Это сука любовь

Чонгук приближается, а Тэхен пятится назад, но толпа отрезает все пути к отступлению. Все камеры направлены на альфу. Такое поведение со стороны холодного и зачастую хмурого парня было довольно необычным. Поэтому все следят за его передвижениями, пытаясь найти, что же стало источником заинтересованности молодого бизнесмена. Он многих ошарашил тем, что по середине разговора вот так просто куда-то целеустремленно направился. Ну, все, кроме Чимина.

Пак видел Тэхена, точнее, чувствовал. Он никогда не забудет этот запах, запах человека, что сломал его жизнь. Просто думал, нет, надеялся, молился, что у него будет больше времени с Чонгуком. Знал, что рано или поздно Тэхен сдастся и объявится на пороге. Но тем не менее Чимин питал надежду, что это случится не так скоро. Что, когда настанет тот день, отношения между Паком и Чоном изменятся, возможно, в тот день первый бы тоже носил фамилию Чон. Может, в тот день у молодого бизнесмена в колыбели уже лежал бы его наследник. Может, в тот день они были бы безудержно влюблены друг в друга. Тогда бы у Чонгука даже в мыслях не было сломя голову нестись к выскочке, который сломал его, заставил страдать. Но, увы, не всегда все происходит так, как мы того хотим.

В голове одно за одним всплыли воспоминания о моментах, проведенных с Чонгуком, и с каждым его шагом в сторону Тэхена он все больше и больше отдалялся от них, словно падал в бездну.

— Это ты? Ты... — Чонгук проводит пальцами по щеке застывшей омеги, — настоящий... — Он искренне улыбается и разглядывает парня, которого уже и не надеялся когда-либо увидеть. Парня, что посещал его лишь во снах.

Тэхен стоит как вкопанный и не знает, где спрятаться от этого пристального взгляда, от этих обжигающих прикосновений.

— Папочка, мне ничего не видно! — Кихен подпрыгивает и тянет маленькими ручками кофту омеги. Тут уже внимание всех обращено на ребенка. Тэхен подскакивает и поднимает мальчика на руки, прижимая к груди, а свободной рукой закрывает лицо от журналистов и от Чонгука. Но было уже поздно. Рассчитывая пути к отступлению, Тэ испуганно уставился на альфу, который сделал шаг назад, не веря в происходящее и пытаясь переосмыслить все в своей голове.

— Он... — с распахнутыми глазами тыкает в ребенка, а Тэхен лишь крепче прижимает к груди сопротивляющегося Кихена. Он что-то чувствует, точнее, его волк, нечто родное от этого незнакомого альфы.

В эту напряженную ситуацию вмешиваются журналисты, подливая масла в огонь. Они все словно сошли с ума. Все тыкали фотокамерами прямо в лица всем участникам событий. «Кто это?»; «Чон Чонгук, как вы можете прокомментировать Ваше поведение?»; «Вы знаете эту омегу?»; «Чей это ребенок?»; «Это Ваш любовник?» — раздавалось отовсюду. Тут же посыпались оскорбления и ложные обвинения в сторону Чонгука и его семьи. Во все это вмешался Чимин: как бы ему сейчас ни было неприятно и обидно, но в центре всего был Чонгук; как бы там ни было, они все еще лучшие друзья — он не мог его просто так оставить.

Пак подбегает к ним и прижимает к себе все еще застывшую на месте омегу с ребенком, пытаясь скрыть бушующее в нем отвращение.

— Ох, это старые друзья семьи... — Чимин невинно улыбается журналистам. — Они надолго уезжали и вот наконец вернулись. Мне не передать словами нашего восторга. — Он наигранно прижимает руку к сердцу и закатывает слова. И они вместе направляются в сторону бизнес-центра, уводя с собой омегу и ребенка, пока Чонгук, все еще приходя в себя, медленно плетется позади.

«Почему раньше мы их не видели и не было никаких упоминаний о них?»; «Как давно вы знакомы?»; «Почему они прячутся?» — все еще донимали журналисты. Пак все продолжал улыбался, пропуская все комментарии мимо ушей. А Чонгук в это время постоянно то открывал, то закрывал рот, надеясь подобрать какие-то слова и еле переставляя ногами. Он до сих пор не верил, что все это происходит на самом деле. Должно быть, это сон. Неужели это все взаправду? А ребенок... Чей это ребенок? Хосока? Нет, этого не может быть... Что, если они снова сошлись? Это лицо, он так похож на меня!

— Что? Как это понимать? — начинает Чонгук, как только проходит внутрь, его голос, да и он сам весь дрожит. И когда ребенка опускают на землю, Чон тут же кидается на омегу, слегка толкая того в плечи. Он на взводе. Держать себя в узде едва удается. С каждым вздохом тело пропитывает горечь и обида.

Чимин никак не реагирует на происходящее, просто бегает туда-сюда закрывая окна от непрошенных глаз. Когда они оказываются в безопасности, Чимин облокачивается о дверь, запирая ее на замок, и смотрит на ребенка. Нельзя ломать его психику, нельзя, чтобы он слушал ругань двух идиотов, являющихся его молодыми родителями.

— Знаешь, я тут вчера видел где-то шоколадный тортик. Может, пойдем поищем его? — Пак присаживается рядом и еле сдерживается, чтобы не закричать. Как такое может быть? Да они же одно лицо... Кихен смотрит на папу, и, дождавшись его кивка, протягивает руку омеге, и идет вместе с ним на кухню, а остальные провожают их взглядом.

— И? — Чонгук снова оказывается слишком близко. Так, что трудно дышать. Так, что сердце бешено бьется. — Он мой, так ведь? — Чон сжимает в руках ворот рубашки омеги, проводит носом по нежным щекам, по шее, оставляя легкие поцелуи. Сколько времени прошло, а он так и не смог смириться. Сколько времени прошло, а он до сих пор ведет себя, как потерянный мальчишка. Сколько времени прошло, а он так и не научился сдерживаться. — Ты когда-нибудь вообще собирался рассказать об этом? — Альфа, из последних сил сохраняя самообладание, все же отстраняется, запускает руки в волосы и начинает ходить из стороны в сторону.

Сколько прошло времени? Малыш уже так вырос, а его все это время не было рядом. Он не слышал его первых слов, не видел первых шагов. Не был с ним, когда ему плохо, не смеялся вместе с ним, когда было хорошо. Неимоверное количество чувств и эмоций сейчас охватывают его, но ни одну невозможно уловить, невозможно зацепиться за что-либо, чтобы хоть как-то контролировать себя. Сейчас он просто взорвется от их переизбытка. Чон смотрит на Тэхена и замирает. Боже, как же он прекрасен; если бы он только знал, как я его люблю. Все раны, что он зализывал годами, вновь кровоточат.

— Вот почему ты тогда ушел? Ты узнал, что вынашиваешь моего ребенка? — только сейчас до него начинает доходить смысл произошедшего. Может, хоть сейчас удастся получить ответы на все интересующие вопросы. Но Тэхен молчит. Он зажат, его тело слегка подрагивает: кажется, он пытается сдержать слезы. — Тэхен, скажи, наконец, хоть что-нибудь! — Все внутри кипит, волк бушует, просит вырваться, потому что Тэхен никак не реагирует, словно находится в прострации. Чонгук теряет контроль и бьет омегу по лицу; кажется, делает он это сильнее, чем рассчитывал. Потому что тот едва удерживает себя на ногах и хватается за щеку.

— Ненавижу тебя... — тихо произносит Ким, а альфа от этих слов отшатывается назад. «Нет, нет, нет...» — Я ненавижу тебя! — уже громче произносит Тэ. — Ненавижу... — яростно смотрит в глаза, каждым словом нанося удары прямо в сердце. — Я ненавижу тебя за доброту, искренность и нежность, что я придумал в своей голове. Я ненавижу тебя за твою привлекательность, что кружит голову. Я ненавижу тебя за ребенка, что ты заделал без согласия. — Тэхен разворачивается в ту сторону, куда ушел Кихен, и мягко улыбается. — Я ненавижу себя... — Тэхен падает на колени и наконец дает волю слезам, продолжая сквозь рыдания изливать душу. — Ненавижу за то, что после всего того, что было, я умудрился без памяти влюбиться в тебя. И как бы я ни старался, за все это время мне так и не удалось забыть.

Чонгук подползает к нему и, вытирая слезы с его лица, пытается переварить все сказанное. Он не может сдержать себя и оставляет невесомый поцелуй на его губах.

— Любви не существует. Нет такого понятия как «любовь». Слышишь? — Чонгук смотрит в зареванные глаза, гладит по щекам и пытается проглотить застрявший в горле ком. — Поэтому не существует и печали. Я так думал... — он глупо улыбается и опускает голову. — В первые дни ты люто меня раздражал. Строил из себя не пойми кого, тыча во всех своей сущностью. Даже несколько раз чуть не подставил меня перед отцом. — Тэхен издает нелепый смешок, вспоминая былые времена. — Я не выбирал тебя... Но мое сердце сделало это за меня. И я... Я ничуть не жалею об этом. — Ким улыбается, слезы больше не застилают его глаза, он поражен такими откровениями со стороны альфы. — Ты сделал меня лучше. Ты показал мне, что любовь не имеет пола. Ты очень важен для меня, так что, прошу, оставайся со мной навсегда. — Тэхен вновь начинает плакать, обхватывая руками шею парня, который подарил ему маленькое чудо.

— Папа! — восторженно выкрикивает Кихен, вбегая в комнату, весь перепачканный в шоколаде. — Торт был такой вкусный, дядя Чимин отрезал мне самый большой кусочек. — Тэхен отодвигается от Чонгука, и ребенок тут же вешается на его шею. — Папочка, почему ты плачешь? — Мальчик вытирает рукавом одинокие слезинки и несколько раз целует его в щеку. Кихен разворачивается и пристально смотрит на альфу, что сидит рядом. Разглядывает его и пододвигается ближе. — У меня тоже есть такая... — он тыкает пальчиком в маленькое пятнышко под нижней губой Чонгука, а потом демонстрирует свою родинку, — и эта... — рука перемещается на нос. Чонгук улыбается на все движения ребенка и ловит его маленькую ручку. Он альфа. Я им так горжусь. Хотя меня и не было рядом, я несказанно счастлив, что он есть. Что он был с Тэхеном, когда тот так нуждался в поддержке. Кихен замирает, слезает с рук Кима и обходит Чонгука по кругу, пытаясь прислушаться к внутреннему зверю. — Папочка, почему этот дядя кажется мне таким знакомым? Такое непонятное чувство внутри... — мальчишка бьет себя в грудную клетку и смотрит на Тэхена. Тот лишь мотает головой из стороны в сторону, пытаясь подобрать какие-то слова.

Чонгук смотрит на мальчика, затем на Тэхена, осознает, что ребенок даже не подозревал о его существовании. Да в принципе альфа это понимает и принимает: он сделал больно омеге, испортил все, что между ними было, так что он отчасти с этим согласен. Но вот то, что Тэ даже не собирался рассказывать о том, что у него есть ребенок, ужасно злит. Как он мог так поступить? Да, может, он и не был лучшим молодым человеком, но он мог стать прекрасным отцом. Он бы доказал это. По крайней мере Чонгук имеет право знать о таком. Это не сломанный ноготь, это не разбитое сердце. Это, мать его, ребенок. Это его ребенок.

Чонгук опускается перед Кихеном на колени, смотрит прямо в глаза, искренне улыбается, и через секунду на его месте оказывается огромный черный волк. На лице мальчишки мелькает восторг и заинтересованность. Ребенок гладит черную шерсть и прыгает от счастья. Волк подходит ближе и тыкает мордой в грудь альфы. Кихен переступает с ноги на ногу, пытается сосредоточиться, прислушаться к своей сущности. Несколько раз зажмуривает глаза, но ничего не выходит. Волк садится рядом, смотрит на альфу, глубоко выдыхает и закрывает глаза. Затем снова открывает и кивает. Кихен расслабляется, повторяет все эти действия и обращается. Маленький черный волк с серыми пятнами на хвосте, боках и вокруг левого глаза. Волчонок делает несколько кругов вокруг себя, смотрит на Тэ и высовывает язык.

Это было первое обращение Кихена. Обычно это происходит гораздо раньше, особенно у альф. Дети не могут контролировать свои эмоции, свою сущность. Но Кихен не обращался, даже во время ссор и небольших драк между детьми на площадке. Тэхен знал, что это ненормально, но не хотел идти к врачу: не хотел травмировать. Рано или поздно он бы обратился, просто нужно было время.

Волчонок подходит к Чонгуку и ластится. Сейчас вот так смотреть на двух счастливых оборотней... В голове Тэхена всего на секунду промелькнула мысль, что он вовсе не был таким хорошим отцом, как думал. Что, если с самого начала Кихену было бы лучше жить с Чонгуком, каждый день получать заслуженную любовь, а не быть отвергнутым после рождения своим безмозглым папочкой? Каждый день, как сейчас, светиться от счастья, а не переживать в таком маленьком возрасте всю боль, что свалилась на эти хрупкие плечи? Что, если Тэхен своим поведением и своим отношением сломал какой-то винтик в этом крошечном организме? Что, если он сломал его? Что, если все прожитые события до сих пор омрачают его жизнь? Что, если он так и не справился с этим? Что, если он и по сей день не может чувствовать себя спокойным и защищенным? Из раздумий его выводит протяжный вой черного волка, который тут же бросается к задней двери, скрываясь в лесу. Кихен смотрит на Тэ в надежде получить согласие. После его кивка волчонок срывается за отцом.

***

Прошло уже несколько часов с того момента, как двое альф скрылись за задними дверями, но ещё так и не вернулись. Тэхен нервно теребил руку, постоянно поглядывая на закрытую дверь, с мыслями сорваться в погоню за ними. Он терзал себя мыслями, что что-то случилось с его малышом.

Когда они вернутся, Тэхен собирается незамедлительно поговорить с Чонгуком. И надо было решить, что он теперь скажет Кихену. Сможет ли мальчишка после этого доверять ему? Ким понимал, что его поведение было очень глупым. Зачем он вообще сюда пришел и что собирался делать дальше? В одном лишь он сейчас уверен точно: эта долгожданная встреча с отцом сделала Кихена намного счастливее.

***

Ким сидел в гостиной вместе с Чимином и пил кофе, отношения между ними были довольно напряженные. Тэ даже не знал, о чем с ним говорить, но по событиям, промелькнувшим сегодня, понял, что Пак питал к Чонгуку отнюдь не платонические чувства. Скорее всего именно Тэхен, по мнению парня, испортил все светлое будущее, что могло их ожидать, одним лишь своим присутствием. В его глазах читается открытое презрение и негатив. И если бы он мог убивать одним только взглядом, то Тэхен давно бы уже был мертвецом. Ким правда не понимал, за какие такие заслуги он вызывает такую неприязнь у этого человека, но Чимин активно выказывал свою позицию. Тэхен сам по себе неконфликтный человек, так что, находясь в таких отношениях с кем-то, чувствовал себя неловко.

— Кхм... Спасибо, что увел Кихена, он не должен был видеть все это...

— Я помогал не тебе! — перебивает его омега. — Мне абсолютно наплевать, что у тебя там творится в голове... Я здесь только из-за Чонгука: у мальчика не должно сложиться какое-то плохое мнение об отце. Это ведь его ребенок?! Хотя зачем я спрашиваю? Тут никакой тест не нужен. — Чимин грустно опускает голову. — Знаешь, я ведь люблю его... — Тэхен замирает, едва вспоминая, как дышать, хотя не то чтобы он не догадывался, но все же не таких разговоров он ожидал. — Уже давно... Наверное, с того самого момента, как только с ним познакомился. — Чимин улыбается, вспоминая их первую встречу, но Тэхен этого уже не видит. — Но он любит тебя! Всегда любил! Да, меня он тоже любит, но как брата... — Чимин резко поднимает голову, на что его собеседник даже вздрагивает. — Я вижу, как он смотрит на тебя, как пытается привлечь внимание, лишний раз прикоснуться. Мне же никогда не удастся добиться другого отношения. — По щеке скатываются одинокие слезинки, и Тэ тоже начинает плакать. — То, как он переживал, расставшись с тобой... Должен признать, что ты сделал его лучше. — Омеги вместе улыбаются сквозь слезы и обнимаются.

—Прости, если я все испортил. Прости, что появился в твоей жизни и знатно накуролесил. Прости, что встал между вами.

—Ха-ха... Все в порядке. Я больше вам мешать или угрожать не буду. Кстати, прости за то, что тогда сказал и сделал. Ты здесь не при чем. Если кого и стоит винить, так это Чонгука. Ведь это был его выбор, и плевать, если я с ним не согласен. — Он крепче прижимает к себе омегу, плача и одновременно смеясь.

***

Не сказать, что отношения между ними улучшились, но в воздухе больше не витала ненависть или взаимная неприязнь, обида и печаль — да. Чимин, переходя через себя ради Чонгука, пытался наладить отношения. Хоть и с каждой минутой боль в груди разрасталась, словно черная дыра. За очередной чашкой с кофе он рассказывал забавные, связанные с альфой истории из детства.

Еще прошло несколько часов до того, как отец и сын вернулись с прогулки. Кихен со всех ног подбежал к Тэхену и запрыгнул к нему на колени, восторженно рассказывая про свое первое обращение.

—Папочка, ты не представляешь. Все было так круто. Волком быть так хорошо. Представляешь, в лесу я словно слился с природой в одно целое. Это было потрясающее ощущение. Я даже пытался охотиться, но никого не поймал. Тем не менее мне понравилось наблюдать за животным миром, за растениями, быть частью леса. Папочка, можно мне чаще устраивать такие вылазки, можно? Можно? — Тэхен смеется, кивая, и пытается оттереть присохшую грязь с лица ребенка.

—Кхм... Знаете, сегодня был очень насыщенный день, так что я, пожалуй, поднимусь наверх и прилягу, — с улыбкой произносит Чимин, наигранно зевая; он хлопает Чонгука, который облокотился о косяк, по плечу и идет в сторону лестницы. Преодолев несколько ступенек, он вновь возвращает взгляд на сладкую парочку и, давясь слезами, с понурой головой направляется в свою комнату.

—Так-с... Ты... Вы не хотите сегодня остаться здесь... со мной? — Чонгук присаживается рядом с ними на диван, но, взглянув в напуганные глаза, тут же поясняет, что вокруг много репортеров и в такое время лучше не выходить из дома.

—Я был с Кихен так много, а ты провел с ним так мало времени. Это было бы неправильно с моей стороны... Ему стоит наконец узнать своего отца, — Тэ замирает на этом слове. «Так непривычно». Омега поглаживает уже отросшие черные волосики мальчика на своих коленях, который уже давно погрузился в сон.

— Это значит да? — В ответ он получает лишь смущенный кивок. — Хорошо... — спокойно произносит альфа, хотя внутри него сейчас бушует ураган. Кажется, это просто самый лучший сон. Это иллюзия, но даже если это и так, Чонгук ни за что не хочет это разрушить. Просто хочет побыть рядом. Он поднимает Кихена на руки. — Я уложу его в своей комнате. — Омега вновь кивает и несмело плетется следом.

Как только Кихен соприкасается с мягким чистым постельным бельем, он тут же поворачивается на бочок, сладко причмокивая и сжимая подушку. Набрав в тазик теплой воды, Тэхен принялся оттирать лицо и руки малыша от засохшей грязи, пока Чонгук все это время лежал рядом с ребенком, не сводя глаз с омеги. Сердце бешено колотится, внизу живота все сводит; не верится, что это на самом деле; все внутри бушует, тяжело себя контролировать, хочется поцеловать, прикоснуться, заключить в тиски и никогда не отпускать. Только не снова.

— Вы можете расположиться здесь, а я пойду к себе в кабинет: надо еще закончить пару дел, — там я и устроюсь... Чувствуйте себя как дома... — Чон напоследок целует Кихена в лоб и, борясь с самим собой, встает с кровати и направляется к двери. Но как только он тянется к ручке, его хватают за руку.

— Т-ты... — Тэхен смущенно опускает взгляд, — ты можешь сегодня остаться со мной? — Все его тело дрожит, он напуган, но чего же так испугался, сам пока не понимает.

— Эм-м... Конечно. — Чонгук крепче сжимает руку омеги с легкой улыбкой, а затем и вовсе заключает в объятия.

Они оставили малыша Кихена сладко спать в мягкой кровати, а сами направились в кабинет Чонгука в конце коридора. Чон как мог показывал свое гостеприимство, расстелил кожаный диван, что стоял в центре комнаты. Он обустроил ночлег, а сам пошел к столу и начал копаться в бумагах, мельком подглядывая за омегой. Хотя занятие делами было всего лишь предлогом, на самом деле, он просто никак не мог сдержать свои эмоции. Все боялся сорваться. Снова.

Тэхен долго стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и наблюдал за всеми действиями альфы. В голове сейчас нескончаемый поток мыслей, но он никак не мог на них сосредоточиться. В душе таилось сомнение, что все, что он делает, — это одна огромная ошибка. А самая главная из них была сделана несколько лет назад, когда он впервые переступил порог этого дома. Он был растерян.

Тэ несмело забирается на диван, напугано свернувшись клубочком. Хотя на самом деле даже непонятно, чего он так боится. Ведь было время, когда они спокойно прижимались друг к другу.

Чонгук приглушает свет и закидывает в себя очередную стопку виски. Столько всего произошло. Столько боли пережито. Сколько слез выплакано. А сейчас вот так просто они снова вместе, в одной комнате. Даже не верится. Чон смотрит на соседа, которого он никогда не хотел, на парня, который заставляет его меняться. Он смотрит и просто не может поверить, что это правда омега, от которой сносит крышу. Омега, что подарила ему маленького принца. Чувства переполняют все тело. Не это ли называют счастьем?

Чон вливает в себя стопку за стопкой, пытаясь притупить свой разум. Усыпить волка. Чем больше он так сидит и смотрит на Тэхена, тем больше хочется подойти и прикоснуться. Он так давно этого хотел, желал каждый раз, вспоминал совместные ночи. В брюках вмиг стало тесно. Сейчас он просто боялся все испортить. Боялся, что если попробует хоть пальцем тронуть, то уже не сможет держать себя под контролем, не сможет остановиться. Поэтому, приглушив последнюю стопку, он направляется в душ, чтобы снять напряжение. Пара быстрых движений — и он уже на грани. У него так давно этого не было. Он и сам себя не удовлетворял. Желания не было. К тому же он все время был погружен в работу, чтобы забыться.

Через пару минут Чонгук вернулся в кабинет, погруженный во тьму. Тэхен все так же лежал на диване. Правда, на самом деле Тэ лежал весь в поту и дрожал. В нем сейчас боролось две стороны. Одна страстно желала вновь принять то тепло, что кружит голову, вновь почувствовать тот волшебный миг. Другая его стороны пребывала в неописуемом страхе, что все произошедшее тогда вновь повторится, что ему суждено снова испытать все те чувства, пережитые когда-то. За такую недлинную жизнь с ним приключилось столько всего, но, как оказалось, не боли он боится больше всего. Быть отвергнутым, чувствовать, как твоё сердце разбивается в чьих-то руках, испытывать, как кто-то вырывает из тебя душу кусочек за кусочком. Медленно умирать внутри — вот чего он боится больше всего.

Чонгук лежал на спине и смотрел в потолок. Сон его не брал. Впрочем, когда эта омега рядом, невозможно трезво мыслить. Невозможно сосредоточиться или расслабиться. Как только он закрывал глаза, перед веками сразу же представал его образ. Сколько времени прошло. Сколько он пытался побороть эту зависимость. Сколько неимоверного труда было вложено. Сколько нервов вымотано. Сколько бессонных ночей перенесено. Сколько всего пережито, но стоило Тэхену только показаться перед глазами, как он вновь вернулся к началу.

—Ты даже и представить не можешь, как я скучал по тебе... — Чонгук ни к кому не обращается, не разворачивается, все так же лежит, смотрит в потолок и говорит все, о чем думает, надеясь, что кое-кто его сейчас очень внимательно слушает. — Не было ни дня, чтобы я не вспоминал о тебе. Каждое сказанное слово, каждый брошенный взгляд, каждое неловкое прикосновение. Твой образ высечен перед моими глазами. Помню, как долго мечтал о том, чтобы от тебя избавится... — он издаёт нелепый смешок, а Тэхен улыбается и продолжает слушать с замиранием сердца. — Но, как оказалось, время, проведённое без тебя, обернулось для меня настоящей пыткой. Дело в том, что я люблю тебя, Тэхен... — Чон тянет руки к Тэ и разворачивает его лицом к себе. Он смотрит в полные слез глаза. Сколько боли можно увидеть в них. И вдруг тот начинается неистово смеяться, альфа прибывает в легком шоке.

Наконец это чувство. Будто груз, обременяющий его годами, наконец сняли с его уставших плеч. Одиночество следовало за ним по пятам, кажется, всю жизнь, так что сейчас вот так просто услышать признание в чувствах, почувствовать все тепло чужого тела, получить ту любовь, о которой мечтал все время, — вот что сделает по-настоящему счастливым. Тэ обвивает шею Чонгука и целует. В этом поцелуе не было былой страсти, он переполнен нежностью. Нет той похоти, лишь спокойствие, лишь мерное биение сердца. Поцелуй с любимым — это когда вы находите умиротворение в объятиях друг друга.

***

Прошло полгода с тех пор, как Тэ и Чонгук начали жить вместе. Все вновь вернулось к старому. Они постоянно проводили время вместе. А что самое главное, так это то, что Кихен был самым счастливым ребёнком. Они вдвоем прогуливались по парку, пока малыш беззаботно играл во дворе. Хотя они и проводят ночи вместе, Тэхен все равно чувствовал себя некомфортно, не полностью защищенно. Все постоянно смотрели на них, да и Чонгук стал довольно известной личностью. Повсюду за ними следовали люди, и у многих из них в глазах читалось непонимание. Тэхену так казалось. Казалось, что его презирают. Поэтому, выходя вот так на люди, он всегда был на нервах.

Чонгук будто читает все его эмоции, как открытую книгу, он хватает его за руку, крепко сжимая. Пытается всем своим видом показать, что тот может успокоиться и чувствовать себя в безопасности. Хотя, на самом деле, сам Чон так давно не ходил с кем-то под ручку. Лишь в далеком детстве, но, кажется, из памяти уже стерлись все эти события. Он не думал, что когда-то вновь сможет почувствовать это волнующее чувство. Это влажное касание рук, что проникает в кожу, в кровеносные сосуды.

С того момента как альфа встретил Тэхена, он претерпел в своей жизни кардинальные изменения. Он старался только ради одного человека, ну теперь двоих. И, возможно, всеми своими переменами и отношением ему не удалось стереть у Тэ все дурные воспоминания о нем. Но он будет стараться, у них для этого есть вся жизнь. И Чонгук однозначно уверен, с кем хочет ее провести. Поэтому именно сейчас он идет крепко, сжимая чужую руку, обдумывая свои дальнейшие действия. А точнее, как попросить эту драгоценную омегу о вечности рядом с ним.

***

Тэхен приложил все усилия, чтобы отговорить Чонгука от пышной церемонии, но все старания пошли впустую: тот твердо стоял на своем. Кажется, вся эта роскошь была для того, чтобы произвести впечатление и завести побольше значимых знакомств с влиятельными людьми, а вовсе не для того, чтобы сделать кого-то счастливым. Повсюду бегали официанты, чтобы угодить каждому гостю. Повсюду бегали журналисты, чтобы заполучить тот или иной кадр, обличающий зажравшихся богатеев.

Таскаться везде за Чонгуком, слушать поздравления от совершенно незнакомых людей вовсе не было пределом мечтаний Тэхена. Хоть он и был рядом с любимым человеком, прямо сейчас, в душе — он чувствовал себя очень одиноким. Но с каждым следующим бокалом шампанского ему удавалось забыться. И просто быть благодарным, что Чонгук сейчас здесь, что он сейчас рядом. Да и к тому же он не забывал напоминать о том, что это все по любви: мимолетными поцелуями, нежными объятиями, иногда в свободную минутку им даже удавалось поворковать, как настоящим молодожёнами.

Церемония и банкет были просто роскошными. Кажется, в данный момент все должны получать наслаждение, находясь сейчас здесь. Многие мечтали побывать на свадьбе молодого бизнесмена, хотя, признаться, не все были так довольны этим событием и большинству не была оказана честь появится тут. Но на торжестве присутствовал человек, который действительно сейчас чувствовал себя отвратно. Вокруг было столько незнакомых ему людей, да и весь этот чертов день казалось, что его присутствие здесь попросту лишнее. Будто пригласили его сюда случайно. Будто не пригласив его сюда кто-то бы поступил неправильно. Будто он здесь только для того, чтобы кто-то не испытывал чувство вины. Весь день ему, казалось, что вокруг так и благоухает любовь и счастье, а он тут все омрачает своим настроением.

Все приглашенные альфы проводили время со своими половинками. Или же пытались провести очередную сделку с Чонгуком прямо здесь. Или же были очарованы одинокими омегами, которых отчужденно скитались по огромной территории. Лишь одного здесь все это совершенно не интересовало. Этот альфа тут только ради одной конкретной омеги. Ради того, кто ему больше не принадлежит. Ради того, кто его больше никогда не будет. Ради того, кто сейчас стоит там в белом костюме с очаровательной улыбкой, крепко сжимающий чужой локоть.

В тот момент, когда все вроде как должны веселится, альфа упивается горем. Он сидел за столом, очевидно для одиночек, опустошая очередной бокал элитного виски. Хоть что-то хорошее за сегодняшний день. Все сидящие вокруг, словно чувствовали его враждебный настрой, разбрелись кто-куда. Поблизости, прямо напротив него, остался лишь один парень, который и глазом не повел на спешное удаление соседей. Он просто сидел там и смотрел куда-то в сторону. Хоть сейчас он и выглядел довольно элегантно, но от него так и веяло напыщенностью и высокомерностью. В одном взгляде читалась явная агрессия, хотя их чувства сейчас были схожи, но когда они встретились глазами сбежать уже хотелось альфе. Из года в год мы олицетворяем омег как божьих одуванчиков, как продолжателей нашего рода. Но сейчас наблюдая за омегой напротив, альфа уверен, что все эти люди были теми еще идиотами.

Мало того что день и так не задался, а ему в соседи досталась такая омега. Так что с каждой секундой он больше убеждал себя в том, что пригласили его сюда вовсе не для того, чтобы не чувствовать вину, а ради какой-то мести. Пока альфа в душе смеялся над своей глупостью, что пришел сюда, парень напротив неожиданно подает голос:

— Вы с какой стороны? — альфа молча наблюдает, как омега кривит лицо в ухмылке. Как же я все это ненавижу... Ведь это именно я должен был стоять сейчас там. Так же мило улыбаться, приветствуя собравшихся. Так же крепко прижиматься к любви всей моей жизни, находя в нем поддержку. Ведь свадьба Чонгука должна была стать самым счастливым событием для меня. Ведь в каждом моем воспоминании, в каждой новой мечте он всегда был рядом. А что сейчас? Сейчас... Сейчас я вынужден смотреть на то, как с моего законного места меня попросту скинул какой-то омежка, который неожиданным образом появился в нашей жизни. Как же все это было невыносимо... Омега перехватывает бутылку у нового знакомого, наполняет стакан и одним глотком опустошает его.

Диджей сменил музыку на более плавную, приглашая молодоженов на медленный танец. Альфа снова возвращает внимание на тех, ради кого все сегодня собрались. Тэхен был таким красивым; нет, он и раньше был красивым, но сейчас он выглядел как-то по-особенному. Свадебный костюм ему очень шёл, придавал шарма, что ли. И рядом с Чоном он просто светился от счастья. Жаль, что не я сейчас стоит там рука об руку рядом с ним. Жаль, что не я сделал его таким счастливым. Рядом послышался издевательский смешок, что вызвало его из прекрасной мечты, и брюнет тут же перевел взгляд на соседа за столом, вопросительно подняв бровь.

— Какая красивая пара, не правда ли? — ох уж этот язвительный тон. Альфа фыркает, делая ещё один глоток, вновь возвращая взгляд на молодоженов. Наконец замечая на кого все это время смотрел его сосед по столу. Чонгук обнимает Тэхена за талию и под восторженные вскрики гостей целует. Омега отводит от них взгляд и снова наполняет свой стакан. Альфа повторяет за ним.

У двоих на этом веселом вечере в груди бушует ярость. Есть чувство, будто эти чертовы молодожены, да хоть сама судьба просто смеялись над ними. Каждый из них осознавал, что в этот самый день они навсегда потеряли нечто ценное. То, что давно хранили в сердце. То, что ни за что не хотели потерять. Рассудок был затуманен, а волчьи инстинкты брали верх. Единственное, чего хотелось по-настоящему, — так это отомстить.

— Эм... Я Хосок. Чон Хосок, — он одаривает собеседника искренней улыбкой.

— О, очень приятно, — парень напротив застенчиво улыбается. — Я Пак Чимин.

Оба прихватывают с подноса мимо проходящего официанта бокал с шампанским и чокаются, выстраивая в голове план по возмездию.