Хвост Времени

Последние капли расплавленного солнца стекали за горизонт, уступая власть долгожданным сумеркам. Воздух, еще недавно густой и обжигающий, как раскаленное стекло, теперь струился прохладными, бархатистыми потоками, неся аромат нагретой за день хвои и далеких лугов. Прощальный луч, словно золотистая стрела Аполлона, пронзила облака, выплеснув на небосвод фантасмагорию красок: пурпурный пламень перетекал в нежную сиреневую дымку, а по краям небо дышало глубоким ультрамарином.

Ветерок, словно невидимый резчик по воздуху, вырезал замысловатые узоры в кронах вековых дубов, окружавших гильдию. Листва шелестела тихой, многослойной симфонией, аккомпанируя переливчатым трелям невидимых в сгущающихся тенях певчих птиц. Их голоса, чистые и звонкие, как хрустальные колокольчики, сплетались в причудливый гимн уходящему дню.

Два десятилетия канули в Лету с той поры, как земля Фиора содрогалась под натиском Тартароса. Шрамы затянулись, выросли новые деревья... и новые маги.

Внутри «Хвоста Феи» – этого вечного эпицентра хаоса – бушевал привычный ад. Отсутствие нового мастера Лексуса и грозного семейства Фернандесов на магическом совете стало сигналом для Нацу Драгнила и Грея Фуллбастера развязать очередной апокалиптический поединок. И, как искры от костра, к нему мгновенно пристали остальные согильдийцы.

Зал гильдии напоминал поле боя после артобстрела. Воздух гудел от энергии и криков, вибрировал от ударов, звенел осколками. Где-то с грохотом рухнул стол, где-то звонко брызнуло стекло. С завидным постоянством вверх взмывала очередная порция одежды Фуллбастера – бессмертная традиция, ставшая визитной карточкой этого безумного дома. Но сегодня к привычному ансамблю разрушений добавились новые ноты – дети легендарных магов, хотя и не все из молодой поросли присутствовали.

У массивной, потертой временем и кулаками барной стойки, уткнувшись лбом в сложенные крестом руки, сидела Корделия Драгнил. Ее волосы, длинные и светлые, как спелая солома под августовским солнцем, струились по плечам и спине живым водопадом. Двадцатидвухлетняя девушка была воплощением мощи и грации: пышные формы, унаследованные от матери Люси, сочетались с подтянутой, спортивной фигурой бойца, а пронзительные, изумрудно-зеленые глаза – точная копия глаз ее отца Нацу – горели сейчас скукой и тлеющим раздражением. Ее наряд – короткий, облегающий черный топ, спортивные брюки, перехваченные ремнями с металлическими бляхами, и тяжелые, видавшие виды ботинки – кричал о готовности к действию. Но сейчас действие замерло, и Кори тонула в пучине безделья.

Глубокий, томный вздох вырвался из ее груди. Она подперла подбородок кулаками, ее взгляд скользнул к Мираджейн Джастин. Та, олицетворение невозмутимости, стояла за стойкой. Ее серебристые волосы спустя столько лет были убраны в аккуратную косу, а на лице светилась мягкая, почти материнская улыбка, пока она гипнотически-плавными движениями полировала до блеска хрустальный бокал. У ее ног, словно любопытный котенок, копошилась пятилетняя Мия, что-то увлеченно шептавшая плюшевому медведю. "Вот истинное блаженство," пронеслось в голове Кори с острой, колючей завистью. "Вечный оазис спокойствия в этом безумном море. Ни тебе драк, ни разрушений, ни отцов, разносящих кухни..."

Мысль была грубо перерублена легким шорохом шагов за спиной. К блондинке подсела Селина Дреер, ее присутствие ощущалось, как глоток свежего воздуха после грозы. Настроение подруги было солнечным, резко контрастируя с ее собственной грозовой тучей.

Селине тоже двадцать два. Ее каштановые волосы, цвета темного меда и отливающие рыжинкой на закатном свете из высоких окон, были собраны в два небрежных, жизнерадостных хвостика, болтающихся на уровне плеч. Большие, миндалевидные глаза глубокого фиолетового оттенка – дар матери Каны – смотрели на мир с теплым, открытым любопытством и легкой озорной искоркой. На ней был просторный сарафан цвета спелого лимона, легкий, как облако, струящийся при каждом движении, и белые сандалии, казавшиеся невесомыми. Этот наряд был продолжением ее сути – более спокойной, рассудительной, но отнюдь не лишенной огонька.

Магия была уникальным коктейлем: иллюзорные карточные фокусы матери сплавлялись с дикой, необузданной мощью разрушения от Гилдартса. И это создавало непредсказуемую и красивую силу.

— Кори, ну как там на фронте домашнем? – весело выпалила Селина, ее голос звенел, как колокольчик, пытаясь развеять мрачные тучи над подругой. Она легонько ткнула в плечо костяшками пальцев.

— Пока линия фронта держится, – Драгнил ответила усталой, кривой улыбкой, не поднимая головы. – Главнокомандующий Нацу провел успешную операцию «Разгром Кухни» и отступил на позиции гильдии. Генерал Люси сейчас ведет зачистку территории и восстановление инфраструктуры. – Голос ее звучал сухо, с оттенком сарказма.

— Эй, не вешай нос! – Дреер ободряюще хлопнула ее по спине, заставив вздрогнуть. – Главное – стратегическое терпение! – Она оглянулась, ее фиолетовый взгляд скользнул по залу. – Кстати, где наш розоволосый принц спокойствия? Блейз? – спросила она, возвращая взгляд к подруге.

Блейз Драгнил, двадцатилетний брат Корделии, был ее полной противоположностью. Его розовые волосы – были слегка зачесаны наверх, открывая спокойное, вдумчивое лицо. Он обладал рассудительным нравом матери, хотя во внешности – резких чертах, форме подбородка, широких плечах – безоговорочно доминировал отцовский ген. Он двигался плавно, без лишней суеты, излучая ауру надежности.

— Он с Никси ушел на задание, еще вчера, – вздохнула девушка, наконец подняв голову и глядя в фиолетовые глаза. – Наверное, где-то сейчас сражается с бандитами или спасает котят с деревьев. Полезное дело.

Никси Фуллбастер, девятнадцатилетняя дочь Грея и Джувии, была черноволосой девушкой и огромными, добрыми голубыми глазами, как у матери. Ее магия – водного созидателя– отражала ее характер: мягкий, отзывчивый, но способный на непоколебимую твердость, когда это было нужно.

— Вооот, – протянула Селина с легким, но заметным укором, покачивая головой так, что каштановые хвостики заплясали. – Даже твой брат, хоть о чем-то думает, кроме как о следующей драке. Планирует, действует, цель видит.

— Ты это о чем? – Изумрудно-зеленые глаза Кори широко распахнулись, в них мелькнуло искреннее, почти детское недоумение. Она наклонилась к подруге. – У меня есть цели! Очень важные! Например, стать сильнее отца! Или...

Ее слова потонули в оглушительном грохоте, донесшемся сверху. Звук падающего тяжелого предмета и звон разбитого вдребезги стекла сотрясли балки второго этажа. Вслед за этим, словно подброшенный взрывной волной, с лестницы кубарем скатился Эйван Дреер. Он приземлился на четвереньки, отчаянно отплевываясь от пыли, его каштановые вихры торчали во все стороны, как у испуганного ежа, а голубые, как незабудки, глаза были круглыми от ужаса. Восемнадцатилетний младшенький в семье Дрееров, он все еще больше походил на неуклюжего подростка, чем на уверенного мага. Его магия карт, наследие матери Каны, была капризной и непредсказуемой, часто выходя из-под контроля.

— Эйв, чего ты как ошпаренный? – Селина повернулась к брату, ее голос смешал беспокойство и привычную снисходительность старшей сестры. Но Эйван, задыхаясь и хрипя, лишь мычал что-то нечленораздельное, не отрывая испуганного взгляда от лестницы.

— О-о-он... м-меня... у-убьет! – наконец выдохнул он, обретя дар речи, но голос его дрожал, как осиновый лист. Он вжался в пол, словно пытаясь в него провалиться.

Его слова были подчеркнуты чудовищным ударом, от которого содрогнулись стены. Тяжелая дубовая дверь гильдии, сорванная с петель, врезалась в стену с таким треском, что посыпалась штукатурка. В проеме, окутанный клубами уличной пыли, вставшей золотистым столбом в последних лучах заката, возникла высокая, поджарая фигура. Холодные, как айсберги в полярную ночь, голубые глаза Рейнольда Дреера метали молнии.

— Какой ты проницательный, малыш, – прозвучал его голос, хриплый, с густым оттенком выпивки и набухающей ярости. Сарказм капал с каждого слова, как яд. Он шагнул внутрь, его походка была хищной, уверенной.— Рей?! – вскрикнул Эйван, отползая назад, как краб. – Т-ты же... должен был... вернуться... б-ближе к ночи! – Он запинался на каждом слове.

Рейнольду Дрееру, двадцатитрехлетнему старшему сыну Лексуса и Каны, было тесно в рамках простого "хулигана". Он был стихией, грозой, ходячим предупреждением. Его блондинистые волосы уложены вниз, порой сползая на голубые глаза. Высокий, мускулистый, он источал ауру опасности, которая заставляла смолкать даже самых отъявленных задир. Он унаследовал крутой, взрывной нрав отца и редкую любовь к выпивке от матери, создав гремучую смесь. Сейчас от него пахло дымом, потом и дешевым виски.

— Не рад видеть родную кровь? Жаль, – он медленно, целенаправленно шел к брату, его голос понизился до зловещего шепота, от которого по коже бежали мурашки. – Но, братец... – он сделал паузу, нависая над съежившимся Эйваном, – ...тебя ждет суровое возмездие. Где. Мои. Наушники?! – Каждое слово было ударом молота.

— Э-э-э… о-они… с-сломались… – прошипел Эйван, закрывая лицо руками, готовый к удару.

— Что ты блять сказал?! – Рев Рея сотряс уцелевшие стекла в окнах. Его голубые глаза сузились до опасных щелочек, в них вспыхнули настоящие электрические искры, защелкавшие в наэлектризованном воздухе. Кулаки его сжались так, что костяшки побелели.

— Рей! Не наседай на него – Кори вскочила со стула, как пружина. Ее голос, обычно хрипловатый, прозвучал властно и громко, перекрывая гул гильдии. Она встала между братьями, ее поза была вызовом.

— Драгнил? – парень медленно, с явным удовольствием, окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы. Взгляд его задержался на открытой талии, изгибе бедер. – Сексуально, черт возьми. Огонь. – Он игриво, нагло подмигнул, уголок рта дернулся в усмешке. Но через мгновение все игривость испарилась, лицо снова стало каменной маской жестокости. – Но попрошу не встревать в семейные разборки, красотка. Это не твоё собачье дело.

— Тебе, здоровому парню, не стыдно маленьких обижать? – усмехнулась девушка, полностью перехватывая его яростное внимание. Ее зеленые глаза загорелись знакомым драконьим огнем. Селин, наблюдая за ними из-за стойки, почувствовала, как по спине пробежал холодок тревоги. "Они же сейчас..."

Атмосфера в зале сгустилась, как перед ударом молнии. Воздух потрескивал от статики, исходящей от Рейнольда, и от невидимого пока жара Корделии. Даже Грей и Нацу, только что лупившие друг друга с остервенением, замерли, почуяв неладное, их лица выражали внезапное понимание надвигающейся бури. Гул стих, сменившись гнетущей тишиной.

Селина, действуя на инстинктах, рванулась вперед. Она схватила перепуганного Эйвана за шиворот его же рубашки и резко, почти швырком, затащила обратно под солидную дубовую барную стойку. "Не хватает только, чтобы папа или семейка Фернандес ввалились сюда прямо сейчас!" – панически мелькнуло у нее в голове. Она прижала брата к себе, чувствуя, как он дрожит.

— Он то маленький?! – зарычал Рей, делая угрожающий шаг к Драгнил, сокращая дистанцию до минимума. Его дыхание, с запахом алкоголя, коснулось ее лица. – Да ты не видела, что этот сопляк сделал с моими новыми, блядь, эксклюзивными наушниками! Безнадежно! В труху! – Он ткнул пальцем в сторону Эйвана, его голос сорвался на визгливую ноту бешенства.

— Все высказал? – спросила девушка спокойно, слишком спокойно. Но в ее зеленых глазах вспыхнули знакомые всем искры драконьего неистовства. Внезапно, с легким шипящим звуком, как от подожженного бензина, пламя охватило ее руки. Тепло ударило в лицо парню. Ее черный топ задымился по краям.

— Я смотрю, драки захотела, саламандра? – Его вопрос был риторическим, насмешливым. Вокруг блондина воздух завихрился, заполнившись снопами сине-белых электрических искр. Они щелкали, потрескивали, прыгали по металлическим частям мебели. Лампочки под потолком замигали бешено, как в эпилептическом припадке, и с резким хлопком одна за другой стали взрываться, осыпая пол мелкими осколками. Зал погружался в полумрак.

— А может, и хочу! – выкрикнула она, и ее кулак, окутанный сгустком ослепительного, ревущего пламени, рванулся вперед: «Кулак Огненного Дракона!» Рей отреагировал мгновенно, без раздумий: его сжатый кулак и окутанный сгустком ослепительно-синих, шипящих молний, встретил огненный шквал посередине и без того израненного зала.

Столкновение было чудовищным. Не грохот, а глухой, разрывающий барабанные перепонки УДАР, похожий на близкий взрыв, сотряс здание до основания. Пол под ногами бойцов не просто проломился – он взорвался вверх фонтаном щепок и пыли, обнажив балки перекрытия и клубы подвальной тьмы. Волна сжатого воздуха, раскаленная от пламени девушки и наэлектризованная мощью парня, прокатилась по залу, как цунами. Оставшиеся столы и стулья не просто разлетелись – они испарились в облаке щепок, металлические крепления скрутило и вырвало, как травинки. Стены, уже покрытые шрамами прошлых битв, вздулись пузырями штукатурки, а затем рухнули огромными кусками, открывая вид на потемневшее вечернее небо и соседние постройки. Свежие дымызвалище в гильдию порыв ветра, несущий запах гари, озона и страха.

Лампочки, уже мигавшие в агонии, взрывались каскадом, осыпая все вокруг дождем мелких, острых осколков, сверкающих в отсветах драконьих стихий. Тень гигантского огненного кулака и молниеносной вспышки на мгновение отпечаталась на руинах, как призрак неминуемой гибели. Всего два удара. А результат – апокалипсис в миниатюре.

— О боги, о боги, что же теперь будет?! – Селина вжалась в массивную древесину барной стойки, прикрывая собой дрожащего Эйвана. Ее фиолетовые глаза были широко раскрыты от ужаса, отражая безумие разрушения. Сердце колотилось, как птица в клетке. "Они же сейчас всю гильдию в щепки разнесут! И где все?! Папа... если он вернется и увидит это..." Холодный пот стекал по ее спине под легким сарафаном.

И словно по злому року судьбы, откликнувшись на ее паническую мысль, с грохотом распахнулась уцелевшая половина входных дверей. На пороге, очерченные багровым закатным светом, застыли вернувшиеся с совета маги. Картина, открывшаяся их глазам, была настолько сюрреалистичной в своей разрушительной мощи, что на мгновение даже эти ветераны бесчисленных битв онемели.

Лексус Дреер, новый Мастер «Хвоста Феи», стоял во главе группы. Его обычно безупречно выглаженный мундир был слегка помят, а лицо... Лицо было маской немого, ледяного ужаса, переходящего в всепоглощающую ярость. Все краски сбежали с его щек, оставив мертвенную бледность, контрастирующую с бешено пульсирующей височной веной. Его голубые глаза, обычно холодные и расчетливые, горели сейчас инфернальным алым огнем, впиваясь в эпицентр разрушения – в его собственного старшего сына и дочери Нацу. Казалось, воздух вокруг него начал вибрировать от сдерживаемой магической мощи.

Рядом с ним, как изваяние из самого чистого льда, стояла Эльза Фернандес. Ее длинные алые волосы, собранные в тугой пучок, слегка растрепались, но осанка оставалась безупречно прямой. Ее карие глаза, холодные и острые, как клинки, сканировали разрушения с убийственной точностью, мгновенно оценивая масштаб катастрофы. На ее прекрасном лице не дрогнул ни один мускул, но в уголках сжатых губ читалось глубокое, леденящее неодобрение. Казалось, температура вокруг нее упала на несколько градусов.

Её муж Жерар замер с широко открытым ртом, его рука инстинктивно потянулась к жене, ложась на её плечо. Его карие глаза выражали смесь шока, возмущения и... странного, почти отеческого удивления перед мощью молодых. "Черт возьми, они сильнее, чем мы в их возрасте..."– мелькнуло у него, прежде чем привычная усталость взяла верх.

Остальные согильдийцы, застигнутые врасплох не только возвращением начальства, но и масштабом разрушений, метнулись в разные стороны, как тараканы от света, ища укрытия за уцелевшими обломками, под столами, в дверных проемах. Гул окончательно стих, сменившись гнетущей, звенящей тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием огня в разбитой печи, шипением коротких замыканий в оборванных проводах и тяжелым дыханием Кори и Рея в центре зала. Кайл Фернандес, сын Эльзы и Жерара, проявил феноменальную ловкость. Пока все застыли, он бесшумно, как тень, проскользнул под барную стойку, присоединившись к Селин и Эйвану. Его алые волосы, как языки пламени в полумраке, мелькнули перед испуганными глазами девушки. Он прижал палец к губам, его карие глаза светились знакомой отцовской хитрецой и предупреждением: "Тише. Буря начинается."

Бедный Лексус. Казалось, он вот-вот лопнет от напряжения. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. По его шее, выше тугого воротника мундира, ползли багровые пятна ярости. Он сделал шаг вперед, и его голос, когда он заговорил, был не ревом, а низким, сдавленным шипением, полным такой нечеловеческой злобы, что даже Грей и Нацу невольно попятились:

— Вы… – он сделал паузу, словно подбирая слова, достаточно сильные, чтобы выразить меру его бешенства. – ...что… ТУТ… НАДЕЛАЛИ?! – Последнее слово вырвалось как кинжал, пронзая тишину.

Корделия и Рейнольд, наконец, оторвались друг от друга. Дыхание их было учащенным, одежда местами обгорела или проплавилась от молний, на лицах – смесь адреналинового кайфа и внезапного осознания масштаба косяка. Они медленно повернулись к порогу.

— Ой, здрасьте, дядя Лекс! – девушка попыталась изобразить безмятежную улыбку, но она получилась кривой и виноватой. Она машинально поправила выбившуюся прядь волос, покрытую сажей.

— Здрасьте?! – Голос Лексуса сорвался на оглушительный рев, от которого задрожали последние стекла в рамах. Его лицо пылало ярче пламени. – Драгнил, ты чертово исчадие ада! Проклятая искра своего отца!

— Кхм-кхм… дядь Лексус, – Кори фыркнула, пытаясь сохранить браваду, но невольно отступив на шаг под его взглядом, – попрошу без оскорблений предков. Черта тоже можно опустить. – Она инстинктивно уперлась спиной в уцелевшую часть барной стойки, чувствуя ее прохладу сквозь тонкий топ.

— Вы… – старший из Дрееров трясся, как в лихорадке, указывая дрожащим пальцем на руины, – ...что вы… СДЕЛАЛИ… с моей… с НАШЕЙ гильдией, кретины?! Безмозглые, бесполезные… ВАНДАЛЫ!

— Ах, это… ну, это… – Драгнил заерзала, ее глаза забегали в поисках спасения. Она резко ткнула локтем в бок соучастника бедлама, который стоял, слегка наклонив голову, с каменным выражением лица, но в его глазах читалось мрачное удовлетворение от хорошей драки.

— Я, – Рей поднял голову, его голос звучал нарочито спокойно, но с вызовом, – только что вернулся с задания. Устал. Раздражен. – Он бросил взгляд на забившегося под стойку брата. – А тут этот чертенок решил поиграть с моими вещами. И Драгнил… – он усмехнулся, оскалив зубы, – ...она действительно очень убедительно предложила смахнуться. Соблазн был велик.

Лексус прищурился. Не просто прищурился – его глаза превратились в узкие, светящиеся яростью щелочки. Казалось, сама аура вокруг него сгустилась и потемнела. Он сделал медленный, тяжелый шаг вперед, и Лили, несмотря на всю свою храбрость, инстинктивно отпрянула еще дальше, натыкаясь на осколки стекла.

— Смахнуться… ЗНАЧИТ?! – Голос Мастера стал тише, но в тысячу раз опаснее. Он походил на шипение раскаленного железа, опускаемого в ледяную воду. Он оскалился в кровожадной, лишенной всякой теплоты улыбке. – Ну что ж, детки… Праздник окончен. Наказание ждет вас незамедлительно! И оно будет… незабываемым.

— Пап… – робкий, дрожащий голосок Селины донесся из-под стойки. Она осторожно выглянула, ее лицо было бледным, фиолетовые глаза полны мольбы. – А может… ну… не надо так строго? Они же… одумаются!

— Надо, доченька! – Лексус не повернул головы, его взгляд пригвоздил провинившихся к месту. – Надо! Идете всей командой! Вина – коллективная! Запятнали честь гильдии – искупайте! – Он выдержал паузу, наслаждаясь нарастающим ужасом на лицах провинившихся. – Завтра на рассвете, чтоб духу вашего здесь не было! Поверьте, задание я подобрал вам… – он протянул слово, и в его глазах мелькнуло садистское удовольствие, – ...о-о-очень "интересное". Идеально для воспитания ума и смирения!С этими словами он резким, яростным жестом швырнул на пол, прямо к ногам парня, свернутый в тугой свиток пергамент с красной, как кровь, сургучной печатью Мастера.

Рей наклонился, его движения были резкими, но точными. Он поднял свиток. Остальные "наказанные" – Кори, Селин (вылезшая из укрытия), Эйван (выглядывавший из-за ее спины) и Кайл (вынырнувший словно из ниоткуда) – осторожно, как дикие звери вокруг приманки, обступили его. Они заглядывали через плечо, пытаясь разглядеть роковые строки. Эйван, прочитав первые слова, простонал, как подстреленный заяц:

— Только не болота Тартана!Нет! Не может быть!

Лексус торжествующе ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого, только холодная месть.

— Именно они,– прошипел он, наслаждаясь их отчаянием. – Адьос, ребятки. Наслаждайтесь… тишиной. Остальным я объясню. Все – завтра на выход! Никаких опозданий! – Он резко повернулся к другим членам гильдии, его мундир развевался, как знамя войны.

— А можно мне тож-е? – раздался тоненький, звонкий и абсолютно бесстрашный голосок.

Все замерли. Из-за широкой юбки Мираджейн выглянула Мия Джастин. Ее большие, синие, как незабудки, глаза сияли любопытством и азартом. Зеленые волосики были растрепаны, на щеке – сажная полоска. Она тыкала пухлым пальчиком в группу осужденных.

— Они присмотрят! – заявила она уверенно, как будто предлагала самую разумную в мире идею. – Я буду хоро-о-шей!

Лексус, уже начавший отходить от ярости, обернулся. Он посмотрел на пятилетнюю девочку, потом на компанию молодежи с лицами, выражавшими полную катастрофу, потом снова на младшую Джастин. На его строгом лице, против всех ожиданий, дрогнул уголок губ. Не улыбка, а скорее... гримаса предвкушения еще большего хаоса.

— Хм, – произнес он задумчиво, и в его голосе впервые за вечер прозвучала едва уловимая нотка черного юмора. – А почему бы и нет? Команде... наставников не помешает юный... энтузиаст. Ладно. Вписывайте и ее. – Он махнул рукой в сторону Миры, которая лишь мягко вздохнула, погладив дочку по голове. – Теперь уж точно веселье гарантировано. Всем – готовиться!

Веселье, похоже, только начиналось... и пахло оно болотной тиной, детскими слезами и отчаянием старших Дреера и Драгнил. Рей мрачно развернул проклятый свиток, а Кори уставилась на сияющую Мию с выражением человека, только что приговоренного к каторге с прибавлением в виде вечного двигателя. Путь к искуплению лежал через топи Тартана.

Ниже дети из основной истории. (если что у всех по несколько дитяток, но остальные, будут мелькать во второй истории)

Семья Лекс/Кана:
Рейнольд "Решение судьбы" 23 года

Селина "Небесная" 22 года

Эйван "Дар Бога" 18 лет

Семья Грей/Джувия Фуллбастер
Никси ''Водяной дух" 19 лет

Семья Нацу/Люси Драгнил
Корделия "Сердце" 22 года

Блейз "Огонь" 20 лет

Семья Гажил/Леви Редфокс
Кира "Солнце/железный доспех" 18 лет

Семья Жерар/Эльза Фернандес
Кайл ''Уверенность/опора" 23 года

Семья Фрид/Мира Джастин
Миа "Упрямая" 5 лет

Семья Бикслоу/Лисанна Штраус
Хана ''Цветок" 21 год