Шутки о трости и перчатках
СЦЕНА: ШУТКИ О ТРОСТИ И ПЕРЧАТКАХ
Он всё ещё вёл машину одной рукой, его правая, в чёрной кожаной перчатке без пальцев, лежала на её плече. Слёзы её высохли, осталась лишь тяжёлая, неловкая усталость. И вот его пальцы в этой вечной перчатке слегка пошевелились, сжимая её плечо, привлекая внимание.
РЕЙМ: (его голос приобрёл знакомые ей язвительные нотки, но теперь в них была странная примесь самоиронии)
Знаешь, меня иногда сравнивают с гонщиком. Из-за этих... — он покачал рукой в перчатке, — ...аксессуаров. Перчатки без пальцев, мощная машина. Должно быть, я и правда создаю такое впечатление.
Он коротко, беззвучно рассмеялся, но в смехе этом не было радости. Была лишь горькая, едкая усмешка над самим собой.
РЕЙМ:
Забавно, не правда ли? Гонщик, который не может пройти и сотни метров без своей трости. — Он кивнул на изящную, но прочную трость из тёмного дерева, лежащую на заднем сиденье. — Самый медленный гонщик в истории. Его главная гонка — от кровати до ванной комнаты по утрам.
Сериз медленно подняла на него взгляд. Её глаза были опухшими от слёз, но в них вспыхнул огонёк чего-то — не жалости, а скорее острой, болезненной ясности. Он не просто отвлекал её. Он делился с ней этим. Своим самым уязвимым местом, прикрытым броней чёрного юмора.
СЕРИЗ: (голос тихий, сорванный, но твёрдый)
Ты не медленный. Ты... выверенный. Каждый твой шаг просчитан.
Он взглянул на неё сбоку, удивлённый её ответом. Уголок его рта дёрнулся.
РЕЙМ:
«Выверенный». Это красиво сказано. Куда лучше, чем «хромой аристократ с манией величия». — Он снова заговорил, глядя на дорогу, его тон вновь стал лёгким, почти игривым, но теперь это была игра, в которую он допустил и её. — Моя трость — это мой спойлер. Антикрыло. Она не даёт мне... слишком быстро взлететь. Или упасть. Смотря как посмотреть.
Он слегка постучал костяшками пальцев в перчатке по рулю.
РЕЙМ:
А эти перчатки... — он поднял руку, давая ей рассмотреть поношенную кожу, — ...нужны не для гоночного хвата. А чтобы эта проклятая трость не натирала мозоли. Самый романтичный аксессуар, не находишь? Практичность, возведённая в абсолют. Вся моя жизнь — это сплошная практичность, прикрытая красивыми жестами.
В его словах не было жалости к себе. Была лишь холодная, циничная констатация факта, поданная как шутка. Но в этой шутке она увидела его настоящего. Не того всемогущего тирана, что доводил её до слёз, а человека, который давно заключил сделку со своей собственной немощью и научился обращать её в оружие. И в тот момент, прижатая к его плечу, слушая его горькие, саморазрушительные шутки, она почувствовала нечто новое — не страх, не ненависть, а странное, щемящее понимание. Они оба были в ловушках. Просто ловушки у них были разные.