Больше, чем просто друг
Студенты и не знают, что у преподавателя Травологии не первый год есть серьёзное увлечение... Нет, не так. Он влюблён в одного студента со старших курсов, учащегося на Пуффендуе. Вот только не спешит сказать об этом хоть кому-то.
Когда Винфрид оказывается привычно в теплицах Хогвартса, Влад только интересуется чуть насмешливо, закатив глаза:
— Снова заблудился?
— Ну ты же знаешь эти лестницы в нашей школе: всё время едут то туда, то сюда, я даже не успеваю сориентироваться в тот момент, когда они меняют направление, — отзывается тот, скрестив руки на груди. — Вот вчера, например, эти лестницы чуть не привели меня к подвалам Слизерина. Я, конечно, ничего против слизеринцев не имею, но всё равно характер у них довольно сложный, общаться с ними непросто. Я вот предложил недавно одному вместе сходить к озеру, так он мне ответил, что с Пуффендуйцами не общается, я слишком болтливый и вообще там Кракен живёт. Но болтливость — это же не так плохо, и это ладно, но, скажи мне, что плохого в Кракене? Разветот виноват, что вынужден жить в нашем озере и терпеть докучливых студентов? Нет, конечно, не все студенты такие, но вот знаю я парочку гриффиндорцев, что каждый день ходят и что-то бросают в озеро. Нет, конечно, не все гриффиндорцы такие, но это всё равно не всегда правильно, вдруг, например, Кракен не любит яблоки или любит определённые сорта? Я вот, например, не слишком люблю китаек — они кислые просто жуть, ещё и маленькие такие, но ему они могут нравится. А у тебя здесь китайки растут? Я знаю, что здесь в основном магические растения, но мало ли. Было бы необычно увидеть у тебя дерево с китайкой. Кстати о магических растениях: я вот был не так давно в России, и там говорят, что в Колдовстворце выращивают аленький цветок. Я не знаю, чем он так волшебен, но он растёт у нас? В Колдовстворце у них вообще, похоже, какие-то странности происходят: то в квиддич они играют, летая на деревьях, а не мётлах, то факультеты у них в честь славянских богов. К слову, квиддич у них интересный, как я видел, но разве не жалко столько деревьев для игры вырывать с корнями? А если нужны какие-то особенные деревья, как дубы из Лукоморья? Стой, а это их Лукоморье вообще существует или просто сказка для детей? Мне вот один студент предлагал слетать показать, но я думаю...
Воронцов слушает его внимательно, точно юноша рассказывает нечто действительно важное, а не вещает обо всём подряд, пока тот, опомнившись, не выдаёт вдруг:
— Ой, прости, я совсем заболтался, кажется. Иногда хочется рассказать о чём — а в итоге вот так вот и уносит, говоришь обо всём на свете. В общем, я пришёл, потому что мне нужно кое о чём поговорить с тобой. Это серьёзно. Знаю, я часто приходил раньше и говорил, что нам нужно обсудить что-то серьёзное, но в этот раз... Чуть не заболтался снова. Так у тебя есть минутка?
Брюнет молча смотрит на него внимательно, после чего кивает. Он до сих пор помнит времена, когда им вообще не приходилось переходить на формальный стиль общения и они только начинали дружить, будучи выпускающимся старшекурсником и разговорчивым, словно его брат, мальчишкой с первого курса. Как же давно это было... А сейчас они уже шестикурсник, которому через год сдавать ЖАБА, и преподаватель Травологии, что успел влюбиться в него, как не влюблялся ни в кого другого. Даже в того парня, Евгения, что учится на одном курсе с Винфридом, пусть и на ином факультете.
— Вы мне уже второй год нравитесь, — неожиданно признаётся юноша, отчего Воронцов смотрит на него с лёгким удивлением. — Я понимаю, что вы не ожидали это услышать и что вам в таком признаётся ученик, однако я не могу об этом молчать. Нет, конечно, я пытался думать о ком-то другом, старался влюбиться в кого-то из сверстников и всё такое, но у меня не получалось. Возможно, вы переживаете за мою или свою репутацию, однако это не так важно, не думайте об этом и...
— Не переживаю, — качает головой Влад, продолжая смотреть на Энгеля. — Тем более учитывая, что всего через два года ты уже будешь не просто совершеннолетним волшебником, но и выпускником Хогвартса. Не думал о том, чтобы после его окончания пойти на преподавателя Трансфигурации? Так я смогу быть уверен, что ты рядом и больше не заблудишься. Что ты со мной.
— Это значит... — бормочет торопливо Винфрид, прежде чем брюнет выдыхает, взяв его лицо в свои руки и заглянув с нежностью в глаза:
— Да. Ты мне тоже нравишься.
Трудно узнать в этом трогательном и осторожном человеке хаотичного и ворчливого преподавателя по Травологии, однако это именно он, именно Влад Натанович Воронцов так нежен и романтичен с учеником Пуффендуя, признавшемуся ему в чувствах совсем недавно. Он осторожно касается своим лбом чужого лба, прежде чем добавить поспешно:
— Меня не волнует, что скажут другие ученики и преподаватели, потому что ты действительно важен для меня и мои намерения насчёт тебя серьёзны, я не собираюсь убегать или оставлять тебя, когда твоё обучение здесь закончится, если ты сам этого не захочешь. Мне нравится твоя болтовня, твоя непосредственность и даже твой топографический кретинизм, ведь всё это делает тебя самим собой. Человеком, которого я безумно люблю.
— Я тоже не убегу, — с улыбкой замечает Винфрид. — Тем более ты не просто любимый человек, ты тот, кто всегда слушал мою болтовню и не осуждал меня за излишнюю разговорчивость, что мне постоянно замечают другие. Нет, я, конечно, говорю довольно много, но всё равно немного обидно, что мало кто готов меня выслушать. А вот ты всегда слушаешь, хотя у тебя и дел своих полно и терпения к людям меньше и вообще ты большую часть времени предпочитаешь проводить с воронами, а не людьми. Вороны — это замечательно, разумеется, и то, что ты нашёл с ними общий язык — довольно необычно, но по-своему здорово, я действительно поражён и восхищён этим. Даже с людьми общий язык найти довольно сложно бывает, а уж с воронами...
Брюнет снова внимательно слушает его, с улыбкой глядя на юношу. Он не против, если Винфрид и дальше будет вот так вот болтать. Главное, чтобы он был с ним, оставался рядом. А уж разговорчивость и топографический кретинизм Влад пережить точно сможет. Потому что даже эти маленькие, казалось бы, недостатки ему в Энгеле нравятся.