сюрприз.
Мы не успели договорить. Слова Милана всё ещё звенели в моей голове, будто отголоски тревожного колокола, когда вдруг передо мной словно из ниоткуда вырос человек в чёрном костюме — водитель или, скорее, тень Рики, вечно при нём, как напоминание, что даже мои шаги кому-то принадлежат.
—Лада госпожа... — вкрадчиво, с мягкой вежливостью, но настойчиво проговорил он, — прошу прощения, что отрываю вас от дискуссии с вашим новым другом, но господин Нишимура уже ожидает вас в машине.
Я задержала взгляд на лице этого человека. Он улыбался ровно настолько, чтобы казаться любезным, но глаза его были пустыми. Машина. Уже ждёт. То есть наблюдал. Слушал? Ревновал?
—А... да. Хорошо. — Я шагнула назад, словно отрываясь от чего-то важного. — До свидания... Милан Толстой.
Он стоял прямо, как статуя, только губы тронула лёгкая, почти насмешливая усмешка. Его голос был низким и немного усталым:
—До свидания, Лада. Надеюсь, не навсегда.
Я не ответила. Просто кивнула и повернулась, пряча дрожь в плечах, которую не смогла бы объяснить ни себе, ни тем более Рики. Мы разошлись. Я — туда, где меня ждал человек, называющий себя моим мужем. А Милан остался позади — как будто другой жизни, которой у меня никогда не будет.
Я села в машину медленно, будто надеялась, что этот момент можно оттянуть. Но нет — чёрный кожаный салон уже знал мои шаги, знал, как я сажусь, как закрываю дверь, и как смотрю в окно в надежде раствориться в ночи. Рики сидел, отвернувшись к своему, отдельному миру — без слов, без взгляда. Лёд. Не мужчина — айсберг.
Я не стала нарушать тишину. После того, что мы пережили в зале... зачем? Его молчание сейчас — не тишина, а приговор. Он нажал на кнопку, и стеклянная перегородка отделила нас от водителя, будто заперев меня в ловушке с хищником.
—Зачем? — вырвалось у меня, немного тише, чем я хотела. — Мне больше нравится, когда я вижу дорогу. Откуда я могу знать, куда ты меня везёшь?
Он повернулся ко мне резко. В его глазах больше не было той показной сладости — только насмешка и яд.
—Я спрашивал у тебя, что тебе нравится, а что нет? — его голос стал ниже, холоднее. — Неудобно ли ты устроилась, а? Милая моя, глазки шире открывай. Ты всё та же нищая девчонка с трущоб, у которой куча долгов и кредитов.
Я почувствовала, как пульс ускорился, но внешне оставалась спокойной.
—К чему это всё?
—К чему? — он рассмеялся с той хриплой, опасной интонацией, от которой хочется сделать шаг назад, даже сидя. — Ты строишь из себя дуру?
Я встретила его взгляд — упрямо и прямо.
Он пытался напомнить мне, кто в этой машине главный.
Но я всё ещё помнила, что у него кольцо на пальце — такое же, как и у меня.
И это кольцо пока не стерло моё имя.
Я молчала. Минуту. Может, больше. Тишина в машине сгущалась, словно ночь за окнами — тяжелая, вязкая. Думала: а стоит ли? Стоит ли отвечать тому, кто уже решил за тебя всё? Тому, кто привык слышать только эхо собственного голоса?
Но в какой-то момент это молчание стало невыносимым. Оно начало жечь внутри.
—Я. Никого. Из. Себя. Не. Строю! — выплюнула я, слово за словом, отчётливо, с вызовом.
Он повернулся ко мне мгновенно. В глазах — не удивление, а... азарт. Как будто я наконец-то включилась в его излюбленную игру.
—О, клычки прорезались? — прошипел он с притворной нежностью. — Как мило.
И прежде чем я успела среагировать, его рука резко метнулась к моему горлу. Пальцы сомкнулись на коже, сдавливая так, что воздух тут же предательски застрял в груди. Он не душил меня по-настоящему — нет. Но давил достаточно, чтобы показать: «Я решаю, когда ты дышишь».
—Смотри,что говоришь, Лада. Или я заставлю тебя извиняться так, как тебе и не снилось, — его голос был низким, хриплым, почти рычащим. Его лицо было рядом, так близко, что я чувствовала на губах вкус его ярости.
Я сглотнула, несмотря на давление на шею. Но глаза не отвела. Он хотел страха. Хотел покорности.
Но я всё ещё дышала.
И он это знал.
—Знай, — процедил он сквозь зубы, усиливая хватку, — я тебя могу в порошок стереть. И даже хуже.
Я вскинула взгляд, в котором больше не было страха. Только усталость... и вызов.
—Ты меня не напугаешь, — выдохнула, сипло, но четко. — Сколько раз ты уже брал меня за горло так?
Он усмехнулся, наклонившись ближе, и его дыхание обжигало кожу.
—Столько... что когда-нибудь задушу, — прошипел он, будто обещание. Жестокое, хищное.
Я почувствовала, как сжимаются его пальцы, и все же не отвела глаз.
Он хочет видеть, как я ломаюсь. Хочет почувствовать момент, когда я перестану сопротивляться.
Но он не дождётся.
До дома мы доехали на удивление быстро — молча, в напряжённой тишине, что давила сильнее любых слов. Как только машина остановилась, я, не оборачиваясь, выбралась из неё и торопливо поднялась к себе.
В коридоре было тихо, никого, кроме служанки, что аккуратно перестилала постельное белье в моей комнате. Она склонилась над подушками, не обратив на меня особого внимания, как будто почувствовала — не время.
Я переоделась: надела мягкий, чуть свободный халат поверх короткой пижамы — хлопковых трусиков и миниатюрного топа. Остальные пижамы либо сдавливали грудь, либо были слишком вызывающими — не для этого вечера.
Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали.
Осторожно приоткрыв, я увидела Конон. Она была в пижаме цвета пыльной розы — простая, уютная, не слишком открытая: длинные свободные шорты и рубашка с короткими рукавами. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, будто она уже готовилась ко сну. Я невольно улыбнулась и впустила её.
—Как твои дела? — мягко спросила она, проходя в комнату. — Как ты... после аукциона?
—А... нормально, — пожала я плечами, стараясь говорить без надрыва. — Твой брат... точнее, Рики... сделал мне подарок.
Конон приподняла брови, глаза округлились.
—Не говори, что он подарил тебе одну из них?
—Именно, — кивнула я, садясь на край кровати.
—И где она?
—Я её отпустила.
Конон на миг задержала взгляд, а потом одобрительно кивнула.
—Правильный поступок. Умничка.
Она потянулась к двери, но остановилась.
—Мы с Андрэ собираемся выпить по банке пива... чисто женской компанией. Не хочешь с нами?
Я моргнула, немного удивлённая.
—Да... да, хорошо.
—Тогда я позову ещё Иви, — улыбнулась она. — Ждём тебя на первом этаже.
Я спустилась по лестнице, стараясь не смотреть по сторонам — в этом доме, в этих стенах, всегда казалось, что на тебя кто-то смотрит, даже когда ты одна. Внизу, в уютной зоне отдыха с мягким светом, девочки уже ждали.
Андрэ сидела на подлокотнике дивана, что-то лениво листая в телефоне. Даже без макияжа она выглядела красиво — слишком красиво. Я до сих пор не могла поверить, что можно быть такой худой и при этом выглядеть настолько... живой. Если бы я увидела её на улице и не знала, кто она, — подумала бы, что она болеет анорексией. Её кожа была фарфоровой, кости выступали слишком резко, а чёрный укороченный топ, открывавший вид на маленькую грудь, только подчёркивал эту хрупкость.
—Approche-toi, ma chérie, — протянула она мне с лёгким акцентом. («Подходи к нам, дорогая».)
Я улыбнулась, присела рядом за стол, и Конон тут же протянула мне открытую бутылку дорогого пива. Я приняла её, и сделала осторожный первый глоток, чувствуя, как горечь и прохлада скользят вниз по горлу, будто смывая всё, что сегодня было.
Иви не отрывала от меня взгляда — этот её колючий, с вызовом взгляд. Затем она вдруг приобняла Андрэ, как будто показывая мне: вот, у нас тут своя маленькая семья.
Иви выглядела... вызывающе — даже больше, чем можно было ожидать. На ней было лишь полупрозрачное кружевное белье, настолько тонкое и лёгкое, что казалось, ткань и вовсе придумана для того, чтобы ничего не скрывать. Оно прикрывало ровно 0,25% её тела — если быть точной. Прозрачные вставки, играющие в свете, не скрывали практически ничего, а особенно ее немного волосатый лобок.
Я поняла, что выгляжу скромницей на их фоне, несмотря на свою пижаму — короткие трусики, топ и халат. Хоть что-то на мне было. Но я молчала, пряча улыбку в бутылке. Сегодня я просто хотела быть зрителем, а не актрисой.
—А Лада сегодня была на аукционе в первый раз... — с лёгкой улыбкой сказала Конон, бросив на меня тёплый взгляд.
Я застеснялась, отвела глаза и опустила бутылку. Слова Конон прозвучали буднично, почти невинно, но в этой компании любое упоминание аукциона — словно триггер.
Андрэ отвела взгляд. В её лице промелькнуло что-то слишком знакомое: смесь обиды, горечи, воспоминаний. Тень пробежала по её чертам, и я почти физически почувствовала, как в комнате стало тише.
—Андрэ, всё в порядке? — тихо спросила Иви, прижимая её ближе к себе. Она говорила не так, как обычно — не резко, не вызывающе, а мягко, по-настоящему заботливо.
Андрэ медленно выдохнула, взгляд уставился в одну точку:
—Эти аукционы... сущий ад, — сказала она сдавленным голосом. — На кой они вообще сдались, эти девки, если с ними даже развлечься нельзя?
Иви кивнула, легко поглаживая её по плечу:
—Правда, — отозвалась она тихо, почти шепотом. — Только игра в собственность. Ни души, ни смысла. Показуха.
Я чувствовала, как моё сердце медленно сжимается. Это было всё слишком... живое. Слишком честное. В этом доме — где все прятались за масками — такие моменты случались редко. И потому они были страшными.
Потом разговор пошёл в другую сторону — мы обсуждали всё подряд: новую линейку косметики от Хейли Бибер, которую Иви восторженно хвалила, одежду, вечно скучные лекции в школе, воспоминания о глупых выходках, и... бывших. Наших... парней?
Я почти всё время молчала. Не потому что не хотела говорить — просто нечего было сказать. Мне нечем было поделиться. Их воспоминания были блестящие, смешные, шумные, как картинки из фильмов. А моё прошлое... казалось серым.
—А у Рики, кстати, была одна бывшая... — вдруг произнесла Андрэ, обратив взгляд на дверь, словно оттуда могла выйти эта самая «бывшая». — Имени только не помню.
—Разве они тогда встречались? — нахмурилась Иви. — Он сам говорил, что нет.
—В любом случае, её уже нет, — спокойно сказала Конон, делая ещё пару глотков из своей бутылки. Словно сообщила прогноз погоды.
Я подняла глаза на них. В моём взгляде читалось только одно — ужас. Он был чистым, неподдельным.
—Как это «нет»? — голос дрогнул. — Вы что имеете в виду?
Конон посмотрела на Иви, её глаза потемнели, и в голосе вдруг появилась ледяная серьёзность:
—Рики... он очень ревнивый. И... в общем, думаю, тебе лучше спросить это у него.
—Нет.. не надо у него спрашивать, — отрезала Конон, хмурясь. — Он и тебя может... если ты будешь слишком много спрашивать.
В комнате повисла тишина. Даже лёгкий гул музыки с кухни казался теперь далеким и глухим. Я не знала, что было страшнее — их спокойствие или эти намёки, слишком прозрачные, чтобы быть случайными.
Я сглотнула, чувствуя, как что-то холодное пробежало по спине, но кивнула, будто приняла их молчаливое предупреждение. Проглотила страх — в прямом и переносном смысле. Нельзя быть слабой, не здесь.
—Кстати, а где все мальчики? — попыталась я перевести тему, хотя голос всё ещё дрожал.
Конон пожала плечами и потянулась за новой бутылкой:
—Рики и его друзья взяли Дамиена и поехали в клуб. Думаю, их можно не ждать до утра.
—Дамиен... — с усмешкой повторила Андрэ, откидываясь на спинку кресла. — Дамиен, знаете, девочки... Он мне больше не нужен. Вернее, я ему. Прям вижу это. Мы даже не спим вместе. А секса хочется. Ой, как хочется.
Она протянула фразу с болезненной легкостью, будто шутила — но глаза её потускнели. Мне стало её по-настоящему жалко. В её голосе звучала не только тоска, но и одиночество, которое невозможно выпить пивом или заглушить смехом.
—Ты не одна такая, — пробормотала Иви, беря её за руку.
Андрэ горько усмехнулась, посмотрела на меня и добавила:
—Хоть ты и новенькая, Лада, но ты уже знаешь, каково это — быть рядом с мужчиной, который не твой. И никогда не будет твоим.
—Я не нуждаюсь.. в нем, в этом плане по крайней мере..
Конон, сидевшая напротив, подняла на меня глаза. Она слегка склонила голову, будто изучая выражение моего лица.
—Ты так думаешь... или пытаешься себя в этом убедить? — тихо спросила она, и в её голосе не было ни насмешки, ни злости — только опытная женская грусть.
Я отвела взгляд, смотря в бутылку, словно там можно было найти ответ.
—Он... жёсткий. И мне с ним тяжело. — Я сделала паузу, сглотнув. — Рики... мне и не нужен. Я так думаю.
—Ты сказала это как вопрос, — усмехнулась Иви, закуривая. Её движения были медленными, уверенными, будто она давно всё поняла в этой жизни. — Знаешь, Лада, мы все так говорим, пока не останемся одни. Тогда вспоминаем их запах, их прикосновения, даже то, как они кричали. И внезапно — они становятся всем, что у нас есть.
—Или тем, от чего мы не можем избавиться, — добавила Андрэ и наложила ногу на ногу. — Неважно, нужен он тебе или нет. Важно, почему ты всё ещё рядом с ним.
Я молчала. Воздух стал плотнее, и пиво внезапно показалось слишком горьким.
Конон встала, глядя на стол, уставленный пустыми бутылками, и устало провела рукой по лицу. Её волосы, всё ещё собранные в пучок, слегка растрепались.
—Девочки, мне хватит, — сказала она, потягиваясь. — Я пойду спать. Слишком много пива для того, кто должен завтра с утра в офис.
—Я тоже, — отозвалась Андрэ, вставая и поправляя свой короткий топ. — Мне ещё Дамиена встречать. Опять он, как мальчишка, уедет в клуб, а потом — «Андрэ, забери меня...» Угу, конечно.
Обе медленно вышли из комнаты, оставив нас с Иви вдвоём.
Иви посмотрела на меня с прищуром, её губы изогнулись в хитрой, почти дьявольской улыбке. Она будто ждала, что я останусь. Что-то в её взгляде было слишком понимающим.
Я машинально замотала головой, поджав губы.
—Жутко хочу спать, — сказала я быстро, и, поднявшись, добавила с нарочитой лёгкостью, — Убегаю, пока снова не разговорились о бывших.
Иви хмыкнула и проводила меня взглядом, а я почти вприпрыжку скрылась в коридоре, направляясь в свою комнату, словно пряталась — от откровенных разговоров, от Иви, от мыслей. От всего.
Я поправила одеяло, аккуратно разровняв его по кровати, потом сбросила с плеч халат, оставшись в лёгкой пижаме. Воздух в комнате был прохладным, и кожа отозвалась лёгкой дрожью. Медленно подошла к туалетному столику и нанесла несколько капель любимого крема на лицо — прохладное, ароматное прикосновение помогло снять дневное напряжение. Затем — лёгкий лосьон на плечи и руки. Ладони скользили по телу устало, машинально, будто пытаясь стереть с кожи всё, что случилось сегодня.
Я легла, подтянув одеяло до груди, и выключила свет. Комната погрузилась в полумрак, а тишина вдруг оказалась оглушающей. Только собственное дыхание и слабое жужжание кондиционера. Я закрыла глаза и, впервые за день, позволила себе просто быть. Без образов, без ролей, без страха. Только я.
Посреди ночи я вскочила на кровати — сердце билось в горле, словно вот-вот разорвёт кожу. В дверь что-то яростно стучало. Нет — не стучало. Билось. Рвались петли. Грохот был такой, будто по ту сторону бушевал ураган, и вся эта злость стремилась прорваться внутрь. Я вскрикнула от неожиданности, схватив одеяло, словно оно могло меня защитить.
«Иви?» — пронеслось в голове. Пьяная, потеряла ключ, забыла вещь. Да, наверное. Наверное...
Я накинула халат дрожащими руками, подошла к двери и медленно откинула защёлку. Сердце отбивало невыносимый ритм — каждый шаг давался с усилием.
Ручка холодная. Я вдохнула, приоткрыла дверь...
И замерла.