Я видела их конец

Воздух за Стеной Розы пах иначе. Не запахом навоза, пота и печеного хлеба, как в городе, и не свежей пылью тренировочных плацов. Он был густым, влажным, сладковато-гнилостным. Он впитывался в униформу, въедался в кожу под снаряжением ОДМ, становился фоном для каждого вдоха. Это был запах дикой природы, свободы и смерти.

Шарла, сжимая в потных ладонях поводья, старалась дышать ртом, но этот вкус все равно стоял на языке. Она ехала в строю, в середине колонны Разведкорпуса, стараясь быть незаметной, как учила себя все эти годы. Спина горела от напряжения — ожидание, что сзади на полном скаку возникнет титаническая рука, не отпускало ни на секунду.

Впереди, на своем привычном месте, ехали Эрен, Микаса и Армин. Эрен — с горящим взглядом, сжатыми кулаками и верой в каждом мускуле. Микаса — невозмутимая тень, но Шарла научилась улавливать в ее позе готовность к взрыву. Армин — бледный, но собранный, его глаза бегали по горизонту, лесной опушке впереди, анализируя, вычисляя.

«Они не знают», — стучало в висках у Шарлы. «Они не знают, что сегодня ничего не случится. Что это просто разведка. Что первый настоящий ужас ждет их в другом месте, в другом году».

Но знание это было хрупким, как тонкий лед. А что если она что-то уже изменила? Маленькая бабочка-Шарла взмахнула крылышком, и теперь где-то в этой чаще притаился не тот титан, не в то время?

Приказ был прост: стандартное патрулирование вдоль опушки, разведка старого форпоста, возвращение до заката. Формация — клин. Капитан Леви, холодный и нечитаемый, возглавлял колонну. Его знаменитое «выбор, у которого не будет сожалений» висело в воздухе, но для Шарлы оно звучало как насмешка. Каждый ее выбор был пропитан сожалениями. Сожалением, что она здесь. Сожалением, что молчит. Сожалением, что не может забыть.

Они углубились в лес. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву, создавая пятна света и тени, в которых прыгали и скакали тени всадников. Стало темнее, прохладнее. Давление в висках немного ослабло — кроны деревьев скрывали небо, а значит, и внезапное появление Колоссалов было невозможно.

Именно в этот момент, в этой кажущейся безопасности, ее нутро сжалось в ледяной комок.

Это было не знание. Не память. Это был чистый, животный инстинкт, выросший на дрожжах тысяч часов, проведенных перед экраном. Инстинкт зрителя, изучившего повадки монстра. Лесная чаща справа, чуть впереди по курсу, была... неправильной. Слишком тихой. Птицы не пели, насекомые не стрекотали. Деревья стояли неестественно неподвижно, будто затаившись.

И запах. Тот самый сладковато-гнилостный запах стал гуще, насыщенней. Он исходил оттуда.

Логика кричала: «Молчи! Это не по сценарию! Здесь ничего не должно быть!». Но инстинкт был сильнее. Ее тело, ее натренированные за три года мышцы, уже реагировали без ее разрешения. Она рванула поводья, заставляя свою лошадь свернуть влево, и резко сдержала ее, создав легкий хаос в строю.

— Что ты делаешь, черт возьми? — прошипел кадет позади нее.

Но Шарла уже не слушала. Ее глаза встретились с глазами сержанта, ответственного за их группу. Ханжи. Та смотрела на нее с удивлением, но без раздражения.

— Сержант! — голос Шарлы сорвался, став визгливым. — Справа... там что-то есть. Чувствую.

Ханжи нахмурилась, всматриваясь в чащу.
— Ничего не вижу, кадет. Это твои нервы. Возвращайся в строй.

В этот момент из чащи, с оглушительным треском ломающихся веток, вылетел сигнальный выстрел. Зеленый. «Безопасно». Это был их же разведчик, проверявший сектор.

Вздох облегчения прошел по строю. На Шарлу посыпались насмешливые и раздраженные взгляды. Жесткий взгляд Ханжи говорил сам за себя: «Придерешься еще раз — будет худо».

Стыд, горячий и едкий, залил ее лицо. Она была дура. Истеричка. Она позволила своему страху взять верх. Сжавшись, она вернулась на свое место, чувствуя, как горит на щеках под забралом.

Но ледяной комок в животе не исчез. Он лишь стал тяжелее.

Капитан Леви, не оборачиваясь, поднял руку, и колонна тронулась снова. Они должны были проехать прямо мимо того самого места. Новый приказ поступил от разведчика: кратчайшим путем выйти к открытой местности для оценки скорости передвижения.

Они поехали. И с каждым шагом лошади комок в животе Шарлы превращался в гулкую, набатную пустоту. Она смотрела на чащу, на эти неподвижные, слишком зеленые деревья. Она видела их. Не глазами. Памятью. Она видела кадр из аниме, ракурс, который показывал эту самую чащу, и замечала, что там было слишком уж идеальное укрытие.

Еще один поворот — и они выедут на прямую. Там, где лес редел, открывая поляну.

И тут ее рука снова дернула поводья сама. Не резко, не привлекая внимания. Она просто направила свою лошадь чуть левее, в обход основной тропы, заставляя нескольких кадетов следом инстинктивно сделать то же самое, чтобы не столкнуться.

— Эй, Шарла, держи строй! — кто-то крикнул.

В этот момент мир взорвался.

С грохотом, от которого заложило уши, из «безопасной» чащи справа вывалился семиметровый Титан. Не мускулистый и быстрый, а толстый, неуклюжий, но его появление было рассчитано с убийственной точностью. Он рухнул точно на то место, где должна была проехать голова колонны.

Деревья ломались, как спички. Крик, не человеческий, а вопль самой земли, оглушил всех. Лошади взбрыкнули, заржали от ужаса.

Если бы Шарла не свернула, если бы ее группа не сместилась на несколько метров, Титан приземлился бы прямо на них. Теперь же он обрушился на пустое место, подняв тучу листвы, земли и щепок. Его огромная лапа шлепнулась по земле в метре от копыт ее лошади.

Хаос. Крики команд, свист газа из ОДМ, дикий ржа лошадей. Все произошло за секунды.

— Фланг! Вокруг него! Не дать уйти в лес! — пронесся резкий, режущий голос Леви. Он уже не ехал, а стоял на ветке высокого дерева, его глаза холодно оценивали ситуацию.

Завязка боя была стремительной. Титан, неудачно приземлившись, был дезориентирован. Солдаты, ведомые Леви и старшими бойцами, как рой ос, атаковали его сзади, перерезая подколенные сухожилия. Еще несколько секунд — и точный удар в затылок прекратил его движение.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Слышалось только тяжелое дыхание, всхлипывания испуганных кадетов и предсмертный хрип Титана, уже исходящий паром.

Шарла сидела в седле, не в силах пошевелиться. Она смотрела на то место, где только что была она и ее группа. На вмятину в земле от лапы. Ее сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Она была жива. Они были живы. И это была ее заслуга. Не интуиция. Не удача. Знание.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с капитаном Леви. Он уже спустился с дерева и стоял рядом с телом испаряющегося Титана, вытирая тряпкой клинок. Его взгляд, холодный и пронзительный, как лезвие, был устремлен прямо на нее. Он не выражал ни благодарности, ни гнева. В нем был лишь чистый, неразбавленный вопрос. Он видел. Видел ее первый, панический маневр. И видел второй, почти незаметный сдвиг, который спас полдюжины жизней.

Он видел, что это не было случайностью.

Леви что-то тихо сказал Ханжи, та кивнула и бросила на Шарлу быстрый, заинтересованный взгляд.

Колонна перестроилась. Потерь, к счастью, не было. Но что-то изменилось в атмосфере. Шарла чувствовала это на своей спине. Больше не просто взгляды. Взгляд Эрена был восхищенным: «Ты почувствовала его!». Взгляд Микасы — оценивающим. Взгляд Армина... глубоким и задумчивым.

Но самый тяжелый был взгляд капитана. Он не отрывался от нее всю дорогу до стены.

Когда ворота за ними захлопнулись, и они оказались в безопасности, Шарла почувствовала не облегчение, а лишь тяжесть этого взгляда. Она заплатила за их жизни. И валютой была тень подозрения, которая отныне легла на нее. Цена предвидения оказалась не в смерти, а во внимании ангела смерти.

И она понимала — это только начало.