Преданный ангел и его змеи

Напряжение в городе достигло точки кипения. После ухода Чифую и Митцуи и публичного демарша Дракена, «Томан» висел на волоске. Банда раскололась на три лагеря: тех, кто слепо верил Майки и Кисаки, тех, кто сомневался и прислушивался к Дракену, и тех, кто просто боялся и ждал развязки.

Изана, получив донесения от Какучо, был доволен. Его план работал как часы. Но он понимал — чтобы добить «Томан», нужен был решающий, публичный удар. Недостаточно было сеять сомнения. Нужно было предъявить неоспоримые доказательства.

Он собрал ядро «Поднибесья» в самом сердце логова — заброшенном цеху, где когда-то ремонтировали поезда. Сейчас это место напоминало штаб перед генеральным сражением.

— Сомнения — это яд, — начал Изана, его голос эхом разносился под высокими сводами. — Но яд действует медленно. Нам нужен антидот. Быстрый и смертельный. Нам нужен свидетель.

— Свидетелей у Кисаки не осталось, — мрачно заметил Ран. — Он либо их подкупил, либо запугал, либо устранил.

— Не всех, — раздался голос из дальнего угла.

Все обернулись. К стене прислонился Шуджи Ханма. Его появление здесь всегда было немного зловещим. Технарь и стратег, он редко появлялся на передовой, предпочитая работать с данными. Сегодня на его лице играла странная, загадочная улыбка.

— У меня есть кое-что интересное, — продолжил Ханма, доставая из кармана миниатюрный диктофон. — После того памятного собрания, где изгнали нашего юного друга, — он кивнул в сторону Такимичи, — я заинтересовался феноменом Кисаки. Столь стремительный взлет... столь железная хватка... Это пахло искусственностью.

Изана смотрел на него с холодным интересом. Такимичи, стоявший рядом, замер, предчувствуя нечто важное.

— И? — коротко спросил Изана.

— И я начал копать, — Ханма пожал плечами. — Кисаки осторожен. Он не оставляет цифровых следов. Но он забывает о старомодных вещах. О человеческой глупости и жадности. Он нанял группу головорезов для «ликвидации проблемы». Не самых профессиональных. Один из них, мелкий воришка по кличке «Моль», оказался болтлив в состоянии алкогольного опьянения. И у него оказалась склонность... записывать разговоры на всякий случай. Для шантажа.

По ангару прошел вздох. Такимичи почувствовал, как у него перехватывает дыхание.

— И что же на этой записи? — спросил Какучо, его голос был ровным, но в глазах вспыхнула искра.

— Полагаю, голос Кисаки, отдающего приказ «разобраться с рыжим пареньком из Томана», и довольно подробное описание планируемой инсценировки предательства, — Ханма щелкнул кнопкой на диктофоне.

Из динамика раздался искаженный, но вполне узнаваемый голос Кисаки. Холодный, расчетливый, лишенный всяких эмоций.

«...Он слаб. Он идеальная мишень. Вы делаете свое дело — избиваете его, оставляете на месте с бумагами, которые я вам предоставлю. Я позабочусь о том, чтобы его нашли в нужный момент. Деньги вам переведут, как только подтвердится его изгнание из банды...»

Такемичи содрогнулся. Слышать этот голос, тот самый, что когда-то лгал ему с улыбкой, было невыносимо. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки, а в горле встает ком.

Запись закончилась. В цеху повисла гробовая тишина.

— Этого недостаточно, — первым нарушил молчание Ран. — Голос можно подделать. Кисаки легко отбрешется, сказав, что это провокация.

— Одной записи — да, — согласился Ханма. — Но у «Моли» была не только запись. Была еще одна встреча. Уже после. Когда Кисаки платил им остаток. И там... он был не один.

Все замерли.

— Кто? — одним словом спросил Изана.

— Очень интересная персона, — Ханма улыбнулся еще шире. — Один из капитанов «Томана». Не Чифую, не Дракен. Кто-то... чье имя вызовет настоящий взрыв.

— Говори, Ханма, — голос Изаны стал опасным. — Не заставляй меня ждать.

—Мочи, — выдохнул Ханма.

Такемичи аж подпрыгнул от неожиданности. Мотою? Тихий, всегда верныйМочи? Тот, кто казался такой неотъемлемой и преданной частью «Томана»?

— Он был там? — не веря своим ушам, переспросил Такамичи.

— Он был там, — подтвердил Ханма. — И он не просто был. Он передавал деньги. И говорил с этими урками как свой. Очевидно, Кисаки не стал рисковать и привлек кого-то из внутреннего круга, чтобы обеспечить себе алиби и контроль.Мочи — его правая рука в теневых делах. И у «Моли» есть запись, где Мочи отчитывается Кисаки об успешном завершении операции и... выражает сожаление, что «того рыжего ублюдка не прикончили на месте».

У Такимичи потемнело в глазах. Он схватился за стену, чтобы не упасть. Предательство Кисаки было ожидаемым. Но
Мочи... Человек, с которым он делил еду, с которым смеялся над шутками Пах-тяна... Это было хуже любого удара.

Изана наблюдал за ним. Он видел боль, написанную на его лице, и что-то темное и удовлетворенное шевельнулось в его груди. Эта боль закаляла Такимичи. Делала его сильнее. Ближе к нему.

— Где сейчас этот «Моль»? — спросил Изана, возвращаясь к делу.

— В надежном месте, — ответил Ханма. — Он понимает, что Кисаки его устранит, как ненужного свидетеля. Он готов дать показания. За определенную плату и гарантии безопасности.

— Хорошо, — Изана медленно обвел взглядом всех присутствующих. — План прост. Мы не будем таиться в тенях. Мы вынесем это на всеобщее обозрение. Мы устроим настоящее шоу.

Он подробно изложил замысел. Это был рискованный, почти безумный план. Но именно поэтому он мог сработать.

---

На следующий день, ближе к вечеру, «Томан» попытался провести очередное собрание. На сей раз не на пустыре, а в одном из своих немногих оставшихся опорных пунктов — старом складе. Собрание было немногочисленным и проходило в гнетущей атмосфере. Майки выглядел измотанным, Дракен мрачным, а Кисаки — неестественно напряженным. Мотою, как всегда, скромно стоял в стороне.

Именно в этот момент дверь на склад с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Изана. За его спиной выстроились Ран, Какучо и братья Хайтани. А по бокам, занимая все пространство у входа, стояли десятки бойцов «Поднибесья». Но самое шокирующее было в центре.

Рядом с Изаной стоял Такимичи. И он вел за собой заложника — жалкого, трясущегося от страха человека в грязной куртке. Это был «Моль».

— Проходим без приглашения, — громко и четко произнес Изана, его голос заполнил все пространство склада. — У нас для вас есть сюрприз.

Члены «Томана» вскочили с мест, приняв боевые стойки. Майки побледнел. Дракен сжал кулаки. А на лице Кисаки, как по волшебству, появилось выражение шокированной невинности. Но его глаза на секунду встретились с глазами Мотою, и в них промелькнул безотчетный ужас.

— Что это значит, Изана? — прорычал Майки. — Ты идешь на прямое столкновение?

— Столкновение? — Изана усмехнулся. — Нет. Я иду на суд. И привел главного свидетеля.

Он грубо толкнул «Моля» вперед. Тот, запинаясь и путаясь в словах, начал выкрикивать свою историю. Про заказ, про избиение Такамичи, про инсценировку. А потом, дрожащими руками, он достал диктофон и нажал кнопку.

Голос Кисаки, холодный и отстраненный, снова прозвучал в тишине склада.

«...Вы делаете свое дело — избиваете его, оставляете на месте с бумагами...»

Эффект был сокрушиющим. По рядам «Томана» прошел гул. Люди смотрели то на Кисаки, то на Такамичи с недоверием и ужасом.

— Это ложь! — крикнул Кисаки, как только запись закончилась. Его лицо исказилось гримасой ярости. — Подделка! Изана, ты не брезгуешь ничем!

— Подделка? — переспросил Изана с притворной задумчивостью. — Возможно. Но тогда объясни, Кисаки, почему твой верный пес, Мочи, присутствовал при раздаче денег этим отбросам?

Все взгляды устремились на Мочи. Тот стоял, белый как мел, его рот был открыт, но никаких звуков не издавал.

— Что? — прошептал Майки, глядя на Мотою с неподдельным потрясением. —Мочи... это правда?

  Мочи не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов.

— У меня есть и вторая запись, — насмешливо сказал Ханма, появившись в дверях с другим диктофоном. — Хочешь, включим?

Кисаки понял, что игра проиграна. Его идеальный план рухнул из-за жадности и глупости наемника и из-за безжалостности Изаны. Он видел, как смотрят на него бывшие соратники. В их глазах уже не было доверия. Там были шок, отвращение и ненависть.

— Ты... ты все разрушил... — прошипел он, глядя на Изану. — Все, что я строил...

— Я всего лишь вынес мусор на свет, — парировал Изана. — А гнить ему было в твоей грязной душе.

Дракен, который все это время молчал, сделал шаг вперед. Его лицо было каменным.

— Кисаки, — произнес он, и в его голосе звучала такая неподдельная угроза, что даже бойцы «Поднибесья» насторожились. — Ты мёртв для «Томана». Мёртв. Убирайся, пока я не размазал тебя по стенке.

Но было уже поздно. Правда, как лавина, обрушилась на «Томан». Банда, построенная на братстве и доверии, оказалась основана на лжи и предательстве. И теперь ей предстояло либо умереть, либо родиться заново через боль и покаяние.

Изана наблюдал за начавшимся хаосом с холодным удовлетворением. Он посмотрел на Такимичи, который стоял, глядя на поверженного врага, и в его глазах читалась не радость, а горькое торжество справедливости.

Первый акт мести был завершен. Но Изана знал — впереди еще было самое главное. Война за душу Такимичи подходила к своей кульминации.