робот, который ничего не чувствует.
Джастин разозлился и тоже встал с дивана. Он потёр шею рукой, и в этот момент его взгляд упал на диктофон, оставленный девушкой на столе.
— Ты выключила эту дрянь? — тут же спросил Бибер.
— Можешь смыть его в туалет, если боишься, что люди узнают, каким человеком ты являешься на самом деле.
— Почему же ты полюбила такого? — засмеялся он, хватая диктофон в руки. — Я чёрствый и неспособный любить, бросающий друзей в беде и высмеивающий их. А вокруг тебя невероятно красивых, заботливых и верных парней. Всякие Чезы и твой бывший, который ловко прыгал в постель к твоей сестре каждый раз, когда ты выходишь за дверь.
— Прекрати, — Эмили повысила тон.
— Что прекратить? Говорить правду?
Она стояла в углу комнаты, скрестив руки на своей груди, и смотрела на Бибера, теряющего контроль. Казалось, его глаза полны безумия. Безумия от одиночества, потери близких людей и безысходности этого положения. Он хотел швырнуть диктофон, чтобы тот разлетелся вдребезги, но вместо этого вздохнул и просто бросил его на диван.
— Ты считаешь меня дерьмом, но ведь именно обо мне ты писала всю свою юность и до сих пор продолжаешь.
— Ты снова заходил...
— Заходил в твой профиль. И ты думаешь, мне легко жить с мыслью, что ты приручила меня, а теперь смотришь как на чужого человека?
— Джастин, мы вдвоём приняли решение притормозить. Для тебя важнее карьера, а я никто, чтобы тебя держать.
— Знаешь, что меня убивает больше всего? — он подошёл к Эмили и положил свою руку ей на плечо. — Стена, которую ты строишь между нами с каждой моей попыткой быть ближе к тебе.
— Ты так красиво говоришь...
Джастин примкнул к её отчего-то холодным губам и тут же почувствовал на своей груди руки девушки, пытающейся вырваться из объятий.
— Я не хотела идти сюда, — сказала она, наконец-то, освободившись. — Но когда ты заговорил, во мне всполохнуло желание задеть тебя, чтобы ты тоже почувствовал боль, Джастин. Почему тебе можно причинять боль другим, а сам ты — неприкосновенен?
— Катись к своему бывшему, — фыркнул Бибер, потеряв надежду спокойно поговорить с Эмили. — Может, он уймёт твою боль.
— Спасибо. Может, и уймёт.
— На счёт друзей — все, кто мне нужен, рядом со мной. Не беспокойся.
Она вышла из кабинета, и Джастин снова остался один. Через пару минут появилась Честер, он ничего не сказал ей, лишь поинтересовался, где в этом здании находится туалет. Следуя её указаниям, он добрался до этого места и склонился над раковиной, несколько раз умылся холодной водой, а потом посмотрел на своё отражение, капли воды, скатывающиеся по его ужасающему лицу. На нём буквально висела маска самого жестокого человека в мире. Парень возненавидел себя за это и за то, что предстал перед Эмили в таком образе.
Перед уходом он хотел найти её, чтобы извиниться. Но администратор сообщил, что девушка уехала и сегодня больше не появится в офисе.
***
— Я дома, — крикнула Честер с порога.
— Мне нужен твой телефон, — тут же ответил Джастин из гостиной.
Когда ассистентка застала парня на полу, одной рукой отбивающего ритм какой-то мелодии по своему колену, а второй — подносившего телефон к уху, он кивнул в знак приветствия.
— Она игнорирует меня.
— Да ну, — удивилась Честер, снимая с себя пиджак.
Девушка достала из сумки мобильник и передала его Джастину. Он сидел в джинсах, надетых, по всей видимости, на скорую руку. Волосы парня были сальные и растрепанные во все стороны. Всю прошлую ночь он сидел у рояля, до комнаты Честер доносились звуки чудесной музыки, и девушка тоже не могла уснуть, ей было интересно. Лишь под утро он, как настоящая сова, ушёл спать, Честер отправилась за продуктами. А теперь, он снова не спит, пытаясь поймать связь с Эмили.
— Я должен проверить, убедиться.
— Наговорил много лишнего?
— Я не умею держать язык за зубами.
Гудок за гудком ломали тишину, как пальцы пианисту. Ему осточертело слышать их за это утро и было крайне важно услышать женский голос. Но когда она ответила: «Алло», что-то внутри сломалось. Это было прямым доказательством, что Эмили отправила номер Джастина в чёрный список.
***
Письмо №1
Я пишу, чтобы вымолить у тебя прощение за тот случай.
И ты можешь не верить моим словам, но я никогда не хотел обидеть тебя.
Близкие люди не лгут. Правда?
Я подставил бы тебе и одну, и вторую щёку, чтобы ты хорошенько мне врезала. Подставил бы грудь, чтобы ты со злости поколотила кулаками в неё — так, как изображают гнев в фильмах. Ты могла бы кричать, в истерике бить меня, но только для того, чтобы остыть внутри. И такая сцена получилась бы горячей, ведь эмоции — это самый явный показатель небезразличия.
Но это не изменило бы ровным счётом ничего.
Я просто скучаю и хочу, чтобы ты знала это.
Подло с моей стороны писать тебе, намеренно причинять боль своим эгоизмом.
Я влюблён в тебя самым крепким желанием, но это не значит, что наша история может развиться дальше.
«Боже, зачем я это пишу?» — пронеслось в голове Джастина.
Говорят, если болит, то нужно изложить боль на бумаге, порвать, сжечь, уничтожить. И на душе станет легко, ты снова сможешь беззаботно жить. Бегать по зеленому лугу и смеяться ты, конечно, от этого не станешь, но, а что если...
Меня душит собственное эго. Я так хочу избавиться от смертельной пытки.
Но если допущу себе шаг в сторону, побыть простым человеком
Мне никто не даст второй шанс на исправление этой ошибки.
И я ошибкой называю не тебя, не то, что может вспыхнуть между нами.
А то, что кем являюсь я сейчас, быть может, перестанет существовать с годами.
От этого тепла к тебе меньше не питаю. Ты не держи свою обиду на меня.
В твой адрес выпускаю из себя признание, что человека лучшего не знаю я.
Ты представить не можешь, как меня колотило от одного слова "Эдмонтон"...
А ещё, я огорчён, что ты кинула меня в ЧС, хоть я и заслужил это.
P.S.: Я всё ещё жду возможности поговорить с тобой.