Хвост Времени

Воздух в гильдии к вечеру сгустился, пропитавшись запахом пыли и магии. Солнечные лучи, ещё недавно игравшие на окнах, сменились тусклым, уютным светом лампочек и разгорячённым пламенем очередной локальной потасовки. В «Хвосте Феи» жизнь всегда кипела по своему, единственно верному сценарию — сценарию контролируемого безумия. Если его было возможно контролировать.

Никси, пристроившись на стуле с чашкой горячего шоколада, с наслаждением наблюдала за разворачивающимся бардаком. Она прям как в воду глядела — Эйван окончательно набухался в сопли. Сидел, понуро свесив голову на стол, потом вдруг оживлялся и с тупой пьяной решимостью в глазах начинал искать «жертву» для своих подкатов. Рейнольд, сидевший напротив с полным бокалом чего-то крепкого, наблюдал за этим с грязной, предвкушающей усмешкой, качая головой, в ожидании дешёвого спектакля.

Когда Кана, наконец, слиняла, устав пичкать бухлом оставшуюся молодёжь, из условно адекватных в их углу осталось человек шесть, не больше. Непьющая Кира, примостившись в стороне с толстенным томом по древним рунам, лишь цокала языком, с предчувствием наблюдая, как назревает полноценный апокалипсис. Эти пьяные идиоты сейчас разнесут полгильдии. И она знала — будет громко, разрушитель, до боли знакомо.

Редфокс искоса следила, как Эйв, ковыляя, обходил зал, и от всей души надеялась, что этот окаянный пройдёт её стороной. Женский взгляд говорил яснее любых слов: «Только тронь — и в лучшем случае очнёшься в канаве за углом».

Собственно, жертву он нашёл в лице безмятежно доедавшей свой десерт Лаки Олиетт. Подойдя к её столику, Эйван с присвистом вздохнул, пристроившись на краешке свободного стула, и уставился на девушку мутными, не фокусирующимися глазами.

— Знаешь… Я завидую твоей кровати, — выдавил он хрипло, с трудом выстраивая слова в хоть сколько-нибудь связное предложение.

Лаки, с полным ртом кекса, замерла, её большие глаза округлились от полного непонимания происходящего.

— Потому что она каждую ночь… Под тобой, — с пьяным, самодовольным торжеством закончил парень, явно довольный своей «убийственной» находчивостью.

Гильдия, впервые видя такие «высокохудожественные» выходки, на секунду замерла в оцепенении. Даже вечная потасовка Нацу и Грея притихла, оба мага застыли в захвате, уставившись на отпрыска Дреера. Сама Лаки смотрела на парня, как на инопланетянина, медленно пережевывая и не в силах издать ни звука.

А тот всё напирал, чувствуя себя непонятым гением романтики.

— Понимаешь… — он ткнул себя в грудь, едва не свалившись со стула, — мои чувства к тебе… Они словно диарея… Не могу-у-у их в себе держать. Вообще.

Вот уж правда — не знаешь, плакать или смеяться. Вот и в гильдии не знали, ржать от души или просто наблюдать за этим сюрреалистичным действом в тихом и обречённом ужасе.

Хана, сидевшая неподалеку за столиком с коктейлем, разочарованно поцокала, попивая свой напиток через трубочку. Она наблюдала за назревающим балаганом с каким-то извращённым наслаждением. «Вот уж прикольчики», — промелькнуло у неё в голове, и губы тронула снисходительная улыбочка.

Сжалившись над окончательно ошарашенной Лаки, Штраусс снизошла до объяснений.

— Расслабься, милая, он такой, когда пьян, — сказала она, жестом салютуя девушке не обращать внимания. — Приставать не будет, физически не способен. Но сыпать такими… Подкатами — о, да. Завтра даже не вспомнит, кто ты такая и что было. Если, конечно, доживёт до утра.

Тем временем, в другом углу зала, разворачивалась не менее эпичная, но куда более осознанная драма. Селин, на пару со своей матерью, устроила сеанс гадания. Карты Таро были разбросаны по столу с таким торжественным видом, будто от их расклада зависели судьбы всех одиноких женщин разом.

— Эх, дорогая, ничего ты не понимаешь в тонкостях бытия, — с нарочитой театральной грустью в голосе цокала Кана, на мгновение отрываясь от своей новенькой и полной бутылки. — Мужик нужен, прижимает уже, знаешь ли. Хочется кого-то тёплого… Или горячего. Не важно.

— Мама, — Селин с подозрением оглядела Альберону. — Смотря объективно, у тебя есть вообще-то мужик. Целый Лексус, если ты не в курсе.

— Деточка, это всё в будущем, не сейчас же, — Кана отмахнулась, как от назойливой мухи, и с размахом раскинула на столе новую карту. — Пока что я одинокая женщина. Пусть думает, что хочет. — Её взгляд ясно давал понять: «Цыц, мелкая, не порти маме фэншуй и её иллюзии». — Давай-ка лучше погадаем по-серьёзному.

— Любовный расклад? — Селли довольно потерла руки, её фиолетовые глаза загорелись азартом. В этом она была вся — обожала чужие любовные интриги, как другие — остросюжетные боевики.

Кана с удивлением вздёрнула брови. Её дочь, оказывается, обожала такие вещи не меньше её самой.

— Кому мужика подбираем? — игриво ухмыльнулась Альберона, делая шустрые глотки с бутылки. — Найдём пару каждой одинокой душе!

Дуэт мать-дочь был готов найти мужика каждой незамужней девушке в этой гильдии. Любовные гадания были для них чем-то вроде экстремального вида спорта. Отмахивания Корделии, сидевшей рядом и хмуро ковырявшей вилкой в салате, не помогали. Новоиспечённые властительницы любви активно решили внушить прекрасную судьбу нетрезвой Драгнил. Хоть как-то отвлечь одну опасную особу от другой, пусть и ненадолго.

Конечно, кто бы сомневался. Идея Селин не увенчалась успехом, и в их важную беседу влез едкий комментарий.

— С её-то сучим характером? — громко, на всю гильдию, рассмеялся Рейнольд, привлекая всеобщее внимание. Он откинулся на спинке стула, голубые глаза блестели от выпивки и сарказма. — Мужик вряд ли будет. Разве что самоубийца. Тот, кому надоело жить, и он решил уйти красиво.

Корделия раздражённо дёрнулась, вилка с грохотом упала на тарелку.

— Че вякнул, падла? — её голос прозвучал тише привычного, вырываясь еле слышным змеиным шипением.

Рей лишь шире расплылся в ухмылке, довольный произведённым эффектом. Он обожал выводить её из себя — это было его любимое развлечение, наряду с выпивкой и запугиванием младшего брата.

— Сомневаюсь, что ты не услышала со своим-то идеальным слухом, ведь-ма, — парировал он, намеренно растягивая слова. — Повторить? Мужик тебе не светит. Только самоубийца. И то, сомневаюсь, что найдётся такой отчаянный.

Девушка заскрипела зубами, резко вскакивая со стула, что тот с грохотом опрокинулся назад.

— Ха-а? Оборзел, да?! Иди сюда, говнюк, повтори в лицо!

Парень пожал плечами с преувеличенным безразличием, мол, а хули нет, правда глаза колет? И этого было достаточно. Вспыхнувшая яростным огнём Корделия метнулась в его сторону, занося сжатый кулак прямо над самодовольной физиономией.

Воздух вокруг Рейнольда затрещал, и в нём замерцали небольшие разряды молний. Он не стал уворачиваться. Вместо этого принял вызов, его тело вмиг окуталось сферой сконцентрированного, агрессивного электричества, обретая что-то вроде щита. Кулак Кори, обёрнутый алым, ревущим пламенем, со всего размаху врезался в эту энергетическую оболочку.

Раздался оглушительный хлопок, и волна раскалённого воздуха рванула от них во все стороны, сметая со столов кружки, тарелки и прочую посуду.

— Ах ты ж конченый засранец! — взвыла Кори, отскакивая и встряхивая обожжённую руку. По её ладони поднимались мелкие волдыри.

Парень в ответ послал в её сторону цепь из электрических змей, которые, шипя и потрескивая, извивались в воздухе, пытаясь обвить её с ног до головы.

Драгнил, с рёвом отбиваясь, парировала их шквалом огненных шаров. Стол, стоявший между ними, с треском разлетелся вдребезги, испещрённый молниями и опалённый огнём, испуская едкий дым.

Кайл с Блейзом, выпившие не много, но достаточно для лёгкого отупения, наблюдали за этим с титаническим спокойствием, как будто смотрели на что-то неизменное и привычное.

— Опять они начали, — вздохнул Блейз и покачал головой, с тоской глядя на летящие щепки от когда-то дорогого дубового стола. — И ведь, я слышал, что в гильдии только недавно всё отстроили. Не считая, что отец с другими постоянно всё тут разносит.

— Когда разнимать будем? — философски поинтересовался Фернандес, отпивая глоток холодного пива. — Не хотелось бы тотальных разрушений от этих придурков. Всё-таки это не совсем наша гильдия, чтобы её так похабно громить.

Подошедшая Никси хихикнула и приобняла друзей за плечи.

— Предлагаю их не трогать. Они друг друга терпели в относительном мире несколько дней, дайте выпустить пар. Для всеобщего блага. Пусть поубивают друг друга немного.

Кайл закатил глаза и наблюдал, как в потасовке в щепки разлетается уже второй по счёту стул, а всполохи молний и огня мерцали в вечернем полумраке зала, создавая своё собственное, безумное и опасное светошоу. За которое они определённо опиздюлятся.

Прошмыгнувшая и устроившаяся с ними за столом Кира шепнула, прикрываясь раскрытой книгой.

— Если бы не вся эта ситуация с попаданием в прошлое, я бы поклялась, что мы у себя дома. Раз эти сумасшедшие опять беснуют, как ни в чём не бывало. Утешает, чёрт возьми.

— Ну, сойдёмся на том, что такие потасовки добавляют… Ощущение спокойствия и стабильности. Типа, что-что, а это неизменно. Как восход солнца или шутки-прибаутки от Эйвана, — Блейз издал короткий, сухой смешок.

Кайл почесал кончик носа и, нацедив пенистого пива в запотевшую кружку, с наслаждением хлебнул прямо с горла бутылки.

— Зачем наливать в стакан, если с горла херачишь? — Драгнил скептично посмотрел на друга, его розовые волосы отбрасывали смешную тень на стену.

Тот пожал плечами, делая очередной глоток.

— Молчи. В кружку я налил тебе, спасибо говори, а не ворчи, как старуха. Я — мультизадачный. И с горла, и из кружки. Это искусство.

Блейз закатил глаза, а Редфокс вздохнула, чувствуя, как рядом с их столом с глухим стуком плюхается очередное тело, от которого несло перегаром за версту. Пока оно не открыло свой поганый рот, она, не глядя на него, чётко выпалила, не отрываясь от книги.

— Твои родители случайно не фармацевты?

Из груды тряпья и конечностей донёсся заторможенный, непонимающий звук: «Нет?»

— Тогда почему у них такой парацетамол? (у них вообще есть такое? Мне понравилась кринж фраза😂) — добила его Кира, невинно улыбаясь и отхлёбывая свой апельсиновый сок.

Раз так, то она его сразит его же тупыми словечками. Иди в свой ад, кринжовый подкатчик.

Вот тут прорвало всех на их островке относительного спокойствия. А Фернандес фыркнул, поперхнувшись пивом. Откашлявшись, Кайл выдал, тыча пальцем в неподвижную кучку.

— Действительно, парацетамол. Кирочка, он в нокауте. Одной фразочкой отправила в сон. Респект.

— Он был слишком активным. По крайней мере, его не тошнило. Уже победа, — Никси издала одобрительный смешок.

— Будь добра, не напоминай про тошноту, а то сейчас и меня стошнит от одной мысли, — Блейз поморщился, отодвигая от себя свою полную кружку.

Парень обычно мало пил, и не любил когда обсуждали тошнотиков или когда видел и слышал как блюют. Реакция выражалась странным желанием проблеваться за компанию. И когда обычно Кори от обилия бухла сидела в толчке в обнимку с белым другом, Блейз старался обходить это место как-нибудь подальше, чтоб не слышать. Ну, было конечно дело, когда пришлось помочь придержать её волосы, но это явно одноразовая акция, и он не знает, как так вышло, что не стошнило.

Внезапно послышался оглушительный стук, мини-взрыв и отборный, многоэтажный мат, в котором упоминались предки, сексуальные ориентации и физиологические особенности оппонента.

— Вот же ж, падла! Мои волосы! — раздражённо рявкнула Кори, от которой уже вовсю пахло горелым волокном. Светло-жёлтая прядь рядом с челкой дымилась и была обуглена на кончиках.

— Патлы собирать в хвост надо, тебе не раз это говорят! — Рейнольд, сам с опалённым рукавом и слегка почерневшей от копоти щекой, усмехнулся и не переставал нападать, выжимая из своей магии все соки. — А то торчат, как у растрёпанной кикиморы! Не удивительно, что в них попадает!

Вот каким-то невероятным образом они ещё умудрились зацепить пролетающего Хэппи, который нёс драгоценную тарелку с бутербродами, пронырливо спертую из-под носа невозмутимой Мираджейн.

— Сладкая парочка! — прохихикал кот, пролетая мимо и стараясь обойти эпицентр драки.

— Заткнись, летающая шаверма! — фыркнули в один голос оба забияки и, совершенно не специально, выдали сдвоенный залп магии. Молния, смешанная с огненной вспышкой, угодила прямо в пушистый зад иксида. Тот, вереща, отлетел и, слегка поджаренный и пропахший озоном, плюхнулся на стол к Нацу.

— Ты че, Хэппи?! — Драгнил, отвлёкшись от своего вечного спора с Греем, посмотрел на прилетевшего кота, у которого подгорела жопка.

— Чика-бум, чика-бум, — бедный иксид увидел звёздочки в глазах и бессильно распластался на столе, потирая лапкой пострадавший зад.

Люси, наблюдавшая за этим цирком с самого начала, ехидно улыбаясь, выдала, поглаживая по голове своего Плю.

— А надо следить за тем, что горланишь, Хэппи.

— Злая Люси, — просипел Хэппи, бессильно шлёпаясь на пузико и пытаясь стряхнуть с себя сажу.

Блейз, наблюдая за развернувшимся балаганом, пробормотал, отодвигая свою нетронутую кружку.

— Я взял на завтра задание. Проветрить мозги после всего этого было бы неплохо.

Кайл заинтересованно приподнял бровь, но Кира, заметив этот взгляд, тут же пробурчала.

— Ну уж нет, Фернандес. Не надейся.

Девушка любила своих друзей, но порой хотелось покоя. А рядом с шумными придурками в лице Кори&Рей такое невозможно. Сладкие мечты и грёзы. Те, даже если собачатся, на задания всё равно ходят вместе. Грёбаные мазохисты и садисты.

А Кайл тот ещё терпила и относится с привычным похуизмом на заскоки взбалмошных. В целом, если бы Киру спросили, кто из той компании самый спокойный, то она, не задумываясь, ответила бы, что это Селин. Да-да-да, именно так.

Хана та ещё истеричка и любитель флирта, что не значится спокойствием. Фернандес сам может дать жару, если что-то пойдёт по одному местечку, и лучше вообще не открывать рот, когда это случится. Рейнольд слишком хмурый и грубый, хорош, конечно, в плане дружбы, и для заданий шикарно, но какой же отвратительный характер. Кори в каждой бочке затычка, вспыльчивая и за словом в карман не полезет, что точно закончится потасовкой. Селин же по сравнению со всем этим божий одуванчик, если исключить маниакальную страсть к сплетням и романтике.

Короче, если хочешь спокойствия, то надо эту шайку раскидывать по отдельности, что в принципе не бывает возможно.

— Прости, дружище. Я не вытерплю Кори и Рея с их склоками ещё один день. Ты у нас крепкий орешек. Справишься, — Блейз поддержал её, приподнимая руки в защитном жёстче.

Никси бодренько закивала головой, её чёрные волосы разлетелись по плечам.

— Эйвана тоже с ними не оставишь. С его языком одни беды будут. Он или кого-то доведёт, или сам нарвётся.

— Вы как всегда. Всех придурочных ко мне. Я что, пастух для идиотов? — Фернандес цокнул языком, смотря на них с преувеличенной обидой.

— Не наговаривай, ты тоже отбитый среди отбитых, — Драгнил подмигнул с намёком, мол далеко-то ты не ушёл.

Редфокс издала короткий смешок.

— Ну, в компании буйных ещё Селл и Хана.

— Решили, чтоб мне плешь проели окончательно? Выжить тут надо, а не геройствовать, — Кайл прикрыл глаза и глубоко драматично вздохнул.

Блейз пожал плечами с безразличным видом.

— Твоя голова и психика на месте, а наша уже уходит в отрыв. Пять на пять. Мия, так и быть, с нами. Чтобы ты точно был спокоен.

— Смеёшься? Спокойствие, да как же, — Фернандес посмотрел на того как на предателя и наигранно ухватился за сердце.

Кира не обратила внимания на мужские баталии и задумчиво вперила взгляд на спящего лицом в столешницу Эйвана.

— А он точно встать утром сможет? Выглядит как труп.

— О, да как миленький соскочит. Подъём от Рея, ледяной душ, крепкий кофе, и снова будет готов нести свои каламбуры, — Драгнил пожал плечами.

Он бы ещё и дальше пошёл в рассуждения, пока сбоку нервно не хихикнула Никси.

— Ой-ёй, я думаю, их всё-таки надо разнима-а-ать.

Блейз и Кайл одновременно, как по команде, подняли взгляд на буйных ребят, которые уже не просто обменивались заклинаниями, а начинали напоминать клубок из шипящих змей и огнедышащей саламандры, катающийся по полу и крушащий всё на своём пути.

Фернандес приоткрыл рот в немом «о» и наблюдал за развернувшейся сценой. Те настолько распалились, что уже не стеснялись в средствах, пытаясь задушить друг друга в объятиях, поочерёдно ударяя магией.

— А Селли? — спросил он, надеясь на помощь.

— Не думаю, что она чем-то поможет. У неё свои тараканы, — Редфокс покачала головой и кивнула в сторону, где должны находиться мать с дочерью.

Селина уже во всю отжигала с Каной. Куда ей там до потасовки брата и лучшей подруги. После гаданий Альберона решила выпить за будущего мужика… Самой Селин. Отмахивания девушки, что вообще-то она любит наблюдать за развитием чьих-то отношений, но никак не своих, не помогали. Кана уже вошла в раж.

И так бокальчик за бокальчиком привёл их к сцене, где Селли, поддавшись на уговоры матери и всеобщему хаосу, решила набраться смелости и спеть пару задушевных, но весьма фальшивых песен.

И если бы она была трезвой, то определённо бы спела лучше и сразу бы (или почти сразу, давая им минут пятнадцать на разминку) разняла дерущихся брата с её подругой. И лекцию бы она им тоже прочла, длинную и нудную. Вот только теперь лекцию о вреде бухла и невменяемости предстояло прочитать ей самой.

— Оу, — Блейз одновременно с Кайлом стал вставать со стула, смотря на то, как Селина, пытаясь взять высокую ноту, скорее напоминала вой раненого шакала. Нужно было расцепить комок дерущихся, пока в их потасовку не вмешались другие пьяные и на драку готовые мужики.

Вот так и приходилось растаскивать этих бешеных друг от друга. Драгнил ловко выцепил сестру за шкирку, давая Фернандесу возможность подцепить и оттащить Рейнольда.

— Кори, ты не злобная чихуахуа, прекращай рычать и кидаться, — устало пробормотал Блейз, перехватывая буйную сестру поудобнее, чтобы та не откусила ему палец.

— Рей, харе вам уже. Спустили пар и хватит, — Кайл опасливо придерживал Дреера за плечо, стараясь не попасть под раздачу случайной молнии.

Тот фыркнул, с наслаждением хрустнул шеей и поправил растрёпанные, дымящиеся волосы.

— Эх, мне не хватило насилия. Только разошёлся.

— Ты его довольно учинил, придурок. На неё посмотри, — Фернандес только насмешливо фыркнул и кивнул на Корделию.

Та отряхнула одежду, с которой сыпалась сажа, и на удивление, для не трезвого человека, говорила вполне внятно, хотя и сквозь стиснутые зубы.

— Садюга и мудак.

Потасовки не произошло, но девушка недовольно, с искренней обидой смотрела на местами обгоревшую прядь волос.

— Засранец, почему всегда волосы… Любимая прядь, блять…

— Приведёшь в порядок. Не первая, не последняя. Зато видок у тебя теперь… Боевой, — Рейнольд цокнул языком, смотря на свою опалённую рубашку.

— Вау, дерьмовое выглядишь, Кори-Кори. Рейнольд? Оу, да и ты потрёпан, как после нашествия голодных троллей, — нарисовавшаяся Хана нетвердой походочкой и с удивлённым свистом оглядела нарушителей покоя.

— А что ты хотела? Подгорелая рубашка — это ерунда. Зато не ужаленная задница, не так ли, Корди? — парень усмехнулся, вытирая с лица сажу.

— Придурок. Конченый, — Девушка недовольно сверкнула на него глазами, в которых ещё тлели огоньки ярости.

Никси и Кира тем временем выудили Селин из цепких, но уже ослабевших ручек Каны, стащили певичку со сцены и как раз направились к ребятам, волоча её за собой.

— Думаю, нам пора топать домой. Пока кто-то из старших не решил, что мы тут устроили бунт, — Фуллбастер тихо кашлянула, поддерживая под руку поющую что-то невнятное Селину.

Они с Редфокс переглянулись и спихнули чересчур активную, но быстро угасающую Селин в руки Кайла.

— Держи, талант, — сказала Кира. — Твоя ноша.

Сами они быстренько выманили Мию яркой конфетой, чтобы та отлипла от красивых, но пустых бокальчиков, и, услышали от неё твёрдый отказ.

— Мия хочет побыть с папочкой! И заплести ему косички, — пробормотала девочка, уносясь в сторону Фрида.

Девушки переглянулись и вернулись обратно к своей разбитой, но всё ещё боеспособной компании.

Пока парни обсуждали завтрашние планы и вздыхали над грядущим днём, Кори и Хана, найдя общий язык в ненависти к несправедливости мира, чокнулись бокалами и выпили ещё по одной, заливая горе и обугленные волосы.

В итоге нынешние, «взрослые» хвостатые, в основном трезвые девушки и относительно живые парни, наблюдали, как молодёжь, не вся, но основная её буйная часть, топала нетвердой походкой по направлению к выходу, унося с собой запах перегара, гари и громкие обещания «добить друг друга завтра».

Гильдия «Хвост Феи» медленно погружалась в привычный, выстраданный покой. До следующего утра. До следующего взрыва. До следующей поры хаоса, который был её душой и сутью. И все были по-своему счастливы.