где бы,ты не был.
Утро вползло в комнату мягким светом, пробираясь сквозь дорогие шторы и ложась полосами на мраморный пол. Я медленно открыла глаза, щурясь от света и не сразу понимая, где нахожусь. Простыни были свежие, прохладные. Я провела рукой по подушке рядом — пусто. Её тепло уже давно ушло. Рики?
Поднявшись на локтях, я оглядела комнату — он ушёл. Ни шума душа, ни его запаха, ни привычной тяжёлой энергетики, которую он всегда приносил с собой. Только лёгкий аромат его парфюма остался на подушке и на моей коже.
Я провела пальцами по шее, где всё ещё чувствовались его поцелуи. Вчерашнее было... сильным. Резким. Почти диким. Я закусила губу, вспомнив, как он смотрел на меня — жадно, будто я принадлежу только ему. В тот момент я действительно так чувствовала. Но сейчас, проснувшись одна, я снова почувствовала себя чужой в этом доме.
Сбросила с себя покрывало, натянула халат, и босиком прошлась к зеркалу. Волосы растрёпаны, кожа чуть розовая от поцелуев и прикосновений. Я выглядела иначе — как будто стала взрослее. Глубже.
Повернув голову, я заметила, что дверь была не до конца прикрыта. Он ушёл, даже не закрыв её за собой. Почему? Чтобы я поняла, что это ничего не значит?
Может быть.
А может — он просто не хотел разбудить.
А может — хотел, чтобы я подумала обо всём этом.
Я медленно вдохнула, расправила плечи и подошла к окну. Внизу шевелилась прислуга, суетясь как всегда, а вдалеке раздавался рев мотора — кто-то приехал или уехал. Сердце сжалось на миг, будто ожидало, что он вернётся. Но нет. Только я и это утро, будто между нами ничего не было.
Я отвернулась от окна, взяла щётку и стала расчесывать волосы. Сегодня будет долгий день.
Я спустилась по лестнице, потирая виски — сказывались остатки сна и пива. Дом жил своей жизнью: где-то внизу звенела посуда, скрипнула дверь, а в гостиной я увидела троих.
Рики сидел на диване, небрежно раскинувшись, как всегда — уверенный в себе до безумия. Рядом, подозрительно близко к нему, устроилась Андрэ. Она буквально висела на нём, как будто это было естественно. Рядом сидел Даниель, лениво что-то печатавший в телефоне.
Я остановилась, не сразу заходя в комнату. Чуть нахмурилась — их близость казалась нарочитой. Или мне просто казалось?
— Проснулась в десять? Серьёзно? — резко бросил Рики, подняв на меня взгляд. Он будто специально подчеркнул — слишком поздно.
— Мы вчера столько выпили, что я сама еле как проснулась на эту дикую съёмку, — фыркнула Андрэ, откинув волосы с плеча. Она будто подчеркнула: а ты — нет.
— На какую съёмку? — спросила я, делая шаг ближе. Старалась говорить спокойно, но внутри уже загоралась искра тревоги.
Андрэ повернулась ко мне с такой улыбкой, что по спине побежали мурашки. Улыбка, полная скрытого злорадства, дерзости и чего-то ещё, чего я не могла понять.
— Ой, милая... ты не в курсе? — её голос звучал с фальшивой нежностью. — Мы с девочками и парнями сегодня участвуем в фотосессии для одного бренда. Пати-формат. Только избранные, — она подчеркнула слово «избранные», посмотрев на Рики с каким-то притворно-томным выражением.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
Избранные.
Интересно, кто выбирал?
За Андрэ, смеющейся и прижимающейся к нему, последовал взгляд Рики — холодный, оценивающий, острый, как лезвие. Он не улыбался, не говорил ничего, просто смотрел. На меня. Будто проверял мою реакцию.
Я почувствовала, как в горле встал ком.
— Не веди себя так, Андрэ. Мне это не нравится, — вырвалось у меня. Голос был не громкий, но достаточно твёрдый, чтобы она услышала.
Андрэ нахмурилась, удивлённо подняв брови, словно я только что испортила ей настроение. Она чуть отстранилась от Рики, повернувшись ко мне всем телом.
— Ой, да расслабься. Мы просто общаемся, — протянула она, но голос её стал чуть суше, лишился той притворной ласковости.
Рики приподнял бровь, не убирая от меня взгляда.
— Ты с чего вдруг такая чувствительная? — спросил он, будто невзначай.
В его голосе не было насмешки, но и сочувствия не было тоже. Только интерес. И что-то ещё.
Что-то, отчего у меня по коже пробежал холодок.
— Просто не люблю, когда за моей спиной устраивают представления, — я посмотрела на Андрэ. — Особенно когда вечер был... ну, особенным.
Секунда тишины. Даниель даже перестал печатать в телефоне, будто почувствовал напряжение.
А Рики усмехнулся.
— Если вечер был особенным — зачем утро превращать в допрос?
Он встал с дивана, словно разговор завершён, и направился мимо меня в сторону кухни.
Я осталась стоять, чувствуя, как пульс грохочет в висках.
— Я не пойду на завтрак, — с нажимом повторила Андрэ, скрестив руки на груди. В её голосе звучала уязвлённая обида, почти каприз.
Дамиен сидел рядом, опершись локтями на колени, уставившись в одну точку. Не ответил. Вообще никак.
— Дамиен, я сказала... я не пойду... на завтр—
— Андрэ, мне плевать. Прекрати, — резко перебил он, не глядя на неё.
Комната на мгновение застыла. Словно воздух сгустился.
Андрэ резко выпрямилась, её губы дрогнули — то ли от злости, то ли от того, что она не ожидала такого ответа. В глазах у неё зажглось что-то опасное.
— Что? — только и смогла она выдохнуть.
Дамиен, наконец, повернулся к ней — в его взгляде не было ни ласки, ни желания подбирать слова. Только раздражение, сдерживаемое напряжение, и... усталость.
— Ты думаешь, мир крутится вокруг твоих настроений? Ты не хочешь — не иди. Но не жди, что все будут бегать за тобой.
Андрэ стиснула челюсть. Я заметила, как она вцепилась в край диванной подушки, будто пытаясь не сорваться. Рики мельком посмотрел на них, затем на меня — как будто ждал, что я скажу хоть слово. Но я молчала. Слишком всё было остро.
— Ты идиот. — Процедила Андрэ и встала, откидывая волосы с плеча. — Ты ещё пожалеешь, что говоришь со мной так.
Она вышла из комнаты, оставив за собой запах парфюма и глухую тишину.
— Прости её, — вдруг сказал Дамиен, когда я осталась наедине с ним. Его голос стал тише, спокойнее — как будто только со мной он позволял себе эту мягкость.
Он посмотрел прямо в мои глаза, и в этом взгляде не было ни фальши, ни притворства. Я кивнула. Не потому что действительно прощала, а потому что знала — он переживает.
Через секунду он уже поднялся с дивана, подошёл ближе, его рука легко коснулась моего локтя.
— Пойдёшь на завтрак?
Я чуть улыбнулась.
— Да.
Мы пошли вместе, шаг в шаг, и когда я вошла с ним в столовую, то почувствовала, как чей-то взгляд буквально прожигает мне спину.
Рики.
Он сидел за столом, откинувшись на спинку стула, с чашкой кофе в руке.
Смотрел внимательно, почти подозрительно, как будто пытаясь считать каждое движение, каждую эмоцию.
Бровь приподнята, губы сжаты.
Удивлён — но не просто.
Задет.
Я опустила глаза, сдерживая желание улыбнуться.
— Доброе утро, — спокойно сказала я, занимая место рядом с Дамиеном.
Рики не ответил. Только поставил чашку на стол чуть громче, чем нужно.
Я почувствовала, как всё внутри холодеет — не от страха, а от его взгляда. Он смотрел на меня так, будто я его предала. Будто я сделала что-то настолько неправильное, что теперь между нами пролегла трещина.
—Теперь так? Ты на завтрак идешь с братом мужа? А не с мужем? — голос у него был низкий, сдержанный, но от этого только страшнее.
Я почувствовала, как столовая будто сжалась. Андрэ перестала говорить, Даниель опустил глаза. Только мы с ним — в этой напряжённой оси. Рики и я. Муж и жена, случайные или нет — но уже связанные больше, чем просто словами.
Я подняла глаза на него и тихо ответила:
—Ты же ушёл раньше, Рики. Я проснулась — тебя не было. Я просто...
—Просто решила, что это не важно, да? — он резко перебил меня. — С кем сидеть, с кем идти — теперь не имеет значения?
Его голос резал воздух. Я услышала, как в груди что-то болезненно стукнуло.
Я хотела ответить, но губы сжались в тонкую линию. Он был зол. Он был... задет. И я это видела.
—Я ничего не выбирала, — сказала я чуть тише. — Просто Дамиен предложил. Я не думала, что это будет важно.
Он прищурился.
—Конечно. Ты не думала.
Он резко встал, отодвинув стул с таким звуком, что у меня по коже побежали мурашки. Его ладони опирались о край стола, а взгляд прожигал меня насквозь.
Я съела круассан — даже не почувствовав его вкуса. Каждый укус давался тяжело, словно сдерживающий рывок внутри. Не от обиды, не от стыда — скорее от того, что всё снова стало слишком.
Я вытерла пальцы о салфетку, аккуратно встала из-за стола.
—Спасибо, — сказала я тихо, скорее из вежливости, чем из благодарности.
Моя спина была прямой, я не дала себе сорваться или разозлиться. Даже не посмотрела на Рики. Просто развернулась и вышла.
Он хотел знать, чья я?
Вот только я сама уже не знала, кем быть рядом с ним.
Я поднялась по лестнице, стараясь не смотреть на картины, на сверкающие люстры и высокие потолки, от которых веяло холодом. Этот дом, каким бы роскошным он ни был, вдруг стал казаться мне чужим.
Остановившись у двери своей комнаты, я на секунду прикоснулась к ручке, закрыв глаза. Глубоко вдохнула — и вошла.
Тишина.
Моя комната всё ещё пахла духами, бельём, влажным кремом после душа. Вроде бы — моё пространство. Но сейчас даже здесь было неуютно. Как будто весь дом знал, что я не его жена, а просто... часть контракта.
Я скинула халат и осталась в белье, потом, не раздумывая, открыла гардероб и достала простое серое платье. Без выреза. Без акцентов. Без желания кому-то нравиться.
Застёгивая молнию, я посмотрела в зеркало.
Кажется, мы никуда сегодня не идем. Значит, я могу ,заняться своими делами?
Я осторожно спустилась по лестнице, ступеньки чуть поскрипывали под босыми ногами. Было тихо — слишком тихо для утреннего дома, в котором обычно царила суета. На первом этаже всё уже блестело от чистоты, слуги двигались аккуратно, почти бесшумно, как тени.
Иви стояла у большого стола в столовой, собирая остатки завтрака. Она поправила светлые волосы за ухо и аккуратно убрала чашку в поднос, не заметив меня сразу.
— Доброе утро... — тихо сказала я, проходя мимо.
Она подняла голову, тепло улыбнулась.
— Уже бодренькая?
Я кивнула, на секунду замерев. Хотела спросить, но не решалась. Всё же спросила:
—Ты не видела... Рики?
Её взгляд стал чуть серьёзнее. Она вытерла руки о фартук и посмотрела на меня так, будто уже знала, что я собираюсь к нему.
—Он в своём кабинете, третий этаж, пятая комната слева, — спокойно ответила она, и тут же добавила: — Лучше постучи.
Я сжала пальцы в кулак.
—Спасибо, — кивнула, чувствуя, как внутри всё напряглось.
Я поднялась обратно по лестнице, на этот раз выше — к третьему этажу. Дом был огромный, чужой. Я считала двери, мимоходом скользя ладонью по холодной мраморной стене.
Раз, два, три, четыре... пятая.
Остановилась. Глубоко вдохнула. И — постучала.
—Войди, — раздался его голос, глухой, но уверенный.
Я аккуратно приоткрыла тяжелую дверь, ступив внутрь. Его кабинет был просторным, обставлен дорогой мебелью, в воздухе витал запах кофе и легкого табака. Рики сидел за массивным столом, закидывая ногу на ногу, держа в руке ручку и что-то просматривая на планшете.
—Рики... — начала я, неуверенно шагнув ближе. — Я хотела узнать... у нас ведь нет планов на сегодня? Ни аукционов, ни встреч, ничего?
Он мельком посмотрел на меня.
—Нет, нету, — сказал быстро, даже не отрываясь от экрана.
Я кивнула, стараясь говорить спокойно:
—Тогда... я могу покинуть особняк? На какое-то время.
Его взгляд сразу медленно поднялся. Теперь он смотрел прямо в меня, изучающе, с той самой ленивой холодной усмешкой, которую я уже начинала узнавать.
—Куда? — протянул он, откидываясь на спинку кресла. — В клуб, танцевать? Клиентам приваты устраивать?
Я вздрогнула.
Резкость его слов ударила по мне сильнее, чем я ожидала. Его тон был ядовито-саркастичным, с оттенком собственничества. Словно он ждал, что я начну оправдываться, как виноватая девчонка.
—Я... я не такая! — выдохнула я, чувствуя, как сжимается горло. — Ты достал вечно это повторять.
Слова вырвались слишком резко, голос дрогнул на последних слогах. Я стояла на пороге, сжав руки в кулаки, не понимая, почему мне снова нужно оправдываться за то, что я просто хочу выйти за ворота.
Рики медленно опустил брови, не сводя с меня взгляда. В его лице не было удивления — скорее усталость или разочарование. Он встал из-за стола, прошёл к окну, спиной ко мне.
—Ты думаешь, я просто так это говорю? — спросил он спокойно, почти шепотом, глядя в улицу. — Я видел таких, как ты. Сначала наивные, потом — лёгкие. Все по одному сценарию.
Я молчала. В груди колотилось, будто сердце забылось и потеряло ритм.
—Но я — не они, — наконец выдавила я, тише. — Если бы ты хоть раз захотел меня услышать, ты бы знал.
—Ох, как нежно и тонко, — его голос стал язвительным, он обернулся, глядя на меня прищуренными глазами. — Что, задел за живое?
Он сделал пару шагов ко мне, медленно, с этой своей хищной плавностью, будто специально смаковал момент. Я не отступила, хотя внутри всё сжалось.
—Ты хочешь, чтобы я верил тебе на слово? — продолжил он, остановившись так близко, что я почувствовала, как пахнет его кожа — после душа, чуть терпко. — В тебя, которая вчера ночью стонала подо мной, а сегодня — уже святая?
—Не смей... — прошептала я, стараясь не дрогнуть.
Он усмехнулся.
—Слишком удобно, правда? Быть чистой, пока это выгодно. А потом — снова невинной. Только знаешь что, Лада? В этом доме я не покупаю сказки. Я покупаю правду. И ты либо начинаешь её показывать, либо уходишь с голыми руками.
—Я вообще не понимаю, с чего ты завелся! — я повысила голос, отойдя чуть назад, потому что в его взгляде вспыхнула почти безумная ревность.
—Не понимаешь? — Рики фыркнул, глаза сузились. — Сегодня ты с Дамиеном, вчера на аукционе Милан. Думаешь, я идиот? Что, правда считала, я не узнаю, какие он тебе пошлости на ухо шептал?
—Он не шептал ничего! — я вспыхнула. — Ни слова в таком тоне!
—Ага, ага. Рассказывай. — Он сжал кулаки, но сдержался. — Ты хоть понимаешь, как со стороны выглядело? Ты ему глазки строишь, он на тебя смотрит так, будто сейчас утащит в подсобку. И ты это допускаешь, Лада. Вот что меня бесит.
—Он правда не говорил ничего в таком роде! — у меня даже голос дрогнул. — Рики, ты всё выдумал, это был просто разговор!
Он стиснул зубы.
—Я знаю этого имбицила Милана не первый год. — Голос Рики стал опасно ровным. — Он играет грязно. И ты... ты позволяешь ему думать, что он может с тобой так.
Он сделал шаг ближе, его грудь вздымалась от сдерживаемого гнева. — А если ты думаешь, что я позволю тебе быть с кем-то ещё, пока ты носишь мою фамилию — ты плохо меня знаешь.