30
В течение следующей недели я наслаждалась своей уютной жизнью с Итоном и терпеливо сносила постоянные вмешательства Джеффри. Он звонил каждые несколько часов и ежедневно навещал меня по пути с работы домой. Иногда он привозил ужин, и тогда я вынуждена была проводить вечер с ним, а не с Итоном (он спешно уходил к Сондрине). Чаще я притворялась спящей, и тогда он просто оставлял любовную записку на листе эксклюзивной бумаги, которая, кстати сказать, была украшена изображением его родового герба. Этот штрих пришелся бы как нельзя кстати в те дни, когда я мечтала о своем Али стере. Но теперь мне больше нравились деловитые записки от Итона на желтых листках из блокнота. Я предпочитала все, что было связано с Итоном.
Однажды, на тридцать первой неделе, Джеффри нанес мне визит во время своего обеденного перерыва. Я заснула, читая еженедельную газету из Индианаполиса, которую Аннелиза столь заботливо прислала мне вместе с коробкой своего знаменитого овсяного печенья и пузырьком лосьона для тела. Когда я проснулась, возле моей кровати, на стуле с прямой спинкой, принесенном из столовой, сидел Джеффри. Судя по выражению его лица, он чувствовал то же самое, что и я, когда наблюдала за спящим Итоном, и мне стало понятно, что наступил решающий момент.
– Привет, милая, – сказал он, когда я потянулась и села. Голос у него был негромкий и заботливый. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Только устала и чувствую тяжесть.
– Мистер Смит заходил к тебе сегодня?
– Да, – сказала я улыбаясь. – Мне нравится, что в этой стране врачи приходят на дом.
– И что? – спросил Джеффри. – Что он сказал?
– Что все по-прежнему в норме.
Джеффри кивнул:
– Отлично. Спазмов или схваток с тех пор не было?
Я отрицательно покачала головой.
– Умница. – Он наклонился и убрал мне волосы со лба, потом загадочно улыбнулся и сказал: – А у меня кое- что для тебя есть.
Он протянул мне три объявления о продаже квартир – роскошных, великолепных квартир в самых престижных местах. То, о чем я мечтала, когда ехала в Лондон. Я медленно прочитала описания: пять спален, терраса, вид на парк, настоящий камин. И... заставила себя вернуть ему эти вырезки. Больше ждать и рисковать было нельзя, иначе однажды в эту брешь может прорваться прежняя Дарси.
– Тебе не интересно? – удивился Джеффри.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Что-то не так?
Он понял. Люди всегда это понимают. Я искала правильные слова – слова утешения. Но очень трудно сделать это, когда лежишь в постели другого мужчины, одетая в его пижаму. И поэтому я просто сказала – как будто содрала пластырь со свежей ранки:
–Джеффри, мне очень жаль, но я думаю, что нам нужно расстаться.
Он сложил объявления стопкой и взглянул на то, которое лежало сверху. Там шла речь о квартире неподалеку от Белгрейв-сквер, и дом как две капли воды походил на тот, где живет Гвинет Пэл- троу. Я ощутила легкий укол сожаления, когда подумала о том, что, оставшись с Джеффри, могла бы подружиться с Гвинет. Я представила себе, как она дарит мне платья, жмет руку и говорит: «Все мое – твое». Мы бы даже снялись вместе для «Космополитен». Итону тоже была бы от этого прямая выгода, он ее так любит. Я вообразила своих мальчишек в одном садике с ее маленькой Эппл. Может быть, один из них когда-нибудь на ней женится. Я устрою грандиозный ужин накануне бракосочетания, а Джеффри займется приготовлениями к свадьбе. Мы будем звонить друг другу, обсуждать доставку цветов и тортов, покупку вина...
Я вернулась в реальность. Даже такой соблазн, как дружба с Гвинет Пэлтроу, не в силах изменить мое решение относительно Джеффри.
Наконец он сказал:
– Это из-за Итона?
Я вся подобралась и занервничала, когда услышала его имя, но в конце концов, сказала:
– Просто я не испытываю к тебе тех чувств, которые должна бы... Я думала, что... но... Я не люблю тебя. Мне очень жаль.
Эти прямые, откровенные слова прозвучали очень знакомо, и они были так похожи на то, что сказал Декстер, когда заговорил о разрыве. Мне стало понятно, что на самом деле не важно, когда именно у него начался роман с Рейчел, поскольку не она причина нашего разрыва. Мы с Дексом расстались, потому что не подходили друг другу, и именно поэтому он вполне мог влюбиться в нее. Если бы у нашего романа был прочный фундамент, Декс никогда бы мне не изменил. В этот самый момент я почувствовала огромное облегчение – никакой ненависти к ним двоим я больше не испытывала. Я сосредоточилась на Джеффри, ожидая ответа.
– Все в порядке, – сказал он с элегантным жестом. Меня очень смутило его хладнокровие, а он продолжал: – Ты сейчас в очень нелегком положении. В этой постели... неудивительно, что тебе неловко. Давай поговорим позже – когда родятся дети. А пока что я просто хочу о тебе позаботиться.
Позволь мне это сделать, милая.
В устах любого другого мужчины эти слова прозвучали бы или снисходительно, или чересчур трагично – последняя, отчаянная попытка спасти отношения. Но в устах Джеффри это было исполненное достоинства, разумное и очень искреннее заявление. Я чуть было не сдалась. В конце концов, это был мой шанс остаться в Лондоне. И, что еще важнее, гарантия безопасности. Трудно выразить ту степень беззащитности, которую чувствует беременная женщина, особенно при моих обстоятельствах, – а Джеффри развеял все мои тревоги. Он хороший человек, который так обо мне заботится, и каждое его прикосновение говорит о том, что так оно всегда и будет.
Но я его не любила. Все очень просто. Я привыкла думать, что жить с человеком исключительно по любви – это наивно и чересчур возвышенно. Я всегда смеялась над Рейчел, когда она так говорила, но теперь сама готова была это признать. И заставила себя не сворачивать с верного пути.
– Все это действительно очень мило, – сказала я и взяла его за руку. – Даже описать тебе не могу, как я ценю твою доброту и все, что ты для меня сделал. Но нам нужно расстаться. Просто это неправильно – оставаться вместе, когда я не испытываю к тебе никаких чувств...
Я сказала, что буду по нему скучать, хотя знала, что скорее это будет тоска по той роскоши, которой он меня окружил, чем по нему самому. Потом я выпустила его руку.
Джеффри искоса взглянул на меня. Глаза у него были грустные, но сухие. Без тени скорби он сказал, что ему тоже очень жаль меня терять, но он все понимает. Он поставил портфель к себе на колени, открыл его и засунул объявления внутрь. Потом встал и направился к двери.
– Но мы можем остаться друзьями? – спросила я вдогонку, чувствуя легкую обиду из-за того, что Джеффри так легко отступил. И забеспокоилась, потому что это во мне заговорила прежняя Дарси, которая желала любой ценой быть объектом поклонения. Неужели я просто хочу сохранить над ним власть? Но когда он обернулся и взглянул на меня через плечо, сказав, что ему бы очень этого хотелось, я поняла, что мои намерения были бескорыстны. Я действительно хотела, чтобы мы остались друзьями, потому что он нравился мне как человек. А не потому, что с ним было хорошо в постели.
Вечером, когда Итон прилег рядом со мной, читая статью о глобальном потеплении, я сообщила, что сегодня мы с Джеффри расстались. Я рассказала ему все, за исключением того, что Джеффри спросил о нем.
Итон слушал, подняв брови.
– Ух ты! А я был уверен, что у вас все очень серьезно, – сказал он, но голос его выдал – как и Джеффри, он почти не удивился.
Я кивнула:
– Да. Просто я раньше не понимала.
– Он в норме?
– Думаю, да.
– А ты?
Я пожала плечами:
– Не знаю. Чувствую себя виноватой – после всего, что он для меня сделал. И немного грустно... Но вообще мне кажется, что я поступила правильно, пусть даже это значит, что придется вернуться в Нью-Йорк раньше, чем хотелось бы.
Итон захлопал ресницами.
– Что?
– Я сказала, что чувствую себя виноватой и...
– Нет. Насчет возвращения;
– Я не нашла работу, Итон. Скорее всего, мне придется вернуться к своим прежним занятиям, когда родятся дети. У меня просто нет денег, чтобы остаться в Лондоне.
– Можешь оставаться, сколько пожелаешь, – выдал Итон.
– Не могу. Я и так долго сидела у тебя на шее. Не похоже, чтоб у тебя денег куры не клевали. – Я улыбнулась.
– Мне нравится, что ты здесь, Дарси. И я вовсе не собираюсь выгонять тебя сразу после рождения детей. Я невероятно рад. Пусть денежные затруднения тебя не пугают. Мы что-нибудь придумаем. У меня есть кое-какие сбережения.
Я взглянула на его лицо и едва удержалась, чтобы не признаться в своих чувствах. Не то чтобы я боялась отказа, но уже не впервые я подумала, что нечестно по отношению к Итону взвалить все на него. У него роман. Ему не следует беспокоиться обо мне и о том, как его отказ может сказаться на протекании моей беременности.
Так что я просто улыбнулась и сказала:
– Спасибо, Итон. Поживем – увидим.
Но я знала, что моей жизни в Лондоне – и моей жизни с Итоном – скоро придет конец.