Я видела их конец

Прошло три дня после вылазки. Три дня, в течение которых Шарла пыталась раствориться в рутине, стать снова серой, ничем не примечательной мышкой. Она до блеска начищала свое снаряжение, пока другие отдыхали. Она первой являлась на построения и последней уходила с тренировок. Она молчала, отвечала односложно и избегала встреч взглядом с кем бы то ни было, особенно с капитаном Леви и коммандером Эрвином.

Но игра уже началась, и ее правила диктовал не она.

Инцидент произошел на утреннем инструктаже по картографии. Старший офицер разбирал типичные ошибки навигации за Стеной, и Шарла, измученная бессонной ночью, позволила себе на секунду отключиться. Ее взгляд блуждал по карте, висевшей на стене, огромной и пугающе подробной.

— ...именно поэтому, — гремел голос офицера, — маршрут через Лес Гигантских Деревьев остается предпочтительным, несмотря на ограниченную видимость. Плотный полог сводит на нет угрозу со стороны...

«Нет, — пронеслось в голове у Шарлы, прежде чем она успела подумать. — Не сводит. Там идеальная засада для Самки-Титана. Она использует деревья как укрытие, ее скорость и маневренность там будут смертоносны».

Она даже не осознала, что прошептала это вслух. Лишь тихий выдох, нечто среднее между словом и вздохом: «...ловушка».

Слово повисло в воздухе. Офицер замолчал. Несколько десятков пар глаз уставились на нее. Жан поднял бровь. Конни скосил глаза в ее сторону. Армин, сидевший через два ряда, замер, не отрывая взгляда от ее профиля.

— Кадет Шарла? — офицер нахмурился. — У вас есть что добавить к тактике Разведкорпуса?

Кровь ударила в лицо. Она замерла, ощущая, как по спине бегут мурашки.
— Нет, сержант. Просто... я подумала вслух. Простите.

Офицер покачал головой и продолжил. Но семя было брошено.

После инструктажа, когда все расходились, к ней подошел Армин. Его выражение было не осуждающим, а заинтересованным.
— Ты сказала «ловушка». Почему? Лес кажется логичным укрытием от титанов обычного размера.

Шарла почувствовала, как подступает паника. Она не могла сказать ему о Самке-Титане. Не сейчас. Не так.
— Я... просто представила, что если бы я была титаном, то именно там бы и устроила засаду, — выдавила она, глядя в пол. — Глупости. Не обращай внимания.

Армин не настаивал. Он просто кивнул, но в его голубых глазах читалась неугасающая искра любопытства. «Я за тобой наблюдаю», — говорил этот взгляд.

Настоящий удар ждал ее после обеда. К ней подошла Ханджи Зоэ. Ее глаза, обычно горящие фанатичным энтузиазмом, сегодня смотрели на Шарлу с непривычной, почти научной сосредоточенностью.

— Кадет Шарла! — ее голос прозвучал слишком бодро для этого сонного послеобеденного часа. — Коммандер Эрвин поручил мне собрать дополнительные данные о... ммм... поведенческих реакциях новобранцев после первого столкновения с титаном. Для будущих тренировок! Твои показатели были бы невероятно полезны!

Это была такая тонкая, почти прозрачная ширма, что Шарла чуть не рассмеялась ей в лицо от нервного перенапряжения. «Поведенческие реакции». Они хотят изучить ее. Как под микроскопом.

— Конечно, сержант, — безжизненно ответила Шарла.

Ханджи повела ее в свой «кабинет» — помещение, заваленное грудями бумаг, странными схемами и заспиртованными образцами тканей титанов. Запах формалина перебивал все остальные.

«Допрос по-дружески» начался.

— Так, милая, — Ханджи уселась напротив, положив перед собой чистый лист. — Расскажи мне о том моменте. Что ты почувствовала до того, как появился титан? Это был звук? Запах? Шестое чувство?

— Запах, — быстро ответила Шарла, решив придерживаться самой простой версии. — Он стал... гуще. Сладковатым. Я из Шиганшины, сержант. Мы... мы помним этот запах.

— Ага, ага, — Ханджи что-то быстро нацарапала. — Интересно! Акустический и обонятельный триггеры у выживших... Продолжай. А почему ты решила свернуть именно влево? Почему не подать сигнал? Не крикнуть?

Шарла почувствовала, как потеют ладони.
— Не было времени думать. Это был инстинкт. Я просто... рванула в сторону, которая показалась безопаснее. А кричать... я растерялась.

— Инстинкт... — Ханджи протянула слово, глядя на нее поверх листа. — Знаешь, капитан Леви, между нами говоря, отметил, что твой маневр был... на удивление точен. Словно ты не просто увернулась от угрозы, а предугадала ее точку приложения.

Ледяная игла прошлась по позвоночнику Шарлы.
— Мне повезло, сержант.

— Возможно! Возможно! — Ханджи вдруг оживилась. — А как насчет Леса Гигантских Деревьев? Почему ты считаешь его ловушкой? У тебя есть теория о титанах, которые... ммм... могут мыслить тактически?

Это был прямой удар. Шарла заставила себя не отводить взгляд.
— Нет. Никакой теории. Просто дурное предчувствие. У меня их много, сержант. Обычно они ничем не заканчиваются.

Ханджи изучала ее долгим, пристальным взглядом. Энтузиазм в ее глазах сменился на острый, хищный интеллект.
— Понимаешь, Шарла, — сказала она почти шепотом, отложив перо. — Я посвятила жизнь изучению титанов. И я научилась одному: они следуют определенным, пусть и непонятным для нас, паттернам. Как муравьи. И когда кто-то... кто-то маленький и хрупкий, как ты... начинает необъяснимо предугадывать эти паттерны... это не может быть просто «интуицией». Это пахнет знанием.

Шарла не дышала. Она чувствовала, как стены кабинета смыкаются вокруг нее.

— Я не знаю ничего, сержант, — прошептала она, и это была самая горькая ложь из всех, что она произносила.

Ханджи откинулась на стуле, и ее лицо снова осветилась обычной безумной улыбкой.
— Ладно! Ладно! Не напрягайся! Спасибо за показания, они бесценны! Беги на ужин, а то Блад сожрет всю твою картошку!

Шарла выскочила из кабинета, как ошпаренная. Ее сердце колотилось где-то в горле. Они не просто подозревали. Они знали, что она что-то знает. Эрвин, этот великий стратег, увидел в ней новый, непонятный фактор на своей шахматной доске. Леви, педантичный и не терпящий загадок, определил ее как аномалию, требующую изучения. А Ханджи... Ханджи видела в ней ключ к разгадке тайны титанов.

Она шла по коридору, не видя ничего перед собой. Она была мышкой, загнанной в угол тремя самыми умными и опасными котами в этом мире. И они не собирались ее съедать. Нет. Они собирались с ней играть. Раскручивать ее, пока она не лопнет и не выплеснет наружу все свои секреты.

Ужин в тот день был для нее пыткой. Каждый взгляд со стороны старших офицеров казался ей испытующим. Каждый смех — насмешкой над ее наигранным спокойствием.

Перед сном, умываясь в общей умывальне, она увидела в мутном зеркале свое отражение — испуганные глаза, тени под ними, напряженные губы. Она пыталась надеть маску простой кадетки, но маска трескалась, и из трещин на мир смотрела одинокая, перепуганная девушка из другого времени, затерявшаяся в чужой истории.

Игра в кошки-мышки только началась. И она, мышь, уже понимала, что победа в этой игре для нее невозможна. Единственный вопрос — как долго она продержится, прежде чем ее поймают.