Свет Былой Любви

Одри распрощалась с начальником и направилась в свою комнату, провожаемая его внимательным и чутким взглядом.

Вернувшись к себе, она опустилась на кровать, делая глубокий вдох и невзначай кладя ладонь на грудь, туда, где билось сердце. Точнее не билось, а безумно колотилось, гулко отдавая стуком во всём теле.

То, что произошло между ними пару минут назад... Было волшебно. И девушка, естественно не жалела о сделанном. Кажется, с каждым днём их взаимоотношения набирают всё больше и больше оборотов.

Честно, она даже не докадывалась, что Микаэль на самом деле такой... Такой! Даже нет слов, как описать. Идеальный... И оценщица не устанет признаваться в этом и думать об этом.

Мотнув головой, она с самой себя. Дотронулась тыльной стороной ладони до своей буквально пылающей щеки. Хм, может всё в алкоголе, хоть она и выпила щадящую дозу.
Хотя, что таить... В этом виноват Архангел.

Одри пару минут сидела и просто дышала, успокаиваясь.

Потом, когда жар покинул тело и мысли, она открыла свою прикроватную тумбочку и стала копаться там.
Ещё давно девушка делала себе небольшую записную книжку с номерами телефонов друзей, знакомых, нужных ей людей, чисто на всякий случай. И вот этот случай настал.

Найдя её, оценщица принялась искать номер старой студенческой знакомой - Лэйн.

Когда они только-только разминулись, то Одри подумала, что они могли бы стать хорошими подругами... Но жизнь распорядилась по-другому.

Чем дольше девушка листала книжку, тем больше погружалась в воспоминания.
Раньше у неё было много друзей, со всеми она поддерживала связь, часто гуляла с ними.
А сейчас всё поменялось с ног на голову.
Но, что не делается - все к лучшему.

Наконец, Одри нашла нужный номер. Не спеша ввела его и немного поколебалась, перед тем как нажать "позвонить".

Вот пошли и гудки. Первый, второй...

—Алло?—голос Лэйн девушка узнала сразу. Он был слегка сонным и оценщица уже начинала корить себя в том, что звонит так поздно.

—Алло, привет, Лэйн. Узнаёшь?—спросила она, садясь поудобнее на кровати и подтягивая ноги под себя.

—Одри? Привет, рада тебя слышать,—криптограф узнала её. По голосу девушки было слышно, что она улыбается.

—Прости, я, пожоже, тебя разбудила... Как твои дела?—оценщица и сама теперь улыбалась. В душе разлилось тёпло от такой простой вещи, как телефонный разговор.

—Всё хорошо, а твои?

После этого Одри ещё долго говорила с Лэйн. О том, что нашла новую работу, о том, что... Всё хорошо.
Потом слушала и о ней. У университетской знакомой тоже было все нормально по её словам, но особо подробно о своей жизни она не рассказывала.

Прошло двадцать минут и только сейчас оценщица поняла, что пора переходить к сути.

—Лэйн, а ты еще занимаешься криптографией?—наконец спросила Одри, чувствуя ловкую неловкость. Честно, не хочется, чтобы знакомая думала, что ей звонили только для этого... Хотя, частично так и есть.

—Да. Что-то случилось?

—Ну, если в общем, то там, где я работаю нужна помощь с одним документом... И я хотела бы попросить тебя взглянуть на него, если, конечно, ты не будешь занята и тебе не сложно,—оценщица нервно сжала покрывало под собой, надеясь на положительный ответ.

—Конечно, хорошо. Скинешь мне адрес и я подъеду. Ты же сейчас в городе, где училась?—Лэйн думала недолго. И Одри была искренне рада этому ответу. Выдохнув, она улыбнулась и, расслабившись, откинулась назад.

—Ага. Большое тебе спасибо, правда... Я попрошу, чтобы за тобой приехали, поэтому не утруждайся,—оценщица сразу подумала о том, что потом нужно будет отблагодарить старую знакомую за помощь. Но это позже,—Всё, не буду мешать тебе. Спокойной ночи.

—И тебе спокойной ночи. Звони по чаще..,—по голосу Лэйн можно было предположить, что она улыбается.

—И ты тоже.

На этом их телефонный завершился.

Отложив мобильный, Одри поняла, что очень сильно хочет спать. Намного сильнее, чем разбираться с делом Зверя, поэтому....
Она переоделась в ночнушку и улеглась под одеяло, засыпая моментально.

—Одри,—началось... Она услышала тихий шёпот. Вокруг темнота.
Девушка на удивление как бы находилась в сознании, хоть и понимала, что сейчас начнётся сон.

Картинка неспеша проявлялась.
Она снова дома. В гостиной.

За окном бушует гроза, сильный ветер рвёт листья с деревьев прямо с ветками, дождь барабанит по стёклам...
Одри обвела себя взглядом. Мокрая и в грязи с ног до головы, по волосам стекает вода, а под поломанными ногтями запеченая кровь.

Неожиданно её бок пронзила сильная боль. Схватившись а него, она медленно осела на пол, тихо скуля от ощущения, будто бы её ребра выламывают и крошат.

В жизни оценщицы не было такого дня. Это не воспоминание, что очень странно с учётом того, что до этого к ней приходили кошмары лишь из воспоминаний...

—Смотри на меня, дрянная девчонка,—уже знакомый строгий голос хлестанул по лицу, будто бы пощёчина. Девушка подняла полные слёз глаза, глядя на стоявшего перед ней отца.

На его лице злоба. Он смотрит на неё так надменно, что внутри всё сворачивается...

Хочется закричать, прошептать "не надо", но это будет бесполезно. Потому даже не стоит пытаться.

Вот начищеная до блеска лакированая туфля отца ударяет ей Одри в нос, заставляя с хрустом закинуть голову назад и удариться затылком об деревянный пол, кажется, потерять сознание... Но нет, девушка не отключилась. Лишь упала пластом, раскинув руки в стороны и чувствуя, что в глотку затекает собственная солёная и горячая кровь.

Выхода нет.

—Думала, что получится сбежать, спрятаться, да? Он всегда заберет своё,—нарочито ласковый голос зазвучал над самым ухом. Папа опустился на корточки перед дочерью, с напускным сочувствием посмотрел ей в лицо,—Ты же красивая, доченька. Умная, добрая... Будет так жаль тебя ломать. Или ты всё-таки выполнишь свою миссию, ради которой была рождена?

Большая мужская ладонь легла ей на затылок, нежно гладя по волосам, приподнимая голову.
Девушка начала кашлять. Подняла полный гнева взгляд на родного, но слишком ненавистного и чужого ей человека, внимательно глядя а его глаза...
Запачкав кровью белый ворот его рубахи, она отвернулась, сдерживая стон, вызванный невообразимой болью теперь уже по всему телу.
Одри поняла, что перед ней совершенно не её отец.
Кто-то просто очень похоже играет его роль.

—Моё дело предложить,—улыбнувшись, мужчина замахнулся и влепил ей сильную пощёчину, заставляя посмотреть на себя. Потом дёрнул руку вниз, хватая волосы девушки и ударяя её об пол,—Я ВЫБЬЮ ИЗ ТЕБЯ ВСЮ ЭТУ ДРЯНЬ!

Удар шёл за ударом. Сильные руки спустились к её шее, хватая что есть сил и силясь придушить. В ушах уже звенело, перед глазами всё плыло... Но Одри не издала ни звука. Не сомкнула веки.
Одним своим потускневшим и уже постепенно теряющим осознанность взглядом она показывала свой бесконечный укор.

—Может, ты передумала?—отец отпустил и девушка едва слышно судорожно вздохнула.

—Я не передумаю,—перед её глазами встала чёрная пелена, а тело охватила дрожь. Стало невыносимо жарко, будто бы в венах забурлила кровь... И тогда она приподнялась. Смутно видя силуэт папы раскрыла ладонь и ударила его со всей силы. Послышался тихий низкий смех. Известный ей, но оценщица не могла вспомнить, кому он принадлежал.

—Хорошо.

Одри проснулась из-за того, что ей не хватало воздуха. Схватив себя за шею она захрипела, пытаясь сделать вдох. И это у неё получилось.

Сидя на кровати, видя перед глазами мелькающие чёрные точки и слыша то, как кровь стучит в вискх, девушка старалась отдышаться и перестать дрожать. Не получается.

Судорожный вздох... Она прикрыла глаза, чтобы голова не закружилась ещё больше из-за стробоскопа из Блик, вставшего в глазах.

Выдох...

Откинув одеяло, Одри посмотрела на свои ноги, руки - вроде целы. Нет ни следа от ушедшего сна.

Взгляд перешёл на так сильно дрожащие ладони, а потом оценщица почувствовала неладное, увидев под ногтями кровь.

Она встала с кровати и направилась к зеркалу.
И каков же был ужас, когда девушка увидела в отражении свои покрасневшие от слез глаза... Расцарапанную и украшенную красными бороздами от основания и до самых ключиц шею и седую прядь волос, упавшую на щеку.

Одри потеряла дар речи, глядя на себя, будто бы на другого человека.

—Твою мать..,—собственный голос был очень хриплым и тихим. Она же не кричала во сне...?

Простояв ещё пару секунд, девушка вернулась к кровати. Запрыгнув на неё поспешила к своей тумбочке. Достала оттуда вату, спирт и краску для волос, так давно валявшуюся там ещё с самого приезда.

Сперва она щедро намочила кусок ватки дезинфецирующим средством и, морщась, поднесла его к ранам, протирая их.
Боже, как больно...
Хмурясь, оценщица протёрла все царапины, делая перерывы на то, чтобы отдышаться и тихо прохрипеть от боли.

Далее пришлось вскрывать старый баллончик, не внушающий доверия, брать теперь уже пепельно-белую прядь между пальцев, возвращаться к зеркалу и пшикать аэрозолью в несколько слоёв, чтобы закрасить седые волосы в родной каштановый цвет.

Это же насколько нужно испугаться, чтобы поседеть... Чтобы располосовать собственную шею, сорвать голос и очнуться не в психиатрической больнице.

Через пару минут у Одри получилось закрасить прядь. Только вот на фоне всех она выделялась. Была более светлой, хоть и едва различимой.

Прибрав всё обратно в тумбочку, девушка остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Даже думать не хочется о том, что ей снилось... Очень страшно вновь вернуться к этому. Но одна мысль червём копошится в голове, нагоняя противных чувств:

«Кажется, я схожу с ума»

Оценщица наспех переоделась в первую попавшуюся теплую одежду и полетела вниз по лестнице, спеша на улицу. Срочно нужно спокойствие и уединение сада, его безмолвная тишина.

Завязав на шее легкий шарф, чтобы на всякий случай скрыть свои увечья  от посторонних глаз и надев пальто, Одри вскоре оказалась на улице.

Холодно... Но, к сожалению, не достаточно, чтобы снег не таял.
Влажный, он хлюпал под ногами, когда девушка шагала к саду, оглядывая все вокруг.
Белая тонкая пелена растаяла ещё не до конца, все еще покрывая землю и прикрывая голые ветви деревьев.
А ещё показывая то, кто ходил по нему... Но, пока, кроме следов, остававшихся после себя оценщица больше не видела никаких.

Она осторожно и тихо вошла в сад, встречаемая лишь безмолвной скорбной статуей, припорошенной снегом. Розы у её подножия ещё нет... Сколько же вообще время?
Не важно.

Потом Одри подошла к скамье, стряхнула с неё белые хлопья и села, уперев локти в колени и уронив голову на руки.

На морозном воздухе стало легче. Голова перестала болеть слишком сильно, да и паника потихоньку сходила на нет.
Но всё равно мысль о пережитом кошмаре встала на якорь, не желая уходить.

Но в душе так пусто, хоть и больно...

Девушка подняла глаза лишь тогда, когда услышала Тихий скрип снега. Из-за торчащих в разные стороны веток куста вышел волк.

Вальяжно, тихо, чуть преклонив голову к земле он подошёл к Одри, останавливаясь напротив неё.

—Как ты вовремя, малыш,—она не могла не хмыкнуть, осторожно вытягивая руку ему навстречу и раскрывая ладонь. Тёплый влажный нос тут же уткнулся а неё, а тёплый язык лизнул пальцы, щекоча.

Оценщица посмеялась, перешла на его черную и мокрую, похоже от снега, шерсть.

А потом она вновь погрузилась в свои мысли, едва слышно вдохнув и опустив взгляд. Сидит, как ни в чем не бывало, а следовало бы рассказать обо всём Микаэлю, попытаться что-то предпринять. А что если Зверь так связывается с ней, пытается убить её во сне...

—У-у-ув?—волк подошёл ближе, тихо заскулил поднимая морду и прижимая уши к голове, глядя на Одри так пронзительно.
Будто бы читая её мысли и видят, что ей плохо...

Животное положило свою большую морду ей на колени, настойчиво призывая его погладить.
И девушка погладила, ведясь на его манипуляцию и такие милые пронзительные ярко-золотистые глаза.

—Гав!—довольный ласками, волк прикрыл глаза и завилял хвостом, прямо как домашний пёс.

Тут же вновь послышался хруст снега. Только более отчётливый и громкий.

Обернувшись, Одри увидела движущегося к ним Кассиэля.

—Доброе утро,—как всегда хмуро проговорил он, подходя ближе.

—Действительно. Впервые ты не подкрался ко мне со спины и не напугал,—в ответ фыркнула оценщица, убирая ладонь со зверя, перевёвшего внимание на мужчину.

—Специально шёл громко, чтобы ты не поседела от испуга,—он закатил глаза, смахнул снег с противоположной скамейки и тоже уселся на неё, подзывая к себе волка.

Поседела...

Опустив глаза, Одри кивнула, поджимает губы.

—Уже придумала ему имя?—она не видела лица Кассиэля, но знала, что он доволен. Как и животное, которого усердно чешут за ушком.

—А можно?—прочистив горло спросила она, обхватывая себя руками и стараясь незаметно поправить шарф.

—Конечно.

—Тогда...,—подняв глаза, Одри вытянула руку, поранив к себе волка, который уже устал ходить туда-сюда,—Будешь Бруно.

Она сказала это как факт, ожидая реакции умного зверя.
Он сначала будто бы скептически фыркнул, а потом высунул язык, щурясь. О, похоже, одобряет.

—Вот и всё, ему нравится,—Кас улыбнулся, сложив руки и уперев локти в колени. Его взгляд перешёл на статую Астреи... А потом вернулся на Одри.

—Ага... Слушай, Кссиэль, а тут где-нибудь есть гвозди, доски и молоток?—перевела тему Одри, внезапно задумавшись.

—Есть, а что?—он вопросительно аыгнул бровь, явно не понимая, зачем ей такой интересный набор.

—Хочу сделать ему будку... Он весь мокрый от снега,—кивнув на Бруно, севшего на плитку и махающего по ней хвостом, ответила девушка, неловко усмехнувшись.

—Он дикий зверь. Зачем она ему?

—Не важно, просто дай мне гвозди, доски и молоток!

—Как же с тобой тяжело... Хорошо, я сделаю ему будку, только не обижайся, если он её погрызёт, но жить там не будет,—всё-таки мужчина сдался и закатил глаза.

—Спасибо!—а Одри обрадовалась, благодарно улыбнувшись ему.

Наступило молчание.

Девушка неторопливо гладила Бруно, забывая в это время обо всём...

Но тут зверь, Одри и Кассиэль синхронно повернули головы в одну сторону.
Они услышали шаги. Быстрые и громкие, направляющиеся в их сторону.

—Всем доброе утро,—это был Микаэль.

Начальник подошёл ближе, приветственно кивнув коллегам. Девушка, вглядевшись в его лицо, заметила, что он необычайно напряжён - челюсти крепко стиснуты, взгляд сверкает блеском отполированной стали, а брови нахмурены.

—Не хочу прерывать вашу беседу, но, Кассиэль, мне нужна твоя помощь. Рафаил увидел, что копью Лонгина что-то угрожает. Сомнус и Фурий отправились на небеса,—
Кас, услышав это, без промедлений встал со своего места. А взгляд Микаэля перешёл на оценщицу,—Одри, а вам придется побыть в особняке одной.