Страх смерти
Очередной не тихий вечер, на этот раз прямо в доме Сименса. Люди вокруг танцевали, срывали голос под любимых исполнителей, кто-то крутил косяк, а некоторые философы решили отойти на балкон, чтобы в пьяном бреду толкать друг другу глубокие речи о смысле бытия.
Виолетта в этот раз отсиживалась на маленьком кожаном диване посередине просторной комнаты. В руках та по одному заядлому кругу теребила стакан газировки со льдом, стараясь вслушиваться в то, как льдинки бьются о тонкое стекло, словно Титаник о тот самый айсберг, уносящий тысячи невиновных жизней.
Но треск заглушала громкая музыка с колонок, раздирающая не только динамики, но и барабанные перепонки. Где-то слева послышался воодушевлённые крики и свисты большей части толпы, но шатенка не повернула головы, ожидая увидеть там очередной вульгарный девичий танец в затуманенном сознании бедняжки.
Девушка всё думала, неужели веселье заключается не только в тусовках, ядовитом порошке и алкоголе? А может даже громкий секс и сигарета после не сравнится с настоящей забавой, с искренними чувствами и всё таким недосягаемым счастьем?
Вдруг с противоположной стороны диван прогнулся под весом человеческого тела. Возможно кому-то действительно вспомнилось о Виолетте, о девушке Глеба Голубина в конце-концов, ведь под таким статусом её знало куда больше людей. Но скорее всего очередному танцору попросту стало плохо, и он еле-еле сдерживался, чтобы не вылить всё содержимое своего желудка прямо на дорогую обивку.
Но обоняние с трудом уловило тонкие нити древесины и табака, от чего Виолетта повернула голову в сторону шороха, как рука дрогнула и едва ли не отпустила стакан, обрекая его на довольно печальную судьбу: никому бы не хотелось со звоном разбиться о грязный пол, зная, что оставшиеся частички соберут дай Бог под утро, если заметят.
Рядом с ней сидел кареглазый брюнет, имя которого состояло из четырёх простых и известных ей букв. Черные волосы чуть растрепались, руки же вальяжно расположились на подлокотнике и спинке богатого предмета мебели. Их взгляды встретились, но отличие черных глаз состояло в том, что они не выражали ни капли удивления.
— Ты чего тут? — шепнула Виолетта на ухо Диме, стоило ей подвинуться ближе.
— Глебу всё-таки удалось притащить меня сюда. Сам не знаю как. Правда обещанного веселья я здесь до сих пор не вижу. — пожимает плечами Матвеев, желая вернуться домой или хотя бы скурить сигарету в гордом одиночестве.
Шатенка ничего не ответила, став безмолвным сторонником его мнения. Она сделала глоток газировки, дабы избавиться от мерзкого ощущения сухости в горле, и оставила стакан на столике. Сама же упёрлась затылком в изголовье дивана и прикрыла глаза. Но саспенс продлился недолго, ведь в ту же минуту уже над её ухом раздался знакомый голос:
— Если хочешь, то можем уехать отсюда. Помнится мне, что ты хотела покататься. — припомнил Дима, в миг расплываясь в какой-то хищной безобразной улыбке. — Да и Глеб, вон, в своих интересах утопает. Как обычно. — Дима указал подбородком в сторону, где Сименс выливал на голую грудь русой девицы стакан виски.
И это веселье Виолетта разделяла. Веселье Димы. Словно именно этих слов она ждала весь вечер, желая поскорее скрыться если не навсегда, то хотя бы на несколько часов, в которых она проживёт вторую жизнь. Жизнь, в которой не будет проституции, наркотиков и бездумного секса.
***
Они гнались по обнажённой трассе, вокруг лишь деревья, их темные верхушки и где-то там, где-то наверху в небе яркие точки, что представляли собой звезды. К каждой из них хотелось поднять руку в попытках дотянуться, но скорость на спидометре росла всё быстрее, заставляя Виолетту позабыть о маленькой мечте и всё сильнее вжиматься в спинку переднего кресла.
— А если врежемся? — вдруг одумалась девушка, предположив, что даже ночью из одного чёртового поворота мог выскочить автомобиль, Матвеев растеряется и не справиться с управлением, из-за чего столкновение станет неизбежно.
— Вылетишь через лобовое, подушка без ремня не сработает. — со странной ухмылкой отвечает ей брюнет, а сам даже не тянется к ремню безопасности. Словно он кот, у которого 9 жизней. Может это самая первая? Или, наоборот, последняя, раз он решил брать от неё всё?
В карих глазах пробежало подобие страха, подобному в их первую встречу. И снова её жизнь зависела по сути от одного Димы, будто он мог распоряжаться ей, как того захочет его душенька. Но сейчас Виолетта видела в этом одно единственное отличие — он рисковал и собой.
Рука бегло потянулась к ремню, но стоило шатенке чуть вытянуть его, как её взгляд снова направлен на безбашенного парня за рулём. С животным страхом та улыбается, а рука сама по себе ослабевает хватку и в конце-концов выпускает спасительный жгут. Если Матвеев и кот, то она точно не из семейства кошачьих. И жизнь у неё одна единственная. Но волновало ли это саму Виолетту?
Дима ухмыляется и, надавив на клаксон, с характерным звуковым сигналом движется прямо на автомобиль, водитель которого посчитал себя настолько умным, что решился ехать по встречке.
Шатенка сжимает правую руку в кулак и впивается в бледную кожу ногтями, зажмурив глаза то ли от резкой боли в ладони, то ли от чувства неизбежной катастрофы. С каждым новым нервным импульсом она чувстовала, как её безопасность находится под ещё большей угрозой, а две несчастных железяки в считанных метрах от столкновения.
Выдох. И его, и её. Пролетели.
***
— Мышка, ты голодная, и не прикидывайся мне тут. — продолжал спорить Матвеев, забирая два полных пакета из МакАвто, пока девушка справа никак не могла отказаться от недовольных воплей. Мышкой шатенка стала называться, видимо, после их гонки, где она не посмела пискнуть.
— Да нормально, я как во второй раз родилась. Не до еды тут. — всё ещё тяжело дышит Виолетта, но улыбка на лице говорит об одном удовольствии.
Матвеев кривит губы и, раскрывая первый пакет, суёт ей в руки ещё тёплый чизбургер. Между ними он оставил две больших порции картошки фри, соусы к ней и подставку с двумя капучино. Сам же взял себе гамбургер и, жадно откусив чуть ли не половину, еле сдержался от желания завыть, точно как его желудок во время обратной дороги в город.
Виолетта всё же смирилась и покорно откусила чизбургер. Вредная еда порой казалось такой вкусной и легкодоступной, как та же пустая трасса и выплеск адреналина, стоит лишь выжать педаль газа сильнее.
— И всё-таки. Почему именно скорость? Ты отказываешься от наркотиков, от алкоголя, тусовок. И при этом уезжаешь на полной скорости, считай, на волоске от смерти, как и от случайного передоза. — решила поинтересоваться шатенка, ведь этот вопрос замучил её с их первой встречи.
— Как минимум потому что здесь всё действительно зависит только от тебя самого. Тебе никто ничего не подсыпает, да и сознание по сути не изменено. А страх смерти и адреналин может поджидать человека везде. Это лишь один из способов выплеснуть все свои эмоции и почувствовать себя всё ещё живым, в независимости, что с тобой приключилось прошлой ночью. — начал Матвеев, откровенно намекая на саму Виолетту и её образ жизни. — Страх смерти — это не всегда плохо. Знаешь, сколько тупых или, наоборот, важных решений принято под одним адреналином? Пока люди едут по этой трассе, они готовы признаться любимому человеку в любви, позвать замуж или сказать что-то необходимое. То, на что бы смелости в обычной жизни не хватило. Но когда ты так и так на волоске от смерти, то тебя уже, как правило, ничего не волнует. — говорил брюнет, наспех проглотив кусок гамбургера. Его матушка бы сейчас прочитала ему лекцию о тех самых манерах и влепила бы сыну подзатыльник, но он не в родном доме, да и Виолетта не его мать. Скорее такая же потерявшаяся в этом мире, раз решила доверить свою жизнь в лапы зверя.
Шатенка слушала, жевала и глотала, как заворожённая. Изредка кивала, соглашаясь с Димой. Иногда вовсе забывала о еде в руках, от чего несколько кусочков упало прямо на сиденье.
Покончив с душевным монологом, Матвеев вновь смотрел на девушку. За это время он уже успел доесть свой поздний ужин, поэтому довольствовался неплохим кофе и видом на свою собеседницу. Моментами неловкая, забавная, несуразная. Но всё ещё красивая и безусловно умная девочка, хоть и занимается полной грязью.
Виолетта нахмурила брови, наспех расправившись с фастфудом, чтобы понять, в чём дело. Она знала этот испепеляющий взгляд и сталкивалась с ним не один раз, но причина подобного поведения ей была не ясна.
Ко всему прочему, Дима оставил свой стаканчик в картонной подставке и сократил и без того малое расстояние между ними. Он долго, даже как-то вынуждающе смотрел на подругу.
— Я не понимаю, что ты хочешь. — продолжала хмуриться Виолетта. Нет, она не краснела, как многие девушки, стоило Матвееву вздохнуть рядом с ними. Но её точно раздражало его поведение и молчание, все эти недосказанности и взгляды, о которых некоторые мечтали по ночам.
— Ты измазалась, Виш. — указывает тот в сторону её губ и накрывает худое лицо рукой. Большой палец стирает с уголка её губ соус, после чего парень безмолвно отдаляется.