7. Соседская болезнь
От лица Димы
Оставшись под фонарём, я докурил сигарету, так и не поняв — то ли меня только что красиво послали, то ли оставили на временной терапии до следующего раза. Эта чёртова Лис с её психологическими штучками выводила меня из равновесия. В машине я ловил себя на том, что всё ещё улыбаюсь. Улыбаюсь, Карл! Как пацан, которого впервые похвалили за шутку.
Дома налил виски, включил телик, но её фраза «Не быть мудаком» звенела в ушах назойливее любого трипового гудения. Я — Дмитрий Коваль, за плечами тонны пройденных километров, море выступлений и океан выпитого, а какая-то девчонка с взглядом психолога-недотроги заставляет меня рефлексировать у зеркала в прихожей. «Интересный случай», блять. Самый интересный случай — это то, что я второй день думаю о её губах, а не о новом материале для концерта.
От лица Лис
Две недели прошли в сумасшедшем ритме: съёмки, подкасты, написание нового сета. Я почти забыла про того выскочку-артефакта. Почти.
Залог успеха — режим. Мой режим включал в себя утреннюю пробежку и вечерний спортзал. Вот и сейчас, в восемь вечера, я зашла в тренажёрку нашего ЖК, надела наушники и настроилась на работу с железом.
И только я легла на скамью для жима, как почувствовала знакомое присутствие. Тяжёлый, изучающий взгляд. Повернула голову и обомлела.
У стойки с гантелями, в потёртой майке и спортивных штанах, стоял он. Коваль. Стелс-бомж. Смотрел на меня с той же ухмылкой, что и тогда, под фонарем.
Я скинула наушники.
— Ты за мной следишь? — спросила я без предисловий.
Он сделал вид, что задумался, почесав подбородок.
— Ну, если считать слежкой аренду квартиры в этом ЖК, то да. Постоянная, круглосуточная.
У меня отвисла челюсть.
— Ты снял здесь квартиру?!
— А что такого? — он пожал плечами, подходя ближе. — Район хороший, транспортная доступность. И, если честно, — он наклонился так, что я почувствовала запах его одеколона, смешанный с потом, — после того нашего ужина я понял, что мне не хватает в жизни... профессиональной диагностики. Решил быть поближе к доктору.
— Это ж надо такому случиться, — прошептала я, всё ещё не веря.
— Судьба, — парировал он. — Или очень настойчивый риелтор. Как посмотреть.
Он обошёл меня, его взгляд скользнул по моей спортивной форме.
— Кстати, отличная техника жима. Нарушаю дистанцию, доктор? — он стоял так близко, что его колено почти касалось скамьи.
— Нарушаешь все мыслимые и немыслимые кодексы, — я села, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания. — И что теперь, будем соседями? Будешь поджидать меня у мусоропровода с виски?
— О, — он приложил руку к груди, изображая раненое достоинство. — Я думал о чём-то более... цивилизованном. Например, пригласить на чай. Или помочь донести биркин. Я, кстати, отлично ношу сумки.
— И шутки за копейки, — я покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. — Ладно, артефакт. Раз уж ты здесь, помоги снять блины со штанги. Будешь полезен хоть в чём-то.
Он послушно подошёл, его пальцы ненадолго коснулись моей руки, когда он брал блин. Искра. Чёрт, опять эта искра.
— Видишь, — его голос прозвучал прямо у моего уха, — а ты говорила «не быть мудаком». Я уже исправляюсь. Даже в спортзал хожу.
— Это не исправление, — я встала, забирая полотенце. — Это новая тактика. Более изощрённая.
— Работает? — он смотрел мне вслед.
Я остановилась у выхода, обернулась.
— Диагноз прежний: клинический случай. Но... — я позволила себе задержать на нём взгляд подольше, — наблюдение продолжается.
Оставив его в зале, я вышла в коридор, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Не от жима. А от осознания, что эта игра только что перешла на новый, куда более опасный уровень. И самое ужасное — мне это начало нравиться.
Я уже почти дошла до выхода, когда сзади послышались быстрые шаги.
— Эй, доктор! Погоди!
Обернулась. Коваль, всё ещё в спортивной форме, на ходу натягивал худи.
— Что, забыл какую-нибудь умную шутку про спортзал? — спросила я, открывая дверь к лифту.
— Хуже, — он запыхавшись подбежал. — Я не знаю, где тут ближайший магазин. Умру от голода. Проводишь?
В лифте пахло его потом и тем самым парфюмом, который я уже начала узнавать. Мы стояли молча, глядя на цифры над дверью.
— Так это спонтанная голодовка или продуманный план? — наконец спросила я.
— Гениальность всегда спонтанна, — ответил он. — А голод — нет.
---
Магазин оказался тем самым «у дома» — маленьким, уютным и смертельно опасным для кошелька. Коваль взял тележку с таким видом, будто штурмует продуктовый бастион.
— Ну что, доктор, что прописываешь? — он с вызовом посмотрел на меня.
— Тебе явно не хватает клетчатки и чувства меры, — кивнула я на его тележку, где уже лежали три стейка, пачка пельменей и бутылка виски.
— А тебе не хватает спонтанности, — он бросил в мою корзинку шоколадку. — Лекарство от излишней серьёзности.
Мы бродили между полок, и это было... странно. Неловко и при этом по-домашнему. Он рассказывал про свои первые гастроли, я — про самых нелепых клиентов. Без сарказма, без подковёрных игр. Просто два уставших человека в круглосуточке в двенадцать часов ночи.
— Слушай, — он остановился у кассы. — А дай номер. А то вдруг мне экстренно понадобится психологическая помощь среди ночи. Или... пельмени закончатся.
Я посмотрела на него — растрёпанного, смешного и внезапно настоящего. Не артефакта, не звезду, а просто Диму.
— Только если обещаешь не писать голосовыми сообщениями, — сказала я, доставая телефон.
— Обещаю, — он сделал вид, что крестится. — Буду только текстом. И смайликами. И кружочками! Иногда.
---
Моя квартира была моим убежищем — два этажа, панорамные окна с видом на ночной город, огромная кухня-гостиная. Я налила вина, закурила, растянувшись на диване. На проекторе застыл кадр из старого фильма.
Телефон вибрировал. Уведомление из Instagram. Отметка в сторис.
Я открыла его и фыркнула вином. На фото были мы с Ковалем у входа в подъезд. Он передавал мне пакет, я смеялась, запрокинув голову. Подпись: «Они даже живут вместе или мне кажется?»
-Ну пиздец... - проговорила я вслух
Я отпила вина, затянулась, глядя на наше с ним фото. Глупая улыбка не сходила с лица.
Вот чёрт. Кажется, пациент начал представлять реальную опасность.
Я заскринила сторис и переслала Диме.