до неба.
⚠️ Внимание!
Данная глава содержит сцены сексуального характера. Рекомендуется к прочтению только лицам старше 18 лет. Если вам нет 18 — пожалуйста, не продолжайте чтение.
Нишимура Рики.
Позже, когда мы наконец закончили, я устало рухнул на спину, довольно улыбаясь. Весь воздух в комнате был пропитан ароматом нашей страсти. Потянувшись, я схватил сигарету, сделав пару глубоких затяжек, прежде чем затушить ее в пепельнице.
Мое тело ныло от напряжения, но это было такое приятное чувство. Она была ненасытна, достигая оргазма раз за разом под моими ласками. Я наслаждался той властью, которую имел над ней, тем, как она полностью отдавалась мне.
Лежа здесь и восстанавливая дыхание, я чувствовал гордость и удовлетворение. Эта женщина принадлежала мне, телом и душой. И я намеревался сохранить ее такой на долгое-долгое время.
Увидев, как она с трудом поднимается с кровати, я не мог не восхищаться этим зрелищем. Ее ноги дрожали, словно она едва могла устоять на них после нашего бурного соития. Я наблюдал, как она пыталась натянуть трусики, но ее руки тоже предательски дрожали.
Наконец ей удалось одеться, и она направилась к ванной комнате. Но я не мог отвести взгляд от ее ног - по внутренней стороне бедра стекала полупрозрачная, белесая струйка, доказательство того, насколько я овладел ею. Это зрелище распаляло меня, пробуждая желание снова притянуть ее к себе.
Однако я сдержался, понимая, что ей необходим небольшой перерыв. Вместо этого я с самодовольной улыбкой наблюдал, как она уходит, зная, что оставил на ней свою метку. Она была моей, и я планировал убедиться, что она никогда об этом не забудет.
Я вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Тело ещё гудело от напряжения, не только физического — в этом доме всё начинало сжиматься вокруг, как змеиный капкан. Огонь желания чуть поутих, но не до конца — он лишь притих в глубине, сжавшись в тугой узел.
На мне было одно полотенце, небрежно завязанное на бёдрах, и в комнате пахло чистым бельём, мятой и чем-то её... телом, которое до сих пор чувствовалось на моей коже.
Служанки бесшумно двигались по комнате, меняя постель — вся пропиталась потом, теплом и страстью. Я наблюдал, не скрывая ухмылки.
Одна из девушек наклонилась, ловко поправляя угол подушки. Бёдра, тонкие, соблазнительно очерченные, выдвинулись вперёд. Я машинально поднял руку и лёгким, но выразительным движением шлёпнул её по ягодице. Хлопок был чёткий — сочный и точный.
Она обернулась резко, выдохнув, как будто хотела сказать что-то дерзкое — но её взгляд скользнул по моему телу, остановился на лице и... замер. Умно. Она промолчала и, опустив взгляд, быстро ушла из комнаты.
Я засмеялся про себя — сдержанно, но с явным удовольствием.
Лада сидела у окна, уже в халате. Казалось, ей было всё равно, не отреагировала ни на мой жест, ни на взгляд. Но я знал — это маска. У Лады всегда было это выражение — будто ей всё неважно. Но по глазам я читал больше. Не холод, нет. Скорее, усталость и напряжение. Ей нравилось чувствовать контроль, но ещё больше — когда этот контроль у неё отбирали.
Я подошёл ближе, не торопясь. Капли воды стекали по телу, я чувствовал её взгляд — даже если она не поднимала глаз.
— У тебя был хороший вечер? — спросил я тихо, но с усмешкой в голосе.
Она не ответила. Только чуть дёрнулась, будто не ожидала, что я заговорю.
Я стоял, глядя на неё. В халате, с мокрыми после душа волосами, свежая, тёплая, расслабленная — и всё равно упрямая. Я чувствовал, как по телу пробегает нетерпение, раздражение, желание.
— Ну прелесть моя?.. — тихо, почти лениво бросил я, глядя, как её взгляд чуть дрогнул.
Она сглотнула. Отвела глаза.
— Рики, давай просто... ляжем спать, — голос мягкий, как у девочки, будто только что не была подо мной, не стонала от моих прикосновений, не говорила, что хочет меня.
Противоречивая маленькая лгунья.
Я смотрел на неё с минуту, просто стоял, наблюдая. Молчание между нами натянулось, как струна. Я не двинулся. Пусть скажет что-то ещё. Пусть поднимет на меня взгляд. Пусть сдастся — по-своему. Но нет.
Я лежал, уставившись в потолок. Тишина комнаты казалась слишком громкой, слишком... напряжённой. Я чувствовал, как она передвигается где-то позади, тихо, будто специально делает каждый звук мягким, как будто боится потревожить меня — или себя.
Стук её ног по полу, шелест ткани. Я знал, что она стояла в каком-нибудь идиотском топике и трусиках. Как всегда. Даже после всего, что между нами было.
Я повернул голову и посмотрел на неё — в полумраке её фигура была слабой, но отчётливо манящей. Она думала, что я заснул? Или надеялась?
— Ты будешь спать в трусиках?.. — спросил я хрипло, сдерживая ухмылку. Не грубо. Просто факт.
Она замерла. Её плечи дрогнули. Я видел, как она напряглась от одного только вопроса.
— Ты ведь понимаешь, что так ты точно не уснёшь спокойно, Лада. И я тоже.
Мои глаза медленно скользнули по её телу. Нежная, растерянная, и всё равно упрямая. Это раздражало. И возбуждало. Одновременно.
— Или ты нарочно меня мучаешь?
Я посмотрел на неё — её лицо было закрытым, как будто она сама себя уже судила и вынесла приговор. Голос — тихий, чуть дрожащий. Но в нём была сталь.
— Это было ошибкой. Я была пьяная.
Я усмехнулся, криво, устало, без веселья. Ошибкой?
— Я тоже не трезвый, — ответил я, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки её губ с моих.
— Я вижу, — она чуть вскинула подбородок, а взгляд стал колючим. Как будто защищалась. От меня? От себя?
Я смотрел на неё с другой стороны комнаты. Пьяный — да, но не настолько, чтобы забыть, как она выгибалась подо мной. Не настолько, чтобы не помнить вкус её кожи. Не настолько, чтобы это назвать ошибкой.
— Знаешь, Лада... мы оба были пьяны, да. Но ни один из нас не сопротивлялся. Ни один из нас не захотел остановиться. Так что не нужно мне говорить про ошибку.
Я подошёл ближе, на шаг. Потом ещё один. Между нами оставалось только пару вдохов. Я видел, как её дыхание сбивается.
— Ты можешь назвать это чем хочешь. Но ты не скажешь мне, что тебе это не понравилось.
— Рики, иди спать к себе, — её голос был усталым, почти молящим, но сдержанным.
Я прищурился, будто не расслышал.
— Это мой дом, — ответил я ровно, глядя прямо на неё, — и моя спальня.
Она отвела взгляд. Конечно, ей хотелось сделать вид, что она сильная. Что может держать дистанцию. Что то, что было между нами — просто мимолётное, несущественное.
— Ты можешь зарыться в подушку, делать вид, что я тебе не нужен... — я наклонился чуть ближе, — но ты же знаешь, Лада... когда я захочу — я возьму своё.
Её глаза метнулись ко мне. Сердце билось у неё быстро — я видел это по её дыханию, по напряжённым пальцам, по тому, как она вцепилась в край одеяла.
Я отступил на шаг, не сводя с неё взгляда.
— Спокойной ночи, жена. — Я произнёс это слово почти с усмешкой, но глаза мои остались холодными.
Мы легли рядом. В комнате было тихо, только лёгкий шум кондиционера и её дыхание. Она лежала ко мне спиной, запах её влажных волос щекотал мне нос. Даже не прикасаясь, я чувствовал её кожу — горячую после душа, будто впитавшую каждый наш поцелуй.
Я не спешил её обнимать, но каждый взгляд на изгиб её талии под лёгкой тканью — как удар током. Она казалась спокойной, но я знал, что она не спит. Напряжение висело в воздухе. Я отодвинулся чуть ближе, осторожно, так, чтобы не испугать, не спугнуть эту тонкую грань между безразличием и тем, что было между нами пару часов назад.
— Ты дрожишь, — прошептал я, не прикасаясь, но уже чувствуя её сердцебиение.
Она не ответила, только вздохнула и чуть повернулась. Наши взгляды встретились. Глаза — в глаза. Медленно. Тихо. Без слов.
Я провёл пальцами по её руке, и она не отстранилась. Всё остальное было делом времени — дыхания, взгляда, желания, которое мы оба пытались заглушить, но не могли.
—Рики... мы спали... потому что у нас контракт? — её голос звучал тихо, почти хрупко.
Я замолк. На мгновение. Даже не сразу посмотрел на неё.
Потом повернулся, встретившись с её взглядом. Усталым, выжидающим, полным чего-то слишком живого для этой холодной кровати.
—Да, — сказал я наконец, голосом сухим, без тени нежности. — В противном случае ты мне не нужна.
Её лицо будто застыло. Ни слез, ни гнева — ничего. Только пустота.
И почему-то именно это задело меня сильнее всего. Эта тишина в ней. Эта покорность.
Я отвернулся, смотря в потолок.
Контракт.
Чёрт бы его побрал.
Почему тогда, когда она засыпает рядом — у меня сжимается всё внутри, будто я что-то выигрываю и сразу теряю?
Почему мне хочется снова провести пальцами по её ключице, по линии талии, просто чтобы она вздохнула, как тогда?
Но я выбрал быть грубым. Прямым.
Утро выдалось легким, на часах было семь. Я устало открыл опухшие глаза — слишком много выпили накануне. Пошёл в душ, включив воду почти ледяной, чтобы прогнать остатки сна. Привёл себя в порядок: уложил волосы, как обычно, назад, и на автомате нанёс какой-то крем, который Конон недавно купила мне — она настаивала, что мне «нужно ухаживать за кожей, особенно с таким лицом».
Когда вышел, в коридоре было тихо. Инстинктивно свернул в сторону комнаты Лады. Может, она уже проснулась?
Я толкнул дверь — не громко, но и не прячась. Лада лежала, разметавшись на огромной постели, закинув одну ногу на подушку, на которой пару часов назад спал я. Одеяло сползло с бедра, обнажая гладкую кожу. Дышала глубоко, губы слегка приоткрыты. Всё в её позе кричало о доверии — спала так, будто и не подозревала, кто находится по соседству. Или... будто знала.
Я прищурился, не удержавшись от полуулыбки.
—Х... мило, — пробормотал себе под нос.
Закрыл за собой дверь и медленно пошёл вдоль стен её комнаты — белых, с золотыми выкройками, таких безупречных и дорогих, как и всё здесь. Вернулся в свою спальню, не оборачиваясь.
Но в голове всё ещё жила та картинка — как она спала, вытянувшись на том месте, где недавно был я.
Одел шорты от Nike, простую, но идеально выглаженную белую футболку, схватил спортивную сумку — её, как всегда, собрали служанки ещё с вечера. Всё лежало аккуратно: форма, полотенце, перчатки, бутылка воды с моими инициалами. Они знали, что я не терплю беспорядка — ни в вещах, ни в людях.
Я вышел через главный вход, закрыл за собой тяжёлую дверь.
Взял ключи, открыл свой Lamborghini Huracán — чёрный, блестящий, как полированный нож. Салон встречал запахом кожи и карбона, я тут же включил кондиционер, не вынося спертости в воздухе.
Завёл двигатель — он зарычал, будто готов был рвать с места, и я медленно выехал за пределы особняка. Сегодня я дал водителю выходной. Иногда мне нужно было быть одному. Только я, мотор и улицы.
В голове крутилась её фраза:
«Мы спали потому что у нас контракт?»
Я хмыкнул, прибавляя газу, и машина рванула вперёд. Пусть так. Контракт — удобное прикрытие. Особенно когда сам не знаешь, что с этим делать.
Я зашёл в спортзал — точнее, в мой спортзал. С утра здесь пахло металлом, свежевытертыми тренажёрами и тишиной. Именно так я любил: никого, только я и тяжесть в руках.
Моя любимая администраторша, всегда с идеальной укладкой и лёгкой улыбкой, махнула мне рукой из-за стойки.
— Доброе утро, господин Нишимура. Всё готово. — она протянула мне ключ-карту от приватной зоны, не забыв одарить лёгким взглядом с ног до головы.
Я кивнул, забрал карту, не говоря ни слова — она и так всё знала. Я появлялся здесь за час до открытия, чтобы работать в одиночку.
Не из скромности — просто мне было лень отвлекаться на стройные тела с упругими задницами, которые будут демонстративно приседать рядом и пытаться поймать мой взгляд в зеркале.
От этого не было пользы — только раздражение и лишние мысли.
Я прошёл через стеклянную дверь, закрыл её за собой, бросил сумку на скамью и медленно потянулся, разогреваясь.
Сегодня — спина и грудь. Грубая сталь и честный пот. То, что не врет.
Тренировка прошла спокойно. Без суеты, без шума. Всё как я люблю — вес, пот, точное дыхание. Я не просто качаюсь. Это привычка. Привычка быть сильным, жестким и выносливым.
Я люблю держать себя в форме. Потому что хороший секс — это не только про желание. Это про выносливость, про силу, про контроль.
И уж поверьте, ни одна красивая девушка не ложится в постель с дохлым цыплёнком, который не может даже простую штангу поднять.
Хотя, если говорить начистоту... мне и не нужно согласие.
Я не из тех, кто просит. Я беру.
Так было всегда.
Я бросил полотенце на скамью, вытер шею, прошёлся босыми пальцами по кафелю и направился в сторону бара. Я ненавижу протеиновые коктейли — они как дешёвые оправдания. Я предпочёл лёгкий алкоголь: виски со льдом, но не тяжёлый, чтобы не выключить себя с утра.
Зал уже открылся. Я откинулся на спинку кожаного кресла у барной стойки, когда услышал щелчки каблуков.
Повернул голову.
Ага. ЛиСяу.
Шлюха. Причём не в оскорбительном смысле — в описательном. Такая, как она, не теряется в толпе.
Крашеная блондинка, тело будто с обложки — упругая задница, талия как у куклы, грудь, на которую мужчины кладут глаза, а женщины — комплексы. Губы, нарисованные как у тех, кто забыл, что у рот есть функция, кроме сосать.
И ресницы. Господи, эти её ресницы. Длинные, пышные, как у танцовщицы на пилоне в третьем ряду ночного клуба.
Она шла, уверенная в себе, будто весь этот спортзал построен ради её шагов.
Я не удивился бы, если бы она действительно крутилась у шеста где-то по вечерам, снимая по тысяче за приватный танец и двойную за то, чтобы сидеть на коленях.
Я хмыкнул, глядя, как она подходит ближе.
—Опоздала на шоу, ЛиСяу, — буркнул я, поднося стакан ко рту. — Или ты не за этим?
ЛиСяу подошла ближе, сделала вид, что не слышала мой вопрос. Скользнула взглядом по моему телу — от подбородка до живота, будто оценивает товар на витрине, хотя давно знает, сколько он стоит.
— Ты, как всегда, в отличной форме, Рики, — произнесла она сладким, тягучим голосом, положив локоть на стойку рядом со мной, выгибая спину и выставляя грудь вперёд.
Я не ответил, лишь посмотрел на неё с ленивой усмешкой. Поставил стакан на барную стойку.
— А ты, как всегда, слишком стараешься, — отозвался я, чуть склонив голову. — Кому ты сегодня хочешь понравиться? Мне? Или зеркалу?
ЛиСяу игриво усмехнулась, опустила ресницы, провела пальцем по ободку моего стакана, наклоняясь ближе.
— Только тебе. — Её голос стал ниже, почти интимным. — Знаешь, Рики... Ты же всё равно не в отношениях. Ты свободен. Как и я. Почему бы нам не... повеселиться, как раньше?
Она облизнула губу. Её бедро почти касалось моего колена. Блондинистая прядь упала на глаза, и она сделала вид, будто не замечает, как оголённая линия плеча скользит перед моим лицом.
Я усмехнулся, медленно повернув голову, встретив её взгляд.
—Ты мне напоминаешь разогретую еду: красивая на вид, но если остынет — становится несъедобной.
Она хихикнула, хотя, кажется, укус был болезненным.
—Хочешь попробовать? Только не остынь первым, тигр.
Я ничего не ответил — просто допил виски и встал. Она отвела взгляд на секунду, но всё ещё стояла рядом, как будто ждала, что я скажу, куда идти.
Она приблизилась почти впритык, её духи — приторные, с ноткой ванили — мгновенно заполнили всё пространство между нами. Она подняла глаза снизу вверх, слегка прикусывая нижнюю губу, и провела пальцем по моему плечу, оставляя за собой едва заметную дорожку тепла.
— Сводишь меня в отдельную комнату, Рики? — прошептала она, так близко, что я почувствовал, как её дыхание скользнуло по моей коже. В голосе — вызов, сладкий яд, упакованный в шелковый шепот.
Я чуть склонил голову, усмехнулся краем губ. Откинулся назад на локти, будто давая ей возможность подойти ещё ближе, но при этом не сдвинулся ни на сантиметр навстречу.
— В другой раз, киса, — сказал спокойно, с ледяной небрежностью. — Я потный после тренировки.
Мой голос прозвучал сухо, отрезающе, но не без лёгкой насмешки — как будто я держу поводок, а она всё ещё думает, что свободна.
ЛиСяу застывает на секунду. Её взгляд — как вспышка. То ли обида, то ли азарт, прорывающийся сквозь обёртку кокетства.
— Пот — это не проблема, — тихо бросает она, а пальцы её скользят ниже по моей руке.
Я выпрямился, перехватил её запястье легко, но уверенно. Держал ровно настолько, чтобы дать понять: игра окончена.
— Для тебя — проблема я. Привыкай.
Я отпустил её руку и встал, не глядя больше в её сторону. Взял спортивную бутылку, закинул сумку за плечо и пошёл в сторону выхода из зала. На спине ощущалось её прилипшее, разочарованное внимание.
Если бы ты спросил меня неделю назад — я бы даже не вспомнил её имя. ЛиСяу была просто очередной — красивая, искусно накрашенная, с фигурой, на которую бросают взгляды все новички в зале. И да, я спал с ней дважды. У меня есть правило — не больше трёх раз. Не потому что я моралист. Просто, после третьего всё становится одно и то же. Одинаковые стоны. Одинаковые позы. Одинаковая пустота после.
Но сегодня... всё было по-другому.
После той ночи с Ладой я не мог выбросить её из головы.
Каждую чёртову минуту.
Я прокручивал в памяти, как она смотрела на меня — с упрямством, с вызовом, и одновременно с тем неосознанным трепетом, как будто это всё для неё было впервые.
Это было чертовски... реально. Настоящее.
Ничего не наиграно. Никакой показухи.
В ней не было этой дешёвой уверенности, не было слов "я знаю, чего ты хочешь".
Нет. Она сама не знала, чего хочет — и именно это сводило меня с ума.
Каждый её вдох, каждый стон — всё врезалось мне под кожу, как лезвие.
Она не играла со мной.
Она жила в этом моменте.
И я с ней.
Когда я вышел из зала и увидел ЛиСяу — накрашенную, соблазнительную, хищную — я почувствовал только раздражение.
Как будто кто-то посмел сравнить стеклянную безделушку с бриллиантом.
Я мог бы увлечься ею раньше. Мог бы не отказаться. Но теперь?.. После неё?..
Лада перевернула мне внутренности.
И я ненавижу это.
Потому что теперь всё, что я чувствую к остальным — это скука.
Приехав домой, я кинул ключи на столик в прихожей и прошёл внутрь, где всё, как обычно, кипело — будто здесь не особняк, а съёмочная площадка фильма про богатых и испорченных.
Дамиен сидел на диване, расслабленный, но с заметным напряжением на лице. На его коленях, раскинувшись, как любимая кошка, лежала Андрэ. Её тонкие пальцы лениво скользили по вороту его рубашки, а губы шептали что-то прямо ему на ухо. Дамиен поморщился — не от удовольствия, скорее от раздражения. Но не оттолкнул.
—Она снова играет, — подумал я.
Андрэ умела жать на правильные кнопки. Притворяться слабой, ранимой, пьяной, нежной — в зависимости от того, перед кем и зачем. Но что-то в ней сегодня было другое. Не обычная лёгкость, а... злость, обида. Она прижималась к Дамиену как к выходу, как к доказательству чего-то.
Я подошёл ближе, бросив взгляд на их сцену.
—У вас тут приват-шоу, или можно пройти? — проговорил я с усмешкой, не скрывая раздражения.
Андрэ подняла на меня глаза — уставшие, потемневшие от эмоций, но всё ещё красивые.
—Рики... — её голос был мягким, почти кисельным. — Мы просто разговариваем.
—Ага, вижу. Очень глубокий диалог, — буркнул я, проходя мимо.
Мне плевать, с кем она играется. Мне плевать на её полупьяные игры.
Мне плевать.
И всё же где-то внутри что-то сжалось — не из ревности, а из раздражающей тяги к контролю.
После ночи с Ладой всё внутри было не так.
Все казались фальшивыми.
Все, кроме неё.