9
Чимин проснулся от того, что солнечные лучи настойчиво били в его закрытые веки. Проведя рукой по спутавшимся волосам, он, наконец, открыл глаза. Подушка пахла Юнги. Младший вспомнил все, что происходило вчера. И краску для волос, которая стала таким нелепым решением, и Гарри Поттера, и долгие, горячие, тягучие поцелуи.
Посмотрев в черный экран телефона Чимин заметил, что вся шея и ключицы покрыты большими засосами. Закрывая лицо подушкой и улыбаясь во все тридцать два, Чимин с громким визгом снова упал на кровать, изо всех сил сжимая и без того маленькие кулачки.
— Как я должен себя с ним вести? — вслух проговорил Чимин, пытаясь найти хоть какую-то нормальную футболку. — Эта понравится хену или я должен найти что-то другое?
Наконец найдя подходящее, относительно чистое белье, Чимин тихо стал спускаться по лестнице. Внизу, с самой кухни было слышно, как кто-то шумел чашками и открывал банку из-под кофе. В их доме только два человека пьют этот напиток, и один из них — Чимин. Только сейчас парень понял, насколько странно (страшно) ему туда спускаться. Юнги был человеком, который мог заставить тебя сворачиваться от боли, потом буквально кричать от наслаждения, и снова сворачиваться от боли. Чертов Мин-непредсказуем-Юнги.
В момент своих раздумий Чимин услышал, как к лестнице кто–то подходит.
«Нет, я конечно не боюсь никого, но спущусь попозже».
— О, сынок, ты только проснулся? Пошли кушать, все уже внизу, даже Юнги вышел, — очень кстати появилась на лестнице мама Чимина.
— Я не особо хо… — но договорить ему не дали.
— Ну давай же, давай, мы так давно не садились вместе, а это наш шанс на сближение, — не успокаивалась женщина, и Чимину, наконец, пришлось сдаться.
В конце стола сидел отец Юнги, а рядом с ним устроилась его вечно громкая жена.
— Давай, сынок, садись рядом с Юнги, я сейчас принесу тебе кофе, — щебетала мама.
— Д-да, хорошо, — прошептал Пак.
Быть далеко от Юнги было практически пыткой. Быть рядом с ним — ничем не лучше. Юнги, такой красивый, чертовски самодовольный, грубый и самоуверенный, всегда вел левой бровью и заставлял смущаться, еще больше сутулиться, и вообще быть самым неуклюжим человеком на всей планете. Немного прикусывая нижнюю губу, старший смотрел так, что непонятно было — то ли он осуждал, то ли оценивал, то ли это было то, о чем Чимин вообще не подозревал. Хренов хен.
— С добрым утром, — прошептал Юнги и сделал внушительную паузу, — Чиминни.
— Как спалось, парни? — начал отец. — Мы приехали только ночью, у одного моего друга было День Рождение, почему бы не взять вас в следующий раз с собой?
— Мне спалось замечательно, — прервал его Юнги.
— А тебе, Чимин? — поинтересовался глава семейства.
— Да, как тебе, — Юнги состроил такие невинные глаза, что на его лбу проступили складки, — Чиминни?
— Нормал…нормально, — поперхнулся и разлил кофе Чимин.
— Такой неуклюжий сегодня, братишка, — ухмыльнулся Мин и потрепал плечо Чимина.
Родители, кажется, были счастливы. Дети, наконец-то, нашли общий язык. Что же, если общим языком считать то, что они фактически всю ночь исследовали языками рты друг друга, можно сказать и так. Можно даже сказать, что они стали лучшими друзьями. Что, как это лучшие друзья не оставляют засосы на шее друг друга?
— А с баскетболом как у вас? — не унимались с вопросами родители.
Чимин пытался хоть как-то отвлечься и ответить на вопросы старших. Чимин же примерный мальчик.
— У нас все хорошо на тренировках, Ю-юнги учил меня некоторым вещам, — невинно улыбается Чимин.
В эту секунду, настолько неожиданно, рука Юнги аккуратно, почти незаметно спускается со стола, ложится на колени Чимина и гладит его, поднимаясь до внутренней стороны бедра. Юнги собственнически сжимает ляжку младшего, и у того, кажется, нет слов. Нет слов и воздуха тоже нет.
Ладонь поднимается на ягодицу, пока сам Юнги увлеченно болтает с родителями. Мышцы судорожно дрожат, а старший лишь сильнее сжимает пальцы на пятой точке. Так больно, что, наверно, до синяков. Чимину становится до невозможности стыдно, но самое странное и неправильное то, что ему нравится. Нравится до коликов под ребрами и тихого сбитого дыхания, чтобы никто ничего не заметил.
— Чиминни, у тебя крошка на губе осталась, — Юнги убирает руку с бедра и большим пальцем проводит по губам Чимина, — такой неуклюжий братишка у меня.
Чимину жарко, Чимин не в себе, Чимин не знает, куда деться, и внутри Чимина все пищит от наслаждения. «Хренов хен» — в сотый раз думает он про себя и стирает пот со лба.
Взрослые, задав еще пару вопросов, удаляются с кухни, попутно попросив «любимых сыночков» убрать все со стола.
— Конечно, мы справимся, — хлопает глазами Юнги, подставив ладошки под подбородок.
— Юнги-я, можешь убрать сам? Я немного опаздываю. Спасибо, — сглатывает Чимин и пытается вырваться из этой комнаты.
Уже у лестницы, Юнги догоняет его и, хватая за локоть, шепчет на ухо:
— Но разве ты можешь оставить все на меня, братишка? К тому же, вчера ты называл меня «хен». Ты должен продолжить, ведь так мне нравится больше, понимаешь?
— Понимаю, хен, — отвечает тихо Чимин и тащится обратно на кухню.
— Ты помоешь посуду, а я… посмотрю на тебя?
— Может, ты тоже что-нибудь сделаешь лучше? — возмущается Чимин, но тут же замолкает, наткнувшись на взгляд Юнги.
— Я могу помочь тебе, быть может. Но в ответ, эм, поможешь мне с домашкой на завтра?
— Когда ты начал делать домашку? — уже немного раскрепощеннее спрашивает Чимин.
— Прямо сегодня.
Помочь с домашкой. Неужели Чимин настолько наивный, что не понял, о чем говорил Юнги?
Старший толкает парня на кровать и стаскивает с него футболку. Чимин пытается закрыться, но Юнги, рыча, шепчет — не смей. Блондин горячо дышит, уткнувшись в шею Чимина и сжимает его ягодицу.
— Х-е-ен, поцелуй меня, — шепчет Чимин и обвивает шею Юнги руками.
Язык Мина врывается в чужой рот, исследуя каждую его точку, а руки удобно устраиваются за затылке младшего, дабы углубить и без того интимный поцелуй. Штаны обоих туго натягиваются, но каждый точно знает — пока что рано. Языки страстно переплетаются, а руки сплетаются в замок над головами.
Звонок телефона прерывает прелюдию. Юнги не может оторваться, пока Чимин сам не отталкивает его от себя и не кивает на вибрирующий гаджет.
— Лаадно, я отвечу. Но тебе придется помогать мне с домашкой каждый вечер, мелкий.
Чимин счастливо улыбается и зарывается головой между подушек. Юнги оставил тут часы.
«В его стиле», думает Чимин, смотря на черные часы с толстым стеклом и серебряным покрытием по краям. Он должен отнести.
***
— Юнги, твой младший братик слишком настораживает меня. Тебя он с позиции в команде не сдвинет точно, а вот меня это здорово потреплет. Я хочу, чтобы его не было.
— Я тоже много чего хочу, Ким Чонин. Но он тянет намного лучше тебя в игре, — настороженно говорит в трубку Юнги.
— Ты не понял, я хочу, чтобы его не было. Я поговорю с парочкой парней, они достанут порошка, можем подкинуть ему.
— Блять, ты серьезно?
— Я знаю, что тебя он тоже раздражает. Пойми, Юнги, нам не нужны конкуренты.
— Даже если я его ненавижу, оставь его. Я сам разберусь. Доверься мне, Чонин.
Тут за дверью что-то с треском упало, и, Юнги, насторожившись выглянул за дверь. Часы? Неужели упали с полки? Блондин поднял украшение и вернулся в комнату.
— Я затихну на пару недель. Но убери его, Мин Юнги, потому что он здесь не нужен.
— Только потому, что он играет?
— От этого зависит моя жизнь, Юнги. Он со своей игрой слишком не вовремя появился.
После того как телефон отключился, Юнги еще раз переслушал звонок, записанный на диктофон — так надежнее, и, запустив пальцы в волосы с воем спустился вниз по стене. Как ему защитить младшего?
Чимин же в это время, всхлипывая, тихо закрывал ручку дверного дома. Хен хочет причинить ему боль? Хен его не любит?
***
— Ты так внезапно позвал меня куда-то? Что-то случилось? — задал вопрос Тэхен, покупая два пломбира.
— Все нормально. Можно мне пожить у тебя пару дней? — взял Чимин мороженое в руку и повернулся к другу.
— Опять Юнги? Позавчера ты позвонил и сказал, что он мудак. Вчера сказал, что он неземной. А сегодня он опять мудак?
— Я такого не говорил.
— По тебе видно, дурачок. Но вообще я думаю, что он нормальный, Чонгук даже говорит, что он заботится о тебе.
— Что еще твой Чонгук говорит?
— Блять, Чимин, ты заебал. Что тебя опять не устраивает. Юнги — нормальный пацан вроде как, — возражал Тэхен на всю улицу.
— Так можешь идти с Юнги. И с Чонгуком. Вы будете милыми друзьями, — начинал заводиться Пак.
— Ладно, блять.
— Ладно, — покачал головой Чимин, кинул мороженое на синий асфальт и двинулся прочь.
— Он уебок. И ты тоже. И твой Чонгук. Пошли нахуй, — поднял средний палец вверх Чимин и скрылся за углом.
Не особо пацанская разборка, но у него теперь, кажется, нет и друга. И все хотят причинить ему боль.
***
Юнги волновался. Юнги не понимал, что он сделал не так. Чимина не оказалась дома ни днем, не вечером, только часа в три ночи громко хлопнула входная дверь. Когда старший вышел, Чимин уже тихо спал и Мин решил его не будить. Поговорят же утром, да?
На следующее утро Чимин ушел рано, до того, как Юнги вообще, блять, проснулся.
На очередной перемене Юнги как обычно сидел с Чоном возле баскетбольной площадки, пода тот жадно ел бургер. Но Юнги что–то не до еды.
— Тебе Тэхен ничего не говорил?
— О, Юнги, иногда он говорит мне тако-ое… — начал смеяться Чонгук и кусочки помидора стали выпадать из его рта.
— Придурок совсем? Про мелкого ничего не говорил?
— Ты называешь мелким парня, у которого морда, которая нравится девочкам и рельефные мускулы? — в который раз удивлялся Чонгук.
— Когда ты стал засматриваться на его мускулы, — нахмурился Мин, что его брови сложились в домик, — так ничего не говорил?
— Он, — наклонился Чонгук ближе к Юнги, — они, кажется, поссорились. И твой мелкий снова тебя ненавидит.
— Чего?
— Он сказал, что мы уебки. Может, он и прав, но где ты так проебался опять, чувак?
— Не странно, он ведь меня раздражает, как и я его, — неуверенно врал Юнги.
— Да кому ты, бля, врешь, чел? Я все равно знаю тебя немного лучше, чем все остальные. Ты донес его до лагеря, отдал ему свое одеяло и спас, когда он чуть не утонул. Ты вечно пиздишь о том, какой твой братец хуйло, напрочь забыв обо всех темах разговора. Его номер не записан в твоем телефоне, но я то знаю, ты выучил его наизусть. Так что разберись со всем этим, а особенно с тем, что творится здесь, — ткнул Чонгук пальцем в грудь Юнги, — я пошел, не скучай.
Чонгук был определенно прав. А Юнги — зол. Какого, блять, он опять его ненавидит? Его Чимин опять его ненавидит?
Впервые Юнги и Чимин встретились на тренировке, чему первый был безмерно рад. Рад — это хмурое лицо и презрительный взгляд, брошенный в Чимина, чтобы Чонин ничего не видел.
Но даже не будь рядом противного Чонина, Юнги был зол. Чимин был слишком неразговорчивый. Обиженный. Неправильный. И Юнги, черт, совсем не понимал, что же происходит в голове Пака.
***
После тренировки, когда Чимин смывал с себя пот в одиноких душевой, он услышал, как его кто–то зовет.
— Сейчас, — прокричал он, пытаясь найти одежду, только ее нигде не было.
«Оставил на скамейке наверно», подумал Чимин и, закутавшись в полотенце, вышел из душевой.
— Чертовски красивый, Чиминни, — ухмыльнулся Юнги, держа в руках любимые джинсы Пака с разрезами на коленках и черную толстовку.
— Отдай, — потянулся вперед Чимин.
— Отдай? Все? — ухмыльнулся Юнги. — А где же вчерашний смущающийся Чиминни? Ты так сладко шептал слово «хен».
Юнги с каждой секундой приближался все ближе и ближе, пока Чимин не оказался между серой стеной и блондином.
— Отвали от меня, — прошептал Чимин, заикаясь, — мудила.
— Мудила? Я мудила? Тогда, почему бы мне не сделать так? — прошептал Юнги.
Губы Мина припали к шее Чимина, немного покусывая загоревшую кожу.
— Или, может быть, так? Так мне сделать?
Чимин растаял, когда почувствовал как на полотенце, прикрывающее промежность легла широкая ладонь. Голову кружило, и розоволосый вдруг почувствовал, как полотенце спало с накаченных ягодиц.
— М-м-м, Чиминни, такой красивый, — повторялся Юнги.
Рука тихо опустилась на пульсирующий орган, который был до жути напряжен от такой близости. Чимину казалось, что он сходит с ума. Чимин ведь ненавидел Юнги за то, что тот делает с его жизнью. Поэтому сильнее стонал в такт движениям Юнги, чувствуя его горячее дыхание на своем ухе.
— Все еще мудак да, Чиминни? — ухмыльнулся Юнги. — Все еще ненавидишь меня?
Юнги аккуратно спускается на колени и шею Пака будто кто-то перевязывает толстой веревкой, потому что дышать он определенно не может. Блондин берет головку набухшего и возбужденного члена в рот, медленно проводя языком по всей длине раскрасневшегося органа.
— Все еще ненавидишь меня, Чиминни?
— Х-хен, пожалуйста, — скулит Чимин.
Юнги нравилось то, что он делает. Нравилось то, как немного выше томно вздыхал Чимин и просил его о большем. Ускоряясь все больше, он почувствовал, что Чимин кончит через пару секунд и обхватил рукой основание члена.
— Хен, пожалуйста, можно мне? — бросился в слезы Чимин.
— Конечно, можно, Чиминни. Просто, расскажи мне, что за пару часов вчера случилось с нами, — поднялся с колен Юнги, пристально заглядывая в лицо Чимина.
— Я прошу, хен, позволь мне кончить.
— Я. Спросил. Что. Случилось.
Чимин всхлипывал от мучений, пытаясь достать рукой до набухшего члена и в эту же секунду был остановлен Юнги. Плакал, умолял, даже уткнулся в такую родную, теплую шею, но ничего не сказал.
«Хен, я знаю, что ты хочешь вышвырнуть меня как последнюю собачку ради позиций в команде, и я тебе дам больше шансов для этого?»
— Блять, да ты безнадежен, — последний раз прошелся Юнги по члену Пака, и тот излился себе же в руку, — ты только что кончил от моих же прикосновений, ярый ненавистник.
Юнги кинул вещи в Чимина и ушел, громко хлопнув дверью раздевалки. А Чимин остался на холодном полу, пытаясь всхлипывать хоть немного тише.
Уже одевшись и немного успокоившись. Он столкнулся в дверях с парнем.
— Это, у тебя все в порядке? Ты неважно выглядишь. Меня, кстати, зовут Кай.