Глава 20. Ночь в душе твоей
Ночь в душе твоей отражают зеркала,
Прежних дней метель и костры людского зла.
Капли боли в них и кристаллы слёз -В глубине всё, что не сбылось...
Видишь там себя в блеске счастья и любви,
В зеркалах всегда остаётся след судьбы.
Время не догнать, нас не изменить,
Не связать порванную нить...
Дни шли, а состояние Одри становилось хуже. Не физическое, а больше моральное. Хотя, хромали оба... Но тем не менее её коллеги, все до единого, пытались её поддержать, видя, что их сотрудник увядает на глазах.
Девушку мучали кошмары. Пустые тёмные тени тянулись к ней, кричали, молили о помощи, но их лиц она не видела. Сплошная тьма.
Итогами всего этого стало то, что оценщика почти полностью перестала выходить из собственной комнаты, мало спала, чтобы как можно меньше видеть все те ужасы, которые приходили к ней с наступлением ночи. И это очень выматывающе.
По поводу работы, Одри обговорить всё с Микаэлем, сказала, что приболела и не очень хорошо себя чувствует. Лжи, как таковой, здесь не было, поэтому девушка не стыдилась, но нутром чуяла, что начальник догадывается о её недоговорках.
Время тянулась, как казалось бы, медленно, но на самом деле летело стремительно.
Оценщика даже порой не вставала с кровати, у неё жутко болело тело и голова, но она заставляла себя делать хоть лёгкую разминку. А в душе... В душе было пусто. Чёрная дыра. И Одри ощущала, что определённо там чего-то не хватает - воспоминаний.
Да, именно их. Микаэль говорил, что к ней когда-то что-то должно вернуться. Но когда?
«Мозг понимает, что чего-то не хватает и заполняет пустоту самостоятельно. Только почему именно кошмарами?»
Одним из предположений было сама категория состояния - что ещё может быть во время беспрерывной печали и страхов?
Вторым объяснением можно было выделить то, что утерянная часть воспоминаний и то, что происходило в тот день было чем-то страшным... Где-то в глубине девушка помнит это, вот и воображение старается воспроизвести таким образом. Но в эту версию, хоть и в самую логичную, верить очень не хочется. Может дело в том, что Одри как-никак человек ей тоже страшно...?
Но вот к счастью или к ужасу, в один прекрасный день девушку замучала головная боль, она прилегла поспать на полчасика и... И во сне она уже увидела четкие образы. Все или нет - неизвестно, но колоссальную часть точно.
Она находилась в большом тёмном лесу, шла на какой-то огонёк, хромая на одну ногу, чувствуя тёплые кровавые струйки, текущие по рукам и лицу. Слышала пронзительный волчий вой за своей спиной, чувствовала чьё-то дыхание, но обернуться не могла... А потом замелькало лицо Мора, Уильяма, которого девушка сразу вспомнила. То, как они терзали её, били. То, как гнались за ней.
Как же Одри выжила?
А Рут... Что случилось с ней?
Всё было настолько чётким и будто бы реальным, что Одри вздрогнула и проснулась именно на том моменте, когда во сне её дыхание и биение сердца оборвались.
Она вскочила, чувствуя, что по спине бежит холодный под, а дыхание сбилось настолько, что воздуха не хватает. А на душе так паршиво...
«Этого... Этого же не может быть. Я же цела, на мне нет даже следа того, что происходило во сне»
Изо всех сил Одри старалась мыслить рационально. Найти объяснение таким реалистичным сновидением. А самое главное то, что всё, происходившее там, сам мозг отказывался относить в категорию "разыгравшейся воображение". Захотелось расплакаться, закричать, ущипнуть себя и понадеялся, что ей всё просто кажется. Хотя, ладно, может ещё рано разводить панику...
Так легко подумать об этом, но так сложно сделать.
Стараясь бороться с собственными противоречиями, девушка решила отвлечься. Поднялась с кровати, поправляя слегка мятую домашнюю футболку до колен и направилась в душ.
Включила сильный напор воды и встала под град капель прямо в одежде. Это являлось очень хорошей практикой для избавления от стресса, для расслабления...
Одри прикрыла глаза, чувствуя, что капельки бьют в лицо, зависают на ресницах, стекают по волосам, а одежда постепенно впитывает в себя влагу, становится тяжелее и тяжелее.
Вскоре она сползла по стене, осела на пол и закрыла голову руками. Это не помогает... Мысли становятся всё хуже и хуже. Нет, как бы сильно не хотелось не верить, похоже, придётся всё-таки отойти от скептики. За столь короткий промежуток работы в «Астрее», она успела повидать реально многое. То, чего бы в своей обычной и нудной жизни точно не увидела.
Это уже заставляло задуматься над верой в то, что вокруг происходит реально что-то необычное.
По щекам покатились солёные льдинки, смешались с льющей сверху водой и пропали в ней. Одри заплакала.
Да, заплакала... Всё от того, что она в полном замешательстве. Как дрейфующая лодка в океане во время штиля. Не знает, что делать, как думать, как реагировать.
Это всё так сложно.
Стоило ей закрыть глаза, как в наступившей темноте вспыхнули образы из сна, обезображенное лицо Мора, от чего-то разобранный Уильям и рыдающая Рут.
По телу побежали мерзкие мурашки, когда в воспоминаниях из кошмара всплыли касания мужчин к её коже, терзания ножом, нарочито-ласковые обращения, за которыми следовали удары. Кнут и пряник. Только наоборот.
Натянув и сжав волосы у корней, девушка откинула голову на кафельную стену, ударяясь затылком и не обращая внимание на затекающую в ноздри и рот горячую воду напрягла ладони, слегка сгибая пальцы, чтобы ногти острыми краями пошли по коже.
Щёки, шея, ямочка меж ключиц... Вместо своих ногтей Одри помнила холод стали. Обжигающий до слёз.
Потом оценщица отдалилась затылком от стены, посмотрела на покрасневшие полосы, теперь украшающие шею и открытую часть плеч.
Она злилась, так сильно злилась, что теперь впилась ногтями в собственные запястья, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Бороздки мгновенно отпечатались на бледной коже, перекрыли своей яркостью синие переплетения вен.
«Я схожу с ума»
Новая мысль причинила ещё больше боли, усиливая терзания в душе. Как же в жизни всё пошло не по плану, заставив сойти с правильного пути.
—Одри... —услышала собственное имя девушка каким-то чудом. Даже брызжущие во все стороны горячие капли, такие громкие, как будто бы притихли.
Думая, что ей опять мерещится, но всё же несмотря на это, оценщица поднялась к кафеля, выключила воду и, нахмурившись, решила выйти из ванны. Посмотреть в лицо тому, что сводило её с ума, мешало спать, нагоняло кошмары... Почему-то показалось, что в своей комнате она увидит Мора. С его сумасшедшей и грязной улыбкой, почерневшими глазами.
Одри вылетела из ванны, невольно зашмурившись и пытаясь смахнуть новые непрошенные слёзы.
—Одри, вы...
Голос, раздавшийся так близко не напугал, а удивил. Она распахнула веки, приоткрыла рот.
Перед ней стоял не менее поражённый и замолчавший начальник. Он поменялся в лице, удивлённо поднял брови. Но смотрел только в глаза.
Тишина нарушали только стучащие об пол капельки воды, спадающие с мокрой футболки и волос девушки.
—Я...,—она прерывисто вздохнула, всхлипнула и тут же спрятала руки за спину, опустила голову, прикрывая лицо и поникший взгляд спавшими на лицо волосами. Словно нашкодившиц ребёнок перед родителем, который вот-вот его отругает.
К сожалению, такая ситуация была знакома Одри. Девушка никогда не забудет, как стояла перед отцом и старалась не плакать, спрятать слёзы, перестать всхлипывать... А его молчаливый укор был хуже всех пыток на свете.
«Терять мне уже нечего»
После этой мысли она задрала подбородок и снова посмотрела на Микаэля, полными слёз глазами.
—Мне вернулась память. Но я знаю, что не полностью,—твёрдо заговорив, оценщица мелко дрожала отнакатившего холода. Мужчина увидел это, уже собирался двинуться к её кровати и стянуть с неё плед, но Одри остановила его жестом руки,—Микаэль, мне нужно знать всё. Не важно, какой будет эта правда.
Когда она выдавила из себя последнее, то всё-таки вновьь опустила глаза, вперив их в махровый серый ковёр, на котором теперь были тёмные пятна от воды. Оценщица не выдержала серых глаз, которые смотрели на неё так... Сочувствующе, с нескрываемой болью.
—Хорошо,—его ответ был кратким, а прозвучал он мгновенно, без раздумий. Микаэль хотел добавить ещё что-то, но не дав ему сказать, Одри качнула головой.
—Пожалуйста, ничего не говори по этому поводу,—она сразу поняла, что хотел сказать начальник. Он хотел попросить её снять мокрую одежду, закутаться в одеяло, плед, во всё тёплое, что было в комнате. Хотел попросить протянуть исцарапанные руки и осмотреть их. Хотел успокоить, заверить, что всё будет хорошо...
—Подойди ко мне,—следующие слова дались начальнику заметно тяжелее. И вот, его плечи снова сдавил непосильный груз ответственности. За то, что не смог уберечь её от всего этого, хоть и очень хотел...
Одри вытерла слёзы, послушно сделала пару шагов вперёд, останавливаясь тогда, когда оказалась почти вплотную к Микаэлю.
Она замерла, затаив дыхание и глядя лишь в его глаза, в буре эмоций которых можно было утонуть.
—Возьми меня за руки,—он же выдохнул, будто бы собираясь с силами, а после протянул ей свои ладони. Девушка и без того чувствовала так и веющее от начальника тепло, а стоило взять его за руки, то она ощутила, насколько они горячие. Так быстро согревающие её холодные ладони, на которых были едва заметные капельки крови,—А теперь закрой глаза.
И Одри послушно последовала его голосу. Такому мягкому, тихому... Хотелось идти за ним, внимать ему и десприкословно слушаться.
Стоило оценщице закрыть глаза, как она сквозь веки заметила яркое золотое свечение, но открыть глаза не посмела. Лишь перестала дышать, слыша гулкий стук собственного сердца и чувствуя, словно что-то проникает в её сознание. Неспеша, педантично. Стараясь не причинить боли и не напугать.
Оставалось только ждать... И она дождалась.
Спустя пару мгновений перед глазами Одри замелькали образы. Те, которые она видела во сне и те, о которых даже не смела догадываться.
Она увидела огромного чёрного волка, безжалостно рвущего Уильяма, Мора, пробравшегося в её комнату, телевизор, неожиданно заговоривший голосом мамы... А потом и свою смерть. Тихую, болезненную. Которую прервал яркий и всепоглощающий свет, спустившийся к ней словно с небес. Хотя, он и спустился оттуда.
Золотое свечение неспешно и величаво прошло сквозь дыру в куполе церкви, зависло над огромной люстрой и... И потом в этом свечении Одри разглядела Рафаила. За его спиной были огромные белоснежные крылья, а глаза светились белым. Он был словно Бог, спустившийся к своим детям.
Только этот Бог послужил им погибелью, а не прощением грехов. Церковь запылала, а люди, находящиеся в ней ослепли, мучаясь от чёрного дыма, рвущего легкие на части хуже любой собаки.
Оценщица в тот момент знала, что уже почти умерла. Думала, что от смерти её отделяет лишь адреналин, запустивший мозг и мысли.
Но тут она слышит вкрадчивый голос, вызваляющий из пучины тьмы... А после видит то, как Микаэль опустился перед ней на колени.
Во всех его движениях была уверенность а том, что он делает, но дрожание рук и испуг на лице убрать он не мог, как бы не хотелось. Мужчина прижал обессиленное тело к себе, стал слушать тихое биение сердца, стучащего по инерции. И в этот момент ничто не могло отвлечь его от неё.
Из его рук просочилось тепло, согревающее и вызывающее дрожь по всему телу. Одри видела, что её раны стали затягиваться, улыбалась, как умалишённая. Что же это за волшебство?
Потом в задымленную церковь влетели Кассиэль и Фелония, пытающиеся позвать начальника на выход. Но тот совершенно не слышал их. Он слышал только дыхание той, кого был готов спасти даже ценой собственной жизни...
Когда выстроившийся между их мыслями мост разрушился, то Одри испуганно вздохнула, распахивая глаза и чуть ли не падая назад.
Микаэль заметил это сразу, протянул руку дальше, хватая девушку за талию и удерживая её, чтобы она не упала.
У неё просто не было слов. Из глаз заструились слёзы, а сердце предательски ёкнуло. Она точно не спит?..
Рафаил - ангел.
И это у оценщицу было совершенно не вопросом. Эта мысль отпечаталась, как факт.
—Это всё правда?—её голос был на удивление спокоен, когда она спросила это, глядя начальнику прямо в глаза.
—Это всё правда,—Микаэль кивнул, внимательно наблюдая за реакцией Одри.
Девушка вздохнула. Поняла, что то, что она только что узнала было успокоением, а не окончательным добиванием. Значит, существуют высшие создания, подобные Богу?
И это не пугало. Вызывало благоговение, желание неустанно молиться этим существам...
—Все в агентстве... Такие, как Рафаил? Бого... Подобные?—следующий робкий вопрос вылетел из уст, с уверенностью, что ответ будет положительным.
—Да, Одри, мы все бессмертные,—кивнул Микаэль. В его глазах отразилась вина. За всё то, что он утаивал и недоговаривал. Может, знание могло изменить ход событий, не заставить её пережить всё те ужасы..,—А сейчас тебе нужно пережить это потрясение, согреться и залечить раны.
Его спокойствие разлетались очень быстро. Девушка кивнула и будто-бы в прострации направилась к шкафу, слегка пошатываясь.
Начальник учтиво отвернулся к стене, сложив руки на груди и тихо ожидая.
Одри скинула с себя мокрую футболку, бельё. Потом надела теплую кофту и штаны, разворачиваясь и садясь на кровать. Пустой взгляд теперь буравил стену. Кричать и не верить нет сил. Смысла в этом нет, ведь она верит.
Микаэль тем временем развернулся, подошёл к её кровати и после одобрительного взгляда со стороны девшки сел рядом.
Она самостоятельно и без просьбы добровольно протянула ему руки, зная что он попросит.
Подняв серые глаза на Одри, мужчина аккуратно провёл кончиками пальцев по её запястьям. Из-под подушечек прорвалось знакомое тёплое свечение, стирабщее после себя все раны.
—Позволишь..?—взгляд напротив стал более мягким, неожиданно ласковым, когда переместился на расцарапанную шею и ключицы.
В ответ девушка робко кивнула, стыдливо опустила глаза, тяжело вздохнув.
Тонкие изящные пальцы коснулись её кожи на шее, вызывая ворох мурашек. Щекотно...
Но это ощущение продлилось несколько секунд, пока свет не прошёл по всем бороздам.
Потом начальник отстранился, но остался сидеть напротив.
Ждет увидеть от Одри какую-то реакцию? О, нет, её не последует. Не сегодня. А вопросы непременно зададуться, но не сейчас.
—А теперь нужно поспать, Одри,—Микаэль встал с кровати вместе с ней, сам расправил постель, а потом уложил девушку, накрывая её одеялом. И видя страх в глазах, которые она изо всех сил старалась спрятать от него. Знал, чего она боится,—Я буду здесь. Кошмаров не будет.
И только удостоверившись, что начальник сел на край кровати, оперевшись руками на постель. Что он посмотрел на неё, согрел холодом светлых глаз, она закрыла свои, зарывшись в одеяло и всем нутром чувствуя, что в душе у Микаэля такая же буря, как и у неё. Только вот эмоции у них выходят по-разному.
—Засыпай...—тихий, полный горечи голос добавил тепла в холодную комнату, помогая уснуть.
Всё обязательно наладится.