Часть 20
POV Алексия.
Я знаю, что поступила, как настоящая сучка, но я не могу так просто закончить все, что начала ради Гарри. Назначив встречу Зоуи, я ждала ее около получаса в кафе, после кратко рассказывая про наши с ней отношения с Гарри, и что я услышала:
— Знаешь, по вам можно уже фильм снимать.
— Да, знаю. Но я бы хотела, чтобы ты помогла мне в кое-чем.
— В чем же? Только учти, что я только приехала с Парижа, мне нужно напиться.
— Я хочу открыть свою выставку картин, но мне нужны связи, ты поможешь мне в этом?
— Что от меня требуется?
— Люди, много людей.
— Легко. Помещение?
— Я уже договорилась с этим. Мне нужны лишь люди.
— Когда?
— Через три дня.
— Все будет готово.
— Спасибо.
***
(Tenth Avenue North – Beloved)
Я не ожидала, что это сработает. Когда я снова начала рисовать после ухода Гарри, то просто отправила один из своих рисунков одному критику, и он посчитал, что это шедевр. Пока Гарри и я страдали, мы оба работали: я добивалась своей выставки, а он заключал сделки. Теперь я стою посреди зала в красивом платье, держа в руках бокал с шампанским, принимая поздравления от незнакомых мне людей.
Честно, то я хотела, чтобы Гарри гордился мною, я даже прислала ему приглашение на четверых: для него, его матери, сестры и секретарши, чтобы извиниться за свое поведение. Я хотела его одобрения на все это.
— Прекрасная работа! Здесь чувствуется настоящая любовь и привязанность, — две женщины восхищались моей картиной, где была изображена я и Гарри: когда я ушла с нашего свидания, а он пошел за мной и признался мне в любви.
— А я вижу обычного парня, который просто хотел защитить эту девушку, — знакомый голос раздался рядом с ними, и я узнала, что это был Гарри.
— И который не давал ей говорить, потому что ему нужно было срочно признаться в любви, — закончила я за него, засмеявшись. — Привет.
— Привет, — он прохрипел, смотря на меня. — Ты прекрасно справилась с этим...я был удивлен, когда получил приглашение.
— Это все для тебя.
— Для меня?
— Я же говорила, что хотела показать тебе, каким я вижу тебя.
— Мх, — он облизнул свои пухлые губы. — Я хотел бы помочь тебе в этом...как ты вообще добилась этого так быстро?
— Когда сердце художника или писателя страдает, то он создает шедевры.
— Значит, твоя боль настолько прекрасна?
— Думаю, что да. Твоя мать и Кетрин здесь? — сменила я тему.
— Да, — он указал на них. Они были в самом конце зала, так же восхищенно рассматривая мои картины. — Они стесняются к тебе подойти, так что...
— Я понимаю, — повернулась я к нему лицом. — Сандра?
— Вместо нее я пригласил Тома.
— Что?! — я громко спросила, и из-за спины Гарри появился мой брат. Том стал еще больше: его волосы стали темней, он был без очков, одет в черный костюм, а так же его руки были безумно накаченными.
— Я встретил его на одном из занятий по боксу. Ты знала, что он стал бейсболистом?
— Что?
— А ты думала, что я бросил тебя? Прости, что я не звонил, Лекси, но мой тренер запретил мне вообще связываться с Англией! — он набросился на меня с объятиями, и я растаяла в его руках.
Гарри, подмигнув мне, исчез в толпе людей, позволяя мне провести время наедине с моим братом, по которому я ужасно соскучилась.
***
Выставка закончилась, и я осталась одна посреди своих воспоминаний на холсте. Но мое одиночество продлилось не долго, потому что Найл зашел в зал, почти с уверенностью подходя ко мне.
— Давно не виделись, — он начал говорить.
— Знаешь, почему я позвала и тебя сюда?
— Нет.
— Хотела показать тебе, что тебе нет места в моей жизни, Найл, — сложила я руки на груди, стараясь сохранить милый тон. — Посмотри на эти картины и пойми, что тебя нет на них. На этих холстах лишь я, Гарри и мои дети. Моя семья. Мои друзья так же будут изображены на бумаге вскоре, поэтому тебе стоит быть для меня либо другом, либо никем. Я знаю, что это грубо, но ты должен знать, что я не хочу, чтобы Гарри страдал из-за этого. Он слишком не уверен в себе, когда дело касается нас, но я знаю, что мы будем вместе, мы переживем это. Но я не хочу, чтобы такие, как ты, говорили ему, что он недостоин такой жизни. Он чертовски достоин этого, потому что вырос, одержимый тем, что он ужасный человек, но это не так. Гарри — это самый прекрасный человек на свете, чтобы о нем ни говорили, ни писали. И я люблю его.
— Лекси.
— Просто либо ты приходишь на Рождество, как друг семьи, либо не приходишь совсем, — я сказала ему это, обнимая. — Спасибо, что пришел, была рада тебя видеть.
Выйдя на улицу, я была довольно собой, мне даже казалось, что дышать стало легче.
Я справилась, я защитила Гарри.
— Лекси? — Гарри позвал меня, стоя у своей машины.
— Что ты тут делаешь? — я спросила, подходя к нему с улыбкой.
— Мама и Кетрин поехали на шоппинг, чтобы быть готовыми к завтрашнему ужину, а я решил, что мне стоит подвезти тебя. Джо сказала, что вы вместе приехали, так что ты, — он стал распинаться, но я перебила его.
— Спасибо, что приехал за мной. Я просто не думала, что это будет так долго, дети устали, наверное.
Сев в машину, я стала рассказывать Гарри о сумасшедшей подготовке ко всей выставке. Говоря, я чувствовала себя живой, ведь мне было о чем рассказать ему, кроме детей и уборке, поэтому я уже считала, что достойна его уровня. И он слушал меня, задавал вопросы, даже предложил купить несколько картин, но я отказалась, так как будет странно смотреть на самих себя, на наше прошлое.
— И я счастлива, — выдохнула я, закончив свой рассказ.
— Я рад, — он улыбнулся, приглушая мотор, так как мы уже подъехали к дому.
— Все прошло идеально.
Гарри с нежностью смотрел на меня, и я ожидала, что он сейчас скажет, что возвращается домой, но вместо этого он сказал совсем обратное:
— Я улетаю в Америку на два месяца.
— Ч-то? — заикаясь, переспросила я.
— Я решил, что мне стоит поехать, это больше деньги. Я смогу закрыть все долги, а так же смогу заплатить за твое обучение в художественной школе.
— Откуда ты знаешь про школу?
— Я знаю больше, чем ты думаешь, Лекси, пора бы привыкнуть к этому. Я так же знаю, что ты сказала Найлу, так что надеюсь, что за это время ты поймешь правильно ли поступила.
— Америка, — произнесла я дрожащим голосом, сдерживая слезы.
— Пространство. Я вернусь до дня рождения детей.
— Прекрасно, — я, проглотив комок в горле, сказала. — Жду тебя и твою семью завтра на ужине.
Я хотела выйти, но дверь была заблокирована:
— Гарри, открой дверь.
— Не веди себя, как холодная женщина, не скрывай от меня своих чувств, пожалуйста, — говорил он, потянувшись ко мне, но я успела нажать на кнопку, этим самым разблокировав свою дверь.
— Ужин в шесть, — выходя, напомнила ему я.
Я смогла спрятать все свое горе как можно подальше от своего сердца, готовя целый день ужин с помощью бабушки. Для меня было неожиданностью, что к нам на помощь пришли Дакота и Кетрин. Они обе обняли меня, сами надели на себя фартуки, и мы готовили, как одна большая семья. Я видела как им обеим было сложно наблюдать за Скаем и Стеф, поэтому даже предложила им уже познакомиться, что было для всех неожиданностью.
Стеф сначала была в шоке, а вот Скай сразу обнял свою бабушку и тетю, и они повели их показывать наш дом, рассказывая, кажется, обо всем, что с ними случилось за их жизнь.
— Это самые прекрасные дети на свете, — Дакота расплакалась, когда Стеф обняла ее и поблагодарила за то, что она сделала ей прическу, уходя. — Ты прекрасно их воспитала.
— Спасибо, — я дала ей салфетку, отходя к плите, чтобы следить за курицей.
— Скай показал мне свои рисунки, у него талант, как и у тебя, — Кетрин сделала мне комплемент, садясь на стул рядом со своей матерью. Кстати, она все же стала учителем, как и мечтала.
— Спасибо.
— Гарри уже сказал тебе, что улетает в Америку? — Дакота спросила.
— Да, и я уважаю его решение, как и должна, — вздохнула я.
— Оу. И что ты будешь делать?
— Ждать его, наверное.
— Ты не будешь ничего делать, чтобы он остался?
— Мы расстались на время, чтобы научиться уважать друг друга, так что «нет», — ответила я, отходя от плиты. — Мне нужно собираться, вы справитесь без меня? — спросила я у троих женщин, которые кивнули мне.
(Olly Murs – Seasons)
И ужин прошел прекрасно: Дакота и Кетрин прекрасно ладили с детьми, моя бабушка так же была вежлива, пришла Зоуи с Найлом, Зейн с Келли, мой отец и Том. Гарри тоже был. Мы все вместе сидели за столом и вели себя, как настоящая семья. Все веселились, шутили, говорили тосты, я чувствовала всю эту прекрасную атмосферу, понимая, что такое может больше не повториться. Найл извинился передо мной, с Гарри они пожали руки, что означало конец их вражде, мой отец и Дакота разговаривали, как друзья, даже договорились встретиться. Но я все же заметила грусть в глазах Зейна, когда он наблюдал за Кетрин, которая играла с детьми.
— Ты ведь любишь ее, — я сказала ему, стоя рядом.
— Как и ты Гарри, просто одним суждено быть вместе, а другим нет.
— Любовь — это самое прекрасное чувство на свете.
— Согласен, — Зейн улыбнулся, подходя к Келли, которая стояла под омелой, и поцеловал ее.
Ужин закончился поздно, поэтому бабушка уехала раньше всех, а Зейн и Келли ушли последние, потому что они хотели объявить нам с Гарри, что женятся.
Я мыла посуду, когда услышала шаги позади себя, но не предала этому особого значения, так как знала кто это был.
— Я помогу, — Гарри сказал, стоя за моей спиной. Меня одурманивал запах его парфюма, как и всегда, но я старалась это игнорировать, отвечая «Нет, но спасибо». — Ты устала за сегодня, я же вижу.
— Всего лишь готовка, ничего особенного, — хмыкнула я.
— Сегодня Рождество, ты не обязана делать этого сегодня, ты же знаешь?
— В том и дело, что сегодня праздник, я должна была приготовить все это.
— Было очень вкусно, я еще не сказал тебе?
— Нет. Рада, что тебе понравилось, — я поджала губы, стараясь не издавать никаких признаков того, что я плачу.
— Платье на тебе тоже очень красивое.
— Мне нравится твой свитер.
— Спасибо.
Взяв полотенце в руки, я стала вытирать посуду, вставая на носочки, так как никогда не доставала до верхних шкафчиков без стула. И я думала, что мне никогда не удастся поставить чашку на полку, но Гарри помог мне это сделать. Его грудь соприкоснулась с моей спиной, а одна его рука легла мне на талию, и я вцепилась ногтями в раковину, чтобы не упасть. Я думала, что Гарри сейчас же оставит меня в покое, но он лишь ближе прижался ко мне, носом утыкаясь мне в волосы.
— Я скучаю по тебе, Лекси.
— Ты сам сказал, что нам нужно пожить отдельно, чтобы научиться принимать решения друг друга.
— Я знаю, я знаю, — он мотал головой, не отрицая этого, но все еще не отпускал меня. — Я люблю тебя.
— Иногда любви недостаточно, — я произнесла его же слова.
— Мм, — он промычал в мои волосы, прижимаясь ко мне своей промежностью, от чего с моих губ сорвался стон. — Я же знаю, что тебе это нравится, детка, — шептал Гарри, начав делать круговые движения своими бедрами, прижимаясь ко мне. — Ты все равно нуждаешься во мне, как и я в тебе.
Парень убрал мои волосы на другую сторону плеча, начав покусывать мою шею, впечатывая меня в раковину, из-за чего я уже начинала постанывать. Его длинные пальцы задрали подол моего платья, и вскоре они были внутри меня, из-за чего я пискнула. Боже, я так скучала по этому: по его длинным пальцам, которые входили и выходили из меня, грязным словам, что он сексуально нашептывал мне на ухо.
— Хочу тебя, — я ели как произнесла это.
— Я ждал этого, — Гарри ухмыльнулся, разворачивая меня к себе лицом, легко поднимая меня. Его ладони обхватили мою задницу, когда я ногами обвила его туловище, чувствуя его возбуждение еще лучше. Ближе. Его зубы атаковали мою шею снова, когда он прижал меня к стене, одной рукой держа мои руки, пока второй снимал мои трусики, откидывая их в сторону. Упав передо мной на колени, Гарри приподнял юбку моего платья, и его губы присосались к моей интимной точке, его язык был таким теплым.
— Господи, — я прошептала, пальцами зарываясь в его волосы, чтобы не упасть, так как мои ноги уже не держали меня. — Гарри...
Пока он поднимался, то своими руками снял с меня платье, утыкаясь носом мне в грудь, пока я занималась его одеждой.
— Спальня? — он спросил, когда я была уже без лифчика, а он в одних боксерах.
— Там дети.
— Значит, здесь.
Взяв меня за руку, он притянул меня к себе, с помощью страстного поцелуя отвлекая меня от того, что мы легли посреди гостиной. Было уже не так холодно, потому что я постелила теплый ковер и развела огонь в камине. Гарри уложил меня на ковер, сдерживая мои руки, пока оставлял на моей груди засосы, зубами оттягивая соски, не позволяя мне приглушать свои стоны. Его ладонь была прижата к моей промежности, поэтому я посчитала это своим шансом так же подразнить его: я взяла в руки его член, чтобы так же лишь возбуждать его, а не давать желаемое.
— Дразнишь, — он прошипел.
— Как и ты, — я рукой обвила его шею, сама направляя его член в себя. Мы одновременно издали ожидаемый стон, который говорил о том, что мы безумно соскучились друг по другу.
Утром меня и Гарри разбудили громкие шаги и крики наших детей, которые проснулись и спускаются на первый этаж.
— Гарри, — я пропищала, прикрывая свое обнаженное тело диванным одеялом, пока он находился в шоке.
— Тихо, просто сделай вид, что это нормально, — он сказал мне это на ухо, прижимаясь ближе, так как одеяло прикрывало лишь одну меня.
Дети, не замечая нас, подбежали в первую очередь к рождественской елке, ища там свои подарки. Когда они нашли их, то увидели нас, без каких-либо стеснений, подбегая, чтобы рассказать о том, что подарил им Санта.
— Кукла! — Стеф ярко улыбалась.
— Костюм железного человека! — Скай стал пытаться надеть этот костюм.
— Вам нравится? — я неуверенно спросила.
— Да, очень! — оба ответили они.
— Тогда идите к себе и пишите письма с благодарностью Санте, — Гарри сказал детям, и они без каких-либо упреков и вопросов убежали к себе в комнату. — Это было легче, чем я думал, — он рассмеялся, падая обратно на спину, расслабляясь.
— Гарри, — я закатила глаза, вставая, прикрывая свое тело одеялом.
— Что не так?
— Это было не по-родительски, ты знаешь это? — я стала искать свое платье, потому что нижнее белье было искать бесполезно. — Во сколько у тебя самолет?
— В два часа.
— Ладно.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
— Если ты можешь, конечно. Я хочу убраться и начать заниматься бумагами, которые прислали мне.
— Я думал, — он прочистил горло, — что теперь мы вместе.
— В этом нет смысла. Ты уезжаешь до дня рождения детей, так что я не хочу тратить...
— Я понял, — зеленоглазый нахмурился, начав собирать свои вещи. — Ты, видимо, стала очень самостоятельной без меня, так что я рад этому и ухожу.
— У тебя есть карьера, а у меня пока ничего стабильного, так что это будет честно.
— Я понимаю, — он надевал уже брюки, пока я все еще искала свое белье. — Я хоть приглашен на праздник?
— Да, конечно.
— Хорошо.
Гарри вышел из дома, попросив лишь попрощаться с детьми вместо него.