Хвост Времени

Лексус, как генерал после победного сражения, развернулся резко, подол его тяжелой шубы из шкуры ледяного волка взметнулся, отбросив резкую, зловещую тень в мерцающем свете уцелевших магических фонарей. Их холодное сияние снова зажглось по воле Мираджейн, выхватывая из полумрака обломки мебели и трещины в стенах. Его шаги были тяжелыми, неспешными, полными неоспоримой власти, каждый стук сапог по каменному полу отдавался гулким эхом в притихшей гильдии. Он бросил последний, ледяной взгляд на группу "наказанных" – взгляд, который мог бы заморозить лаву.

— Мира, — его голос, низкий и резкий, словно скрежет льда по металлу, разрезал тишину. — Позаботься, чтобы это... — он небрежно махнул рукой в сторону руин, где смешались осколки хрусталя, обугленное дерево и оплавленный металл, — ...было приведено в порядок к нашему возвращению. Используй кого угодно. — Он подчеркнул последнее слово с таким леденящим сарказмом, что даже пыль в воздухе, казалось, замерла. Не дожидаясь ответа или даже кивка, он направился к своему кабинету. Дверь, чудом уцелевшая, но покрытая свежими царапинами, захлопнулась за ним с грохотом, от которого задрожали последние висящие на стенах картины, а где-то далеко звонко упал уцелевший бокал.

Эльза Фернандес лишь едва заметно кивнула в ответ на уходящую спину, ее карие, как спелый каштан, глаза скользнули по разрушениям с холодной точностью хирурга, оценивающего рану. Каждый скол, каждый обгоревший участок был зафиксирован ее взглядом, рассчитан на восстановление. Молча, не удостоив Жерара даже боковым взглядом, она развернулась на каблуках и пошла к уцелевшему бархатному дивану в дальнем углу. Ее алые волосы, яркие, как знамя, колыхнулись за ней тяжелой волной. Мужчина поспешил следом, бросив на молодежь быстрый, сложный взгляд – в нем смешались укоризна, усталость и что-то неуловимо похожее на... сожаление? Он лишь тяжело вздохнул и развел руками, его немой жест ясно говорил: "Ну что ж, сами напросились. Разгребайте".

Нацу и Грей, наконец освобожденные от оцепенения возвращением Лексуса, переглянулись. В их глазах мелькнуло нечто похожее на... понимание? Сочувствие? Но лишь на миг.

— Эх, молодежь... — проворчал Нацу, почесывая затылок и с неодобрением оглядывая зияющую дыру в полу, из которой валил легкий дымок. — В наше время так не буянили... ну, почти не буянили. — Он неуклюже попытался подмигнуть Люси, которая пришла следом за Лексусом и застала финал этой эпопеи. Она подошла к нему, хмуря изящные брови, руки уперты в бока.

— Нацу! — бывшая Хартфелия схватила его за рукав жилетки, ее обычно мелодичный голос дрожал от возмущения и материнской тревоги. — Посмотри, что наша дочь натворила! Это все твоё "воспитание" – драться первым, думать потом!

— Да ладно тебе, Люси, — Драгнил попытался отмахнуться, но под ее пристальным, испепеляющим взглядом сник, как огонек под дождем. — Ничего страшного! Отстроим... опять. Эй, Отмороженный! — крикнул он через зал. — Поможешь залатать пол? И стойку?

Грей, уже наполовину раздетый по вечной привычке (куда делась рубашка – загадка), вздохнул так глубоко, что облачко пара вырвалось в прохладный воздух. Он смотрел на руины барной стойки – бывшей гордости гильдии, а ныне груды щепок и оплавленного металла. — Хотел бы послать нахер, огнедышащий болван, — пробурчал он, — но придётся. Сначала одежду найду. Хотя бы штаны. — Мужчина начал оглядываться по сторонам с видом человека, привыкшего к внезапной наготе.

Остальные согильдийцы, поняв, что основная гроза миновала, начали осторожно выползать из-за перевернутых столов, из-под ледяных баррикад, созданных Греем в разгар драки. Послышались вздохи облегчения, покашливания от пыли, возмущенные возгласы о разбитых любимых кружках и уничтоженных "насиженных" местах. Но никто не решался подойти к мрачно стоящей у эпицентра группе осужденных. От них все еще веяло бедой и обещанием новых неприятностей.

---

Рейнольд Дреер все еще сжимал в руке свиток, будто это была ядовитая змея, готовая ужалить. Его лицо оставалось каменной маской, непроницаемым, но в глубине темных глаз бушевали настоящие бури – остатки нерастраченной ярости, смешанные с презрением к ситуации и... холодным, мрачным удовлетворением от того, что задание звучало хоть и отвратительно, но чертовски интересно. Он медленно, с нарочитой театральностью, развернул пергамент. Его взгляд, острый как клинок, скользнул по четким, безжалостным строчкам, выведенным знакомым почерком Лексуса.

— Болота Тартана, — прочитал он вслух, его голос был низким, хрипловатым от недавних криков и выпивки, но абсолютно лишенным паники. — Отыскать и обезвредить источник аномальной магической активности, вызывающий мутации местной фауны и угрожающий близлежащим деревням. Возвращаться с неопровержимым доказательством ликвидации угрозы... — он сделал театральную паузу, наслаждаясь напряжением, витавшим вокруг, — ...или не возвращаться вовсе. — Короткая, беззвучная усмешка тронула его губы. — Мило. Очень мило, папочка. Прямо трогательно.

Корделия, не выдержав, вырвала свиток у него из рук. Ее изумрудные глаза, все еще полные огня недавней ярости, бегали по строчкам. — "Аномальная активность"? "Мутации"? — фыркнула она с презрением, швырнув свиток обратно Рею, как ненужную бумажку. — Звучит как отстойная работа для зеленых новичков! И зачем нам вообще это доказательство? Мы просто спалим все к чертям! Как всегда!

— Потому что, саламандра, — Рейнольд поймал свиток одной рукой, не глядя, пальцы сжали пергамент так, что тот смялся, — твой папаша, при всем его таланте к разрушению, не единственный, кто умеет оставлять после себя только пепел и вопросы. Кто-то должен подтвердить, что угроза устранена, а не просто... переехала в соседнее болото благодаря нашему "деликатному" вмешательству. — Он бросил убийственный взгляд на Эйвана, который все еще глядел на брата с опаской, как кролик на удава. — Или ты наивно полагаешь, что этот сопляк, — он кивнул в сторону младшего брата, — справится с такой нудятиной, как отчетность и сбор "неопровержимых доказательств"?

— Я-я не сопляк! — пискнул Эйв, пытаясь выпрямиться и выглядеть достойно, но под ледяным взглядом брата снова съежился, будто пытаясь стать невидимым. — И я не хотел ломать твои наушники! Они сами... сломались, когда я карту Магнитной Бури попробовал активировать рядом... Это был эксперимент!

— Я понял, — Рейнольд произнес это тихо, почти шепотом, но с такой ледяной, сокрушающей силой, что Эйван буквально захлопнул рот, побледнев еще больше. Казалось, воздух вокруг них стал холоднее.

Селина провела рукой по лицу, смахивая невидимую пыль и усталость. Ее фиолетовые глаза, обычно полные тепла, смотрели устало, но с привычной, упрямой долей оптимизма. — Ладно, ладно, хватит уже. Что сделано, то сделано. Теперь надо думать не о вине, а о том, как выжить в этих проклятых болотах. Тартан... — Она поморщилась, будто почувствовала запах трясины. — Говорят, там не только трясина, которая засасывает по колено за секунду, и москиты размером с кулак. Там твари... странные, жуткие. И магия там ведет себя... как сумасшедшая. Спасибо хоть, что пиявки, говорят, мизерные. Хотя и их тысячи.

Кайл Фернандес, до сих пор молча наблюдавший за разборками из своего импровизированного укрытия за барной стойкой, наконец выпрямился во весь рост. Он отряхнул невидимую пыль и осколки со своего темного, практичного жилета поверх белой рубашки, закатав рукава до локтей. Его карие глаза, умные и наблюдательные, светились знакомой хитринкой и отстраненным научным любопытством, словно он уже видел схему болота в уме.

— "Непредсказуемо" — это ты, Сел, очень мягко сказала, — прокомментировал парень, его голос был ровным, почти насмешливым, но в нем чувствовалась скрытая тревога знающего. — Тартан – это не просто болото. Это естественный магисферный разлом. Место, где граница между нашим миром и... другими местами, истончена до предела. Как старая, гниющая ткань. Оттуда и все эти "мутации", и "аномалии". Папа рассказывал байки из своей молодости. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Интересно, ваш папаня хочет нас просто проучить, или таки избавиться по-тихому? Задание пахнет... Провалом с большой буквы. Или очень, очень дорогим зельем от грибка стоп. Смертельно дорогим.

— Кайл! — Селин толкнула его в бок, ее фиолетовые глаза сверкнули предупреждением. — Хватит! Не пугай Эйвана еще больше! Да и себя тоже не накручивай!

— Я не пуганный, дорогая, я реалист, — пожал плечами Фернандес, но его взгляд стал серьезнее. — Но согласен, паниковать бесполезно. Надо готовиться. Основательно. Маскировочные чары, антитоксины широкого спектра, репелленты от летающих тварей, которые не смываются болотной жижей... — Он перечислял, загибая пальцы. — А вот вопрос: куда девать сухие дрова? Или кто-то здесь планирует спать в объятиях нашего ледяного принца для тепла? — Он бросил вызывающий, чуть насмешливый взгляд на старшего Дреера.

Рейнольд лишь хмыкнул, но в его темных глазах на мгновение промелькнуло что-то вроде уважения к дерзости. — Предпочитаю объятия холодной стали, Фернандес. Она надежнее. Но антитоксины – это твоя святая забота. А то отравишься местной болотной гадостью – будешь мутировать первым. Станешь нашим живым предупреждающим знаком.

— О, весело, — проворчала Кори, разминая плечи, чувствуя, как драконья ярость понемногу сменяется привычным боевым азартом перед вызовом. — Ладно, болота так болота. Но почему мы все должны идти? Это же Рей и Эйван поссорились! И я лишь... Заступилась! Разве это справедливо?! — Она возмущенно ткнула пальцем в сторону кабинета Лексуса, будто тот мог ее услышать сквозь толстую дверь. — Это коллективное наказание!

— Жизнь, Драгнил, — философски заметил Рейнольд, снова разворачивая свиток и изучая схематичную карту, приложенную к заданию, — редко балует понятием справедливости. Привыкай. Или станешь как твой папа – вечным ребенком, который крушит кухни вместо того, чтобы решать реальные проблемы. — Он бросил на нее оценивающий взгляд, холодный, но лишенный прежней ярости. — Хотя... признаю, в тебе огня хватит, чтобы высушить пару квадратных миль топи. Может, даже пригодишься. Если не спалишь нас раньше времени.

Корделия замерла, ошеломленная. Комплимент? От Рея? Пусть и замаскированный под колкость и усмешку. Она не знала, как реагировать – то ли разозлиться, то ли... улыбнуться? В итоге лишь поджала губы.

— А мне можно большую палку? — раздался звонкий, полный энтузиазма голосок. Мия, выбравшаяся из-под обломков стойки, дергала Кори за штанину. Ее синие, как незабудки, глаза сияли любопытством и готовностью к приключениям. — Чтобы гонять лягушек! Или монстриков! Мама говорила, там есть милые монстрики! Правда?

Все, даже Рейнольд, невольно перевели взгляд на пятилетнего "исследователя". На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих где-то в углу обломков и далеким ворчанием Нацу.

— О да, малышка, — наконец сказал Фернандес, первым оправившись, его лицо расплылось в самой искренней, но от этого не менее зловещей улыбке за вечер. — Самые что ни на есть милые. Особенно те, что с тремя горящими глазами и щупальцами вместо ножек. Они просто обожают играть с маленькими девочками. В прятки. В кромешной темноте. Прямо посреди самой глубокой трясины. Очень веселая игра!

Селин ахнула и инстинктивно зажала Мие уши, но было поздно. Глаза девочки стали размером с блюдца, но не от страха, а от невероятного восторга.

— Правда?! — прошептала она, завороженная. — Как здорово! Я буду с ними играть!

Эйв простонал, как подраненный зверь, и уткнулся лицом в поверхность стола, который Мираджейн чудом восстановила из обломков за секунды до этого. — Я умру... Мы все умрем... И меня съест трехглазый щупальценогий монстр... Или Рей... Скорее Рей... — Его голос был приглушен столешницей.

Сам Рейнольд мрачно развернулся и направился к главному выходу, не удостоив брата даже взглядом. — Собирайся, Эйван. Завтра на рассвете у Западных ворот. И если опоздаешь хоть на секунду... — Он не стал продолжать. Угроза висела в воздухе, густая и неоспоримая, как болотный туман. С этими словами он растворился в сгущающихся вечерних сумерках за дверью гильдии, оставив за собой лишь легкий запах озона и тяжелое чувство.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, окончательно отрезав группу от его угрюмого, давящего присутствия. Воздух в гильдии, казалось, стал чуть легче дышать, но напряжение не спало. Оно лишь сменило форму – с взрывоопасной ярости на гнетущее предчувствие испытания, которое ждало их впереди.

Драгнил тяжело выдохнула, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Ее изумрудные глаза метались от уцелевших обломков к ужасающе счастливой Мие и стонущему Эйвану. Слова Рейнольда о том, что она "может пригодиться", все еще звенели в ушах, смешиваясь с обидой и желанием отделать засранца. "Черт его побери. Наверняка соврал. Просто чтобы я меньше бухтела и шла смирно."

— Ну вот, — процедила она сквозь зубы, разминая шею. — Наш грозный "лидер" удалился в закат. Оставил нас в компании... этого бедолаги, — она окинула взглядом младшего Дреера, который теперь бился лбом о восстановленный стол, словно пытался пробить себе путь к спасению, — ...этого меланхолика, — указала на Кайла, уже листавшего толстый справочник с мрачной сосредоточенностью и легкой усмешкой на губах, — ...и этого вечного оптимиста, — кивнула на Селин, пытавшуюся отвлечь Мию от мыслей о щупальцах, показывая ей блестящий, безобидный осколок синего стекла. — И, конечно же, с нашей маленькой... безбашенной энтузиасткой. — Она взглянула на Джастин, которая тут же улыбнулась ей во все свои тридцать два молочных зуба, держа в руках найденный обломок ножки от стула.

— Я буду всем помогать! — торжественно заявила Мия, хватая Селин за подол сарафана другой рукой. — И палку найду! Очень-очень большую! Для... для защиты от плохих лягушек!

— Отлично, солнышко, ты у нас храбрая, — Селин погладила ее по зеленым, мягким как мох волосам, но ее фиолетовый взгляд, когда она подняла его на Драгнил, был серьезен и полон трезвой оценки. — Кори, он, как ни странно, прав насчет подготовки. Болота Тартана – это не место для прогулок. Мама рассказывала истории, когда... ну, когда выпивала лишнего, а это случалось часто. Даже воздух там может быть ядовитым паром. Вода – рассадником заразы. Нам нужен четкий план. И припасы. Много, очень много правильных припасов.

— План? — Кайл захлопнул справочник с громким, решительным хлопком, заставив Эйвана вздрогнуть и перестать биться головой. — План предельно прост, друзья мои: не утонуть в трясине, не быть съеденным заживо местной фауной (или флорой, там и такое бывает), не сойти с ума от магических галлюцинаций и, самое главное, — он театрально ткнул пальцем в сторону Мии, — не дать маленькой исследовательнице здесь превратиться в закуску для местных обитателей. Или, что, возможно, еще хуже, в мутанта. Что страшнее – еще вопрос. — Он встал, потянулся, его поза выражала деловитую решимость. — Я пойду к отцу. Надеюсь у него должны валяться куда более подробные карты этой дыры и, будем надеяться, пара полезных артефактов для выживания в столь... живописных курортах. И антитоксины возьму. На троих. Четверых. — Он кивнул на маленькую Джастин.

— Нас будет больше, —Кори фыркнула и покачала головой.

— Естественно, огнегривая, — на что Кайл ей отсалютировал двумя пальцами у виска, мол, учту.

— Возьми и репеллент от пиявок, — добавила Селина с легкой дрожью. — Эти "мизерные" твари, говорят, могут целыми стаями нападать. И просачиваться куда угодно.

— О, пиявочки! — обрадовалась Мия, прыгая на месте. — Они же милые и сосут кровь! Как комарики, только смешнее!

Селин закатила глаза к потолку, на котором тоже зияла свежая дыра. — Да, солнышко, очень милые. Но лучше, чтобы они сосали чью-то другую, менее сладкую кровь. Кайл, возьми крепкий репеллент. Очень крепкий.

— Понял-принял, — Фернандес уже шел к выходу, его карие глаза блестели азартом охотника за редкими ингредиентами и снаряжением. — Не скучайте по мне. И ты, Эйван, — он обернулся на пороге, его взгляд стал строгим, — перестань ныть как затопленный котенок и иди в гильдейский архив. Сейчас же. Ищи всё, что есть по Тартану. Легенды, отчеты неудачливых миссий, байки пьяных матросов с болотных рек – всё может оказаться важной деталью. Понял?

— Хороший выбор, — одобрительно кивнула Селин. — А я займусь аптечкой. Противоядия широкого спектра, стимуляторы, бинты с заживляющими пропитками... — Она начала мысленно перечислять, ее фиолетовые глаза сосредоточенно сузились. Девушка взяла довольно Мию за руку. — Пойдем, солнышко, поможешь мне выбрать баночки. И палку твою найдем по дороге. Самую крепкую. Для... для опоры на кочках! — Она поспешно добавила, видя, как у девочки загораются глаза при слове "палка".

— Ура! За баночками! И за палкой! — девочка радостно запрыгала, потянув Дреер за собой к выходу на улицу, по аптекам.

Корделия осталась одна у стола, если не считать невозмутимую Мираджейн, которая, казалось, материализовалась из воздуха за барной стойкой, продолжая полировать уже безупречно сияющий хрустальный бокал. Тишина после ухода остальных давила, смешиваясь с отдаленными звуками восстановительных работ – ворчанием Нацу, шипением магии Грея, создающего ледяные подпорки для обрушившегося угла, редкими возгласами других магов, разбирающих завалы.

Девушка подошла к барной стойке, тяжело опустилась на табурет. Ее плечи, обычно такие прямые, слегка ссутулились под невидимым грузом. Весь ее боевой пыл, вся бравада, с которой она пару часов назад вступила в драку, куда-то испарились, оставив лишь глубокую усталость и горькое осознание грандиозности глупости, которую они натворили, и не менее грандиозной, смертельно опасной трясины, в которую они теперь должны были войти.

— Идиоты... — прошептала она себе под нос, уставившись на закопченный, покрытый трещинами пол, где еще так недавно кипел магический хаос ее собственного изготовления.

Мира бесшумно поставила бокал на полку. Ее спокойный взгляд мягко упал на ссутулившуюся фигуру Драгнил.

— Переживаешь, милая? — спросила она тихо, ее голос был как звон чистого колокольчика, способный успокоить любую бурю.

Кори вздрогнула, резко подняла голову. — Нет! То есть... — Она сжала губы, видя безмятежное понимание в глазах бармена. — ...Да. Черт возьми, Мира, это же Тартан! Не учебный полигон! И мы... — она махнула рукой в сторону двери, куда ушли остальные, — мы же перегрызем друг друга глотки по дороге! Рей вечно злой, Эйван трясется, Кайл язвит, Сел пытается всех примирить, а Мия... — Она просто развела руками.

Женщина улыбнулась своей мягкой, всепонимающей улыбкой, в которой читались века мудрости. — Ошибаешься, Корделия. Команда – это не те, кто идеально подходит друг другу с самого начала, как кусочки пазла. Команда – это те, кто становится единым целым, пройдя через огонь, воду и... медные трубы. Или болота. — Она слегка наклонилась через стойку, ее серебристые волосы упали на полированное дерево. — И знаешь? Как по мне, вы все... хорошо сочетаетесь.

Драгнил смотрела на нее, ее изумрудные глаза широко открылись. Слова Миры, такие простые и такие глубокие, как будто смыли часть тяжести. Усталая улыбка тронула ее губы. — Может быть... Спасибо, Мира. — Она встала, чувствуя, как к ней возвращается толика решимости. Слова женщины не решили проблем, но дали странное успокоение. Она кивнула Мираджейн и направилась к выходу, ее шаги стали тверже. Предстояло много дел.