Преданный ангел и его змеи

Прошла неделя с момента публичного объявления войны. Неделя, в течение которой «Томан» не столько зализывал раны, сколько пытался склеить разбитое зеркало, осколки которого больно резали всех по отдельности. Напряжение в городе витало в воздухе, густое и липкое, как смог перед грозой.

В логове «Поднибесья» жизнь била ключом, подчиняясь жестокому, но четкому ритму, заданному Изаной. Ран и Какучо координировали сети осведомителей, братья Хайтани проводили разведку, а бойцы оттачивали навыки не столько в уличных драках, сколько в тактике психологического давления.

Такемичи оказался в центре этого урагана. Каждый день Изана давал ему новые «уроки». Они уже не были про жестокость ради жестокости. Теперь они были про контроль. Контроль над своими эмоциями, над болью, над страхом.

— Гнев — это инструмент, — говорил Изана, наблюдая, как Такимичи, весь в поту, отрабатывает удары по манекену. — Но неуправляемый гнев ломает руку, которая его держит. Ты должен направлять его, как луч лазера. Точечно. Смертельно.

В эти моменты их взгляды встречались, и в воздухе повисал невысказанный вопрос. Уроки давно перестали быть просто тренировками. Они были ритуалом, формой общения, единственным способом, которым Изана умел проявлять заботу. Его прикосновения, поправляющие стойку, долгие, изучающие взгляды — все это будило в Такимичи странное, трепетное чувство, которое он все еще боялся назвать по имени.

Однажды вечером, когда Такимичи помогал Рану сортировать какое-то оборудование, в ангар вошел Какучо. Его появление всегда было беззвучным и значимым.

— Интересная информация, — произнес он, обращаясь к Изане, который, как обычно, наблюдал за всем с своего возвышения. — Наш бывший друг, Мицую, засветился. В одиночку. Говорят, он ищет встречи. С Такимичи.

Воздух в ангаре мгновенно переменился. Ран замер с ящиком в руках. Даже безучастные на вид братья Хайтани насторожились.

Такемичи почувствовал, как у него перехватило дыхание. Мицую. Один из его первых друзей в Токио. Человек, который когда-то верил в него. Человек, который, как и все, отвернулся.

Изана медленно спустился и подошел к Такимичи. Его лицо было невозмутимым, но в глазах плескалась черная, опасная вода.

— Ну что же, — тихо сказал Изана. — Похоже, твое прошлое не хочет отпускать тебя. Или «Томан» решил попробовать тоньше подход.

— Мицую не такой, — тут же выпалил Такимичи. — Он не стал бы подвохачить. Если он ищет встречи... ему что-то нужно.

— Всем всегда что-то нужно, — парировал Изана. — Вопрос в том, что именно. И какую цену он готов за это заплатить.

— Я пойду, — решительно заявил Такимичи.

Изана изучал его несколько томительно долгих секунд.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но не один. Ран, Какучо — вы обеспечите прикрытие. На расстоянии. Я хочу видеть и слышать все, что произойдет.

Это не было предложением. Это был приказ.

---

Местом встречи Мицую выбрал старый, заброшенный парк, где они когда-то тусовались всей компанией. Теперь он был пустынен и мрачен. Фонари были разбиты, и единственным светом была бледная луна, пробивавшаяся сквозь рваные тучи.

Такемичи пришел первым. Он стоял под скелетом высохшего дерева, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он знал, что Изана и другие наблюдают из тени, но от этого не становилось легче.

Вскоре из темноты возникла знакомая фигура. Мицую. Он шел медленно, руки в карманах, его обычно беззаботное лицо было серьезным и уставшим.

— Такимичи, — произнес он, останавливаясь в паре метров от него. — Ты... выглядишь иначе.

— Многое изменилось, — коротко ответил Такимичи. Его голос прозвучал чуть грубее, чем он хотел. Уроки Изаны не прошли даром.

— Да уж, — Мицую горько усмехнулся. — Сказать что. Ты теперь с «Поднибесьем». С Изаной.

В его голосе прозвучало что-то, от чего по спине Такимичи пробежали мурашки. Это была не просто констатация факта. В этом была боль и... ревность?

— Мне некуда было больше идти, — сказал Такимичи, заставляя себя смотреть ему в глаза. — Вы все мне этого не оставили.

— Мы ошиблись! — вырвалось у Мицую, и он сделал шаг вперед. — Я... я знаю, что мы ошиблись с тобой. После той ночи, когда ушел Чифую, многое прояснилось. Кисаки... с ним действительно что-то не так.

— «Что-то не так»? — Такимичи фыркнул. Это был жест, который он подсмотрел у Изаны. — Он подставил меня, Мицую! Он пытался меня убить! А вы все ему поверили, как стадо баранов!

— А что нам было делать? — вспылил Мицую. — Доказательств не было! Ты просто исчез! А потом появился с ними! С теми, кто всегда был нашим врагом!

— Они меня спасли! — крикнул Такимичи в ответ, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная страсть. — Изана меня спас! Когда вы все отвернулись, он дал мне кров! Да, он жесткий. Да, он опасный. Но он никогда не предавал меня! В отличие от вас!

Мицую смотрел на него, и в его глазах плескалась настоящая боль.

— Так это правда, — прошептал он. — То, что все шепчут. Между тобой и Изаной... что-то есть.

Такемичи замер. Он не ожидал такого прямого удара. Он чувствовал, как щеки пылают, и ненавидел себя за эту слабость.

— Это не твое дело, — сквозь зубы произнес он.

— Не мое дело? — Мицую рассмеялся, и это был горький, несчастный звук. — Мы были друзьями, Такамичи! Мы все были семьей! А теперь ты с ним? С этим психопатом? Ты знаешь, что он сделал? Что он может сделать?

— Я знаю о нем больше, чем ты думаешь! — огрызнулся Такимичи. — И он не тот монстр, каким вы его представляете!

— О, действительно? — голос Мицую стал язвительным. — А ты стал таким же монстром? Я слышал, как вы с «Поднибесьем» «проводили чистки». Ломали кости тем, кто не платил за «защиту». Это твоя новая правда, Такимичи? Правда сильного?

— Я защищаю себя и тех, кто мне дорог! — запальчиво крикнул Такимичи. — Вы научили меня, что в этом мире либо ты идешь по головам, либо по тебе идут! Я просто усвоил урок!

Они стояли, тяжело дыша, сцепившись взглядами. Два бывших друга, разделенные пропастью недоверия и боли.

— Я пришел не сражаться с тобой, — наконец, сдавленно сказал Мицую. — Я пришел... я не знаю, зачем я пришел. Может быть, я надеялся, что в тебе еще остался тот парень, с которым мы тусили. Тот, кто верил в дружбу.

— Тот парень умер, — тихо, но отчетливо произнес Такимичи. — Его убили вы. Предательством. А потом добили равнодушием.

Мицую смотрел на него, и в его глазах что-то погасло. Последняя искра надежды умерла.

— Тогда, наверное, мне нечего больше сказать, — он медленно покачал головой. — Просто знай... Майки разрушен. Дракен на грани. «Томан» разваливается. И ты... ты стал нашим врагом. По-настоящему.

Он развернулся и пошел прочь. Его фигура быстро растворилась в темноте.

Такемичи стоял неподвижно, чувствуя, как его тело сотрядает мелкая дрожь. Он сделал это. Он оттолкнул своего прошлого друга. Он выбрал свою сторону. Почему же тогда на душе было так пусто и холодно?

Из тени, прямо за его спиной, вышел Изана. Он подошел вплотную, так близко, что Такамичи почувствовал тепло его тела.

— Ну? — тихо спросил Изана. — Что ты чувствуешь?

— Боль, — честно выдохнул Такамичи, не оборачиваясь. — И пустоту.

— Хорошо, — произнес Изана, и его голос прозвучал почти как одобрение. — Значит, ты еще человек. А не машина, как я.

Такемичи наконец обернулся к нему. В глазах Изаны не было насмешки. Было странное, глубокое понимание.

— Он был прав? — спросил Такамичи, его голос дрогнул. — Я стал монстром?

Изана медленно поднял руку и провел пальцами по его щеке, смахивая невыплаканную слезу.

— Мы все монстры, Такимичи. Просто одни притворяются людьми, а другие — нет. Ты выбрал не быть лицемером. В этом мире это дорогого стоит.

Он наклонился ближе, и его следующее слово было всего лишь теплым шепотом у самого уха:

— Ты выстоял. Ты не сломался. Я горжусь тобой.

Эти слова, такие простые и такие редкие из его уст, согрели ледяную пустоту внутри Такимичи лучше любого огня. Он закрыл глаза, позволяя себе на мгновение опереться на эту твердыню, которую звали Изана.

Когда они вернулись в логово, Такимичи был молчалив. Он прошел в свою каморку и сел на кровать, глядя на свои руки. Руки, которые сегодня оттолкнули друга. Руки, которые научились наносить удары с убийственной точностью.

Он чувствовал, как внутри него борются два человека. Старый Такимичи, который плакал от боли предательства. И новый — тот, кого выковал Изана, тот, кто видел в этой боли силу.

Дверь скрипнула. Без стука, как всегда, вошел Изана. Он молча сел рядом, их плечи едва соприкасались.

— Он любит тебя, — негромко сказал Изана, глядя прямо перед собой.

Такемичи вздрогнул.
— Что?

— Твой друг. Мицую. Он смотрел на тебя не как на врага. Он смотрел на тебя с болью человека, который потерял что-то важное. Возможно, даже большее, чем дружба.

Такемичи уставился на него. Эта мысль никогда не приходила ему в голову.

— Но... это не важно, — продолжил Изана, и его голос вновь стал твердым и безжалостным. — Любовь, ненависть, дружба — все это слабости, если они мешают тебе выжить. Он был твоим прошлым. Я — твое настоящее. И, если захочешь, будущее.

Он повернулся к Такимичи, и в его глазах горел тот самый огонь, который одновременно пугал и притягивал.

— Выбор за тобой. До сих пор. Но помни — каким бы ты ни был, монстром или человеком, ты принадлежишь мне.

Он не стал ждать ответа. Встал и вышел, оставив Такамичи наедине с бурей внутри.

Лежа позже в постели, Такемичи понимал, что перешел очередную черту. Он публично подтвердил свой разрыв с прошлым. Он отстоял свою новую верность перед лицом старой дружбы.

И глядя в потолок, он поймал себя на мысли, что, несмотря на боль, несмотря на пустоту, он не жалеет о своем выборе. Потому что по ту сторону этой боли был он. Изана. И в его темном, опасном мире Такимичи нашел то, чего ему так не хватало в «Томане» — безоговорочное, пусть и уродливое, принятие.

Он был своим. И впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым.