Я видела их конец

Тишина в старой штаб-квартире Разведкорпуса была звенящей. После адского грохота сражения, после визга пара, ржания лошадей и криков солдат, эта тишина давила на уши, как вата. Шарла сидела на своей койке в общем спальном помещении для новобранцев, не в силах снять потрепанную, пропахшую порохом и потом униформу. Пальцы сами собой разминали одеревеневшие мышцы на бедрах — три часа в седле после вылазки давали о себе знать.

Но физическая усталость была ничто по сравнению с душевной опустошенностью.

Они вернулись. С триумфом. Нулевые потери при неожиданной встрече с Титаном — это была не удача, это была маленькая сенсация. В столовой царило приподнятое настроение. Жан хвастался, как ловко он уклонился от ветки, Конни и Саша с упоением пересказывали момент, как капитан Леви в одиночку обездвижил семиметрового. Даже на обычно невозмутимом лице Микасы играла легкая улыбка.

А Шарла сидела среди них, как призрак. Она улыбалась, кивала, поднимала кружку с безвкусным чаем в ответ на тосты. Но внутри у нее все кричало.

Она спасла их. И этот поступок, вместо облегчения, принес с собой новую, невыносимую тяжесть. Взгляд Леви преследовал ее. Этот холодный, аналитический взгляд, лишенный эмоций, но полный вопросов. Он не спускал с нее глаз всю обратную дорогу, и теперь она чувствовала его на себе даже здесь, сквозь стены.

«Он знает», — шептал ей внутренний голос. «Он знает, что ты не угадала. Ты знала».

Она встала и вышла в коридор, нуждаясь в глотке свежего воздуха, которого, конечно, не было. В старых каменных стенах пахло сыростью, плесенью и грубым мылом. Она прошла к узкому арочному окну, выходившему во внутренний двор. Ночь уже опустилась на Трост, луна окутывала мир холодным серебристым светом.

И тут она увидела их.

В дальнем конце двора, у стены, освещенные тусклым светом факела, стояли двое. Эрвин Смит, его высокая фигура и широкие плечи отбрасывали огромную, колеблющуюся тень. И капитан Леви, такой же недвижимый, как сама стена. Они о чем-то говорили. Нет, не говорили. Совещались. И их взгляды, время от времени, скользили к окнам спального корпуса. Прямо на нее.

Сердце Шарлы упало куда-то в ботинки. Это было началось. Началось то, чего она боялась больше всего — пристальное внимание людей, которые не умели закрывать глаза на несоответствия.

Она отпрянула от окна, прижавшись спиной к холодному камню. Ее дыхание снова участилось. Что ей делать? Бежать? Куда? За Стены? Сделать вид, что ничего не произошло? Но Леви уже не отстанет. Она видела это в его глазах. Для него она превратилась из безымянного кадета в тактическую загадку, а загадки он имел обыкновение разгадывать.

«Успокойся, — пыталась она внушить себе. — Ты просто кадет с хорошей интуицией. Выжившая из Шиганшины. У многих из нас обостренные чувства».

Но это была ложь, и она это знала. Ее «интуиция» имела имя, фамилию и дату выхода в эфир.

Она слышала, как по коридору проходят чьи-то шаги, и замерла, но они прошли мимо. Из столовой донесся взрыв смеха. Они праздновали жизнь. Ее жизнь, которую она им подарила своим маленьким, ничтожным знанием.

И внезапно, сквозь хаос мыслей, в ее голове всплыл другой образ. Не сегодняшний неуклюжий Титан, а два других. Два мальчика. Один — высокий, молчаливый, с грустными глазами. Другой — коренастый, с румянцем на щеках и вечно виноватым выражением лица.

Бертольд Гувер и Райнер Браун.

Они были где-то здесь, в этой же штаб-квартире. Пили тот же безвкусный чай, смеялись над теми же шутками, растирали уставшие мышцы. Они были ее товарищами. Они делились с ней хлебом, подбадривали на тренировках, сражались плечом к плечу.

И она знала. Она знала их судьбу.

Она знала, что Райнер, с его показной бравадой и желанием быть героем, носит в себе броню, которая не защитит его от душевной боли. Она знала, что Бертольд, тихий и нерешительный, в конечном итоге совершит самый страшный, самый огненный взрыв в истории человечества. Она знала, что они предатели, шпионы, враги.

Но она также знала их слезы. Их сомнения. Их разорванные на части души. Она видела, как Бертольд, в своем титаньем обличье, плачет, сжимая в руке тело своего друга. Она видела, как Райнер, с рассеченной головой, умоляет их убить его.

Они не были для нее безликими монстрами из манги. Они были живыми людьми, сидевшими в двух комнатах от нее.

И она молчала.

Это осознание обрушилось на нее с новой, сокрушительной силой. Спасение нескольких кадетов сегодня было ничто по сравнению с этим молчаливым предательством. Она была соучастницей. Она знала о бомбе, заложенной в самом сердце их отряда, и не говорила ни слова.

Чувство вины, острое и жгучее, как раскаленный нож, вонзилось ей в грудь. Она схватилась за подоконник, чтобы не упасть. Перед глазами поплыли темные пятна.

«Скажи им, — нашептывал голос. — Скажи Эрвину. Скажи Леви. Они остановят это. Они спасут тысячи жизней. Они спасут Марко».

Марко. Добрый, рассудительный Марко, чья смерть была уже прописана в сценарии. Сценарии, который она держала в своей голове.

Но сможет ли она? Поднять руку и сказать: «Райнер и Бертольд — это Колоссальный и Бронированный Титаны»? Что будет потом? Пытки? Казнь? А Анни? Ее тоже ждет участь быть раздавленной в руке у Микасы и провести десятилетия в кристаллической могиле?

Она представляла себе их лица. Ужас и недоверие в глазах Конни и Саши. Гнев Эрена. Холодное разочарование Микасы. Аналитический, но полный боли взгляд Армина.

Она разрушит их мир еще до того, как это сделают Титаны. Она посеет семена паранойи и страха, которые прорастут куда более страшными последствиями.

А что, если она ошибается? Что если это все-таки просто сон, галлюцинация? Что если, назвав их имена, она обречет на смерть невинных людей?

Нет. Она не ошибалась. Память о сериале была ее проклятием, но и ее единственной правдой.

Она снова выглянула во двор. Леви и Эрвин уже ушли. Двор был пуст. Луна по-прежнему холодно освещала пустые камни.

Шарла медленно пошла обратно в спальню. Ее ноги были ватными. Каждое движение требовало нечеловеческих усилий.

В дверях она столкнулась с Сашей. Та жала, набив рост картошкой, и смотрела на Шарлу с беспокойством.

— Шарла, ты в порядке? Ты бледная, как простыня, — прожевала она.

— Я... просто устала, — выдавила Шарла, пытаясь изобразить улыбку. Получилось жалко.

— Сегодня ты была великолепна! — Саша хлопнула ее по плечу, чуть не заставив ее пошатнуться. — Ты почувствовала этого уродца раньше всех! Нам бы всем такой нюх!

Нюх. Да. У нее был нюх на беду. На чужую беду.

— Спасибо, Саш, — прошептала она. — Спокойной ночи.

Она прошла мимо нее к своей койке. Конни и Жан о чем-то спорили, размахивая руками. На соседней кровати Армин что-то записывал в свой дневник, изредка поглядывая на нее с тем же задумчивым выражением. Эрен и Микаса сидели рядышком, тихо разговаривая.

И в углу, отдельно ото всех, сидели Райнер и Бертольд. Райнер чистил свое снаряжение, его лицо было серьезным и усталым. Бертольд просто смотрел в стену, его глаза были пусты.

Шарла легла на койку спиной к комнате и натянула одеяло на голову, пытаясь скрыться от этого мира, от этих лиц, от своего знания.

Но спрятаться было негде. Ангел смерти знал ее в лицо. И он прошептал ей на ухо свою страшную тайну. Цена за спасение нескольких жизней сегодня оказалась неподъемной. Она заплатила за него молчаливым соучастием в гибели тысяч.

И она понимала, что это только первая рассрочка по долгу, который ей никогда не выплатить.