Good man

Первым противником у команды Юнги были ребята из Христианской школы Большого Сердца. Её Техён проходил, когда шёл пешком. Мальчики из этой школы носили классную форму – костюм-тройку, и летом щеголяли в милых жилетках. Но на этом плюсы школы заканчивались. Ребята были не особо умными и сильными, так что Юнги и его команда ждали только победу.

Чонгука решили не выставлять в основной состав. Посадили на скамейку запасных, чтобы он посидел и посмотрел на настоящую игру.

Школа бурлила перед матчем, как кипящее на огне зелье. Чуть ли не с петухами захлопала дверь в кабинет студсовета. Столовая раньше поставила на огонь кастрюли, было согласовано праздничное меню. Дежурные подметали территорию от прошлогодних листьев, вешали опознавательные транспаранты, чтобы ребята из Христианской школы Большого Сердца не потерялись, а то в прошлом году застукали парочку в подвале, сказали, что так себе и представляли спортзал. Студсовет со всех ног пытался обеспечить всех водой и местами. Один из уроков драили спортзал и полировали пол воском, чтобы не скользили кроссовки.

Техён вместе с девочками встречали школьников из Христианской школы Большого Сердца и провожали в спортзал. Опять же в прошлом году та несчастливая парочка после подвала оказалась в подсобке со швабрами. Ещё Техён бегал к учителям, докладывал обо всём, мчался обратно и помогал найти всем желающим столовую и туалет.

Команды уже сидел в раздевалках. Но Чонгука не было.

– Всё норм, – сказал Юнги, когда Техён спросил, где тот, – сейчас его медсестра осматривает. Его толкнули с лестницы... – Юнги тут же замолк и уже, глядя на Техёна странным взглядом, добавил тихим голосом: – Чонгук не упал. Уцепился за перила. Но сказал, что хрустнул палец и теперь ноет.

– Это уже становится не смешным, – сказал Техён. Друг покивал, но его позвала Нарин, и они не смогли продолжить разговор. Техён зашёл в заметки на телефоне и отметил себе, чтобы после соревнований он посмотрел камеры и нашёл тех, кто толкнул Чонгука.

– Техён, – Дженни отделилась от трибун и подошла с двумя бутылками воды, – у нас вода закончилась. Принесёшь ещё?

– Конечно.

Техён убрал телефон и направился в мужскую раздевалку, где только что переодевалась команда его школы. В эту раздевалку он распорядился сгрузить все палетки с водой, чтобы они не были на виду (а то сразу растащат), но и не нужно было за ними далеко ходить.

Техён зашёл в раздевалку. Кроме него там ещё был один человек.

– Привет, – Техён узнал парня с большой любовью к Чонгуку. – А что ты тут...

Тот держал в одной руке жёлтый кроссовок. Кроссовок Чонгука. Он один носил кроссы вырвиглазного цвета.

– Мы все одинаковые на поле, но ты всегда будешь знать, где я, – заявил Чонгук на вопрос Техёна, зачем ему такая яркая обувь на тренировки.

В другой руке парень сжимал пакет, где что-то непонятное переливалось в мутном свете раздевалки.

– Зачем тебе обувь Чонгука? – Техён шагнул к парню. Тот шарахнулся. Мешок в руках качнулся и на пол полетала сияющая крошка. Она рассыпалась по полу и залетела под ноги Техёна. Он наклонился, чтобы рассмотреть крошку поближе. А когда понял, распрямился и закричал:

– Ты в своём уме? Это же стекло! Что ты с ним собрался делать? – Но последний вопрос Техёна не имел смысла, и так всё ясно более чем. Он схватил с пола второй кроссовок и заглянул туда. Стекло блестело, как россыпь бриллиантов. – Ты же мог его запросто покалечить.

– Почему бы и нет? – дрожащим голосом спросил парень. – Ему значит можно разбивать мне сердце?

– Ты спятил? – Техён потянулся к мешку в руке парня, перехватил и дёрнул. Парень не сопротивлялся и сразу разжал руку. – Он же не сможет ходить, если стекло заденет что-то важное в организме.

Глаза парня сверкнули недобрым блеском. Он уронил кроссовок, который до этого крепко сжимал.

– Не сможет ходить? Вот значит, какой ты придумал план, Ким Техён. Значит вот как ты поступаешь с людьми, лучше тебя.

– Что? – Техён не мог свести суть разговора к одному знаменателю. Какой план? Здесь кроссовки и стекло. Чонгуку вредят намеренно, толкают с лестницы, избивают в стенах школы.

Парень ловко обогнул замершего Техёна, кинулся к двери и широко распахнул её.

– Помогите, пожалуйста! Быстрее, все сюда!

Народ в считанные секунды заполонил раздевалку. Набились быстро и плотно. Техён замер, сжимая кроссовок в руке, а в другой – мешок со стеклом.

– Хёнбин, что случилось? – спросил один из учителей.

Так его зовут Хёнбин. Техён сглотнул. Он запомнит это имя.

Хёнбин преподнёс всё так хорошо, что Техён не мог прикопаться. Он просто стоял столбом и смотрел на собравшихся. А собравшиеся смотрели на него и с удивлением, и с ужасом, и с... радостью? Хёнбин заливался слезами, рвал на себе волосы и падал на колени, что Техён на какой-то момент сам поверил, что у него в кармане весь день был припрятан злополучный пакет со стеклом. А план мести он вынашивал чуть ли не с сотворения мира.

– Вы же все прекрасно знаете, – плакал навзрыд Хёнбин, – прекрасно знаете, что было в прошлом году. Что Ким Техён не перед чем не остановится.

Учителя попросили всех школьников покинуть раздевалку. Через несколько секунд по громкой связи объявили об отмене соревнований и переносе на неопределённый срок.

Людей в раздевалке становилось всё меньше и меньше, пока не остались Хёнбин в слезах, учитель, который его успокаивал, Юнги, он сидел на скамейке, опустив голову. А ещё Чонгук у стены, у самого входа. Видимо втискивался самым последним. Лицо Чонгука белое, а в глазах полнейшая дезориентация. Как если бы он попал на другую планету.

– Техён и Юнги, к директору, немедленно, – учитель не пожалел для них строго тона, с которым невозможно было спорить. Хёнбина учитель гладил по спине, а когда Юнги встал и первый вышел, то упал учителю на груди и затрясся в неудержимом плаче.

Техён поставил кроссовок и положил мешок на скамейку и двинулся следом. Проходя мимо Чонгука, он опустил голову так низко, что не видел не глаз Чонгука, не лица, не груди – ничего. Техён не хотел его видеть. Зачем? Что он ему скажет?

Директор долго молчал, Юнги и Техён тоже ничего не говорили. Просто все сидели на своих местах и пялились на директорский стол.

– Родительский и дисциплинарный комитеты потребуют твоего отчисления, Техён.

Техён кивнул. У него пересохли глаза и пульсировало в висках. Он не мог поверить в случившиеся и ощущал всё происходящее как сон. Неприятный сон. Который не заканчивался.

– За Юнги я смогу побороться. Твоё присутствие на тренировках объясню работой для соревнования, а свободное посещение раздевалок и складирование воды – как моё собственное распоряжение. Техён, с тобой же...

– Не надо, я всё понял. – Техён сглотнул подступившие к горлу слёзы. Ему никто не позволит остаться. Не в этот раз. – Я хочу довести фестиваль и спортивные соревнования до конца.

– Техён, тебе не да...

Техён вскинул голову и уставился в морщинистое лицо директора. В ясных синих глазах сквозила неподдельная жалость и понимание. Он тяжело вздохнул, потёр переносицу. Юнги сидел рядом бледный и неподвижный, перестал подавать какие-либо признаки жизни. И не мог выдавить ни слова.

– Я тебя услышал, Техён. Сделаю всё возможное, чтобы ты остался до конца месяца. Но решение принимают комитеты.

– Спасибо, – сказал Техён с теплотой в голосе, поднялся и дотронулся до Юнги. – Идём?

Они вышли из директорского кабинета. В школе – непривычная тишина, полчаса назад здесь играла музыка, прохаживались школьники и учителя.

Техён и Юнги подпёрли спинами стену около кабинета директора, не в силах что-то делать и куда-то идти.

– Теперь он от тебя отстанет, – слабым голосом сказал Юнги.

– Теперь-то да, отстанет, – согласился Техён и закрыл глаза. В этот момент он хотел умереть.