Good man

На собрании дисциплинарного и родительского комитетов Техён выставил директору одно условие: никто из учеников не узнает о собрании. Никто не придёт. Никто и никому ничего не скажет.

Поэтому на сцене Техён сейчас один. Его никто не защищал, не представлял. Директор стоял на трибуне и зачитывал положительные характеристики для протокола. И Техён, и директор, и родители знали, что это не поможет ему остаться в этой школе.

– Наше требование только одно: Техён должен быть исключён из школы за развратное и опасное поведение, – сказала Юбина – председатель родительского и дисциплинарного комитетов. Она опустила лист, блеснули линзы её очков в слабом свете зала. Юбина грузно уселась на своё председательское место.

Директор кивнул и повернулся к Техёну. Он сидел на одиноком стуле с прямой спиной. Смотрел перед собой. И видел выжигающие в нём дыр взгляды. Каждый из этих родителей, наверное, чувствовал свою значимость и сопричастность к сегодняшнему исключению. Сколько всего могли наговорить им их дети? Сколько ненависти могли вместить их сердца к незнакомому мальчику?

– Техён, согласен с обвинениями, которые выдвинули дисциплинарный и родительский комитеты? – спросил директор.

Техён поднялся. Он не опускал головы. Он не виновен. Не виновен в том, что защитил Юнги и Хоби. Не виновен в том, что ему не давали прохода ваши дети. Не виновен в плохой успеваемости и зависти. Не виновен в отношении Чонгука.

– Согласен.

– Согласен ли принять наказание в виде исключения из школы? – голос директора до ужаса пафосен. Как будто его судит трибунал, а наказание – смерть.

– Согласен.

Родители на передних сидениях одобрительно защёлкали языками. Это их победа над обычным человеком, который поступил по совести. Но они видели в Техёне победу над богатством, над незаконном счастливым человеком, который посмел родиться у людей высшего сорта, победу над безнаказанно умным человеком, который не по праву занимал своё место в этой школе, в студсовете, в жизни.

– У меня только есть одна просьба к комитетам: я хочу уйти в конце месяца, после соревнований и фестиваля. Я подготовлю всё к пересдаче преемнику, чтобы весь студсовет не остался в раздрае. – Техён положил руку на сердце. – Я хочу школе всего только самого хорошего, поэтому хочу в последний раз приложить все усилия.

Директор кивнул и обратился к залу:

– Достопочтенный председатель дисциплинарного и родительского комитетов, согласны ли с условием Ким Техёна? – Директор взял с трибуны платок и вытер им вспотевшую шею. – Как вам достопочтенный председатель и вам многоуважаемым родителям известно, школа провела собственное расследование. На основании чего вскрылись новые факты, где вина Техёна подвергается критики и сомнению. Есть факты, что тем кто подсыпал стекло, был никто иной как Хёнбин, который и обвинил Техёна. Но так как мы не получили подтверждения от Техёна, то эти вскрывшиеся обстоятельства ни что иное...

– Как слухи! – выкрикнула одна из родительниц. – Наши дети не лжецы. Они все сказали независимо друг от друга, кто замешан в случившимся. Ким Техён виноват. И это он признал.

Родители в зале одобрительно загудели. Юбина пошепталась с женщиной слева от себя, потом с покивала с мужчиной справа. Она снова отодвинула стул и степенно поднялась.

– Мы согласны с тем, чтобы Техён доучился до конца месяца и привёл дела студсовета в порядок, чтобы пересдача приемнику была не в тягость.

На этом и закончилось собрание. Директор подошёл к Техёну, хлопнул его по плечу.

– Я старался, Техён.

– Всё в порядке, директор. За что боролся, на то и напоролся.

Техён решил за полмесяца сделать всё, что только возможно. С Дженни они пересмотрели бюджет, сократили палатки с едой и объединили кухни. Заказали фейерверки. Техён ездил в одиночку в "Корпорацию Янг", чтобы договориться на старое дерево, забракованные доски и магазинные палеты, которые им привозили тоннами. Всё, что можно было сложить в огромную гору и сжечь. Техён задерживался допоздна, потому что с ребятами из студсовета рисовали декорации к фестивалю, шил с девочками костюмы, готовил беспроигрышную лотерею.

И в любой из дней, в любой час с ним был Чонгук.

После кофе и признания Хоби и Юнги, Чонгук перестал осторожничать и сократил время, когда они не видятся, до ночёвки дома. Утром Чонгук встречал Техёна у ворот его дома. Он и охранник тёрли между собой беседы про игры, НБА и молекулярную химию. Потом Чонгук шёл и рассказывал о том, как на велосипеде слетел в обрыв, как впервые увидел медузу в море, как упал лицом в навозную кучу. Техён слушал вполуха, решая попутно дела студсовета, но слышал всё, о чём говорил Чонгук, и иногда ловил себя, что улыбался. Истории Чонгука – ядрёная смесь веселья и наивности.

В школе на переменах Чонгук приходил с учебниками в студсовет и занимался там. Учителей и помощников у Чонгука прибавилось, он нравился всем, и Техён был свободен хотя бы от обучения.

На большой перемене Чонгук тащил Чимина за стол к Техёну и Юнги. И хоть братья решили всё между собой, но Чимин не простил Юнги, а с Техёном не научился общаться. Целый год он ненавидел его.

Тренировки Чонгук не пропускал. И там уже Техён сидел и делал уроки. Программу ему никто не отменял.

Техён никому не сказал про собрание комитетов, а уже тем более о результатах. Он всем улыбался, был добрым и позитивным. Но на душе с каждым новым утром становилось всё тяжелее и тяжелее.

В один из дней, когда у баскетбольной команды школы был ответственный матч в полуфинал, Чонгук появился на пороге студсовета за пятнадцать минут до начала. В два прыжка очутился рядом с Техёном, сел на карточки подле него и уставился, не сдерживая тяжёлого дыхания.

– У вас отменили матч? С тобой всё в порядке? Почему ты здесь? – Вопросы посыпались из Техёна, как ягоды из порванного пакета. Он оглядывал Чонгука, искал царапины или синяки. Волна липкого страха накрыла Техёна. Опять кто-то вредил ему? Опять у кого-то поднялась рука?

– Всё в порядке, – Чонгук улыбнулся. – Я пришёл зарядиться на победу. Уже убегаю.

Чонгук поднялся и поскакал на выход.

– Чонгук, – выкрикнул Техён в спину Чонгука. Тот сразу повернулся на зов. Техён захотел рассказать Чонгуку, что в конце месяца его отчислят из школы. Поделиться с ним, потому что... Техён не нашёл ни одной причины "почему". Поэтому улыбнулся одной из улыбок для всех, и сказал: – Желаю порвать их.

– У них нет шансов, – просиял Чонгук и убежал.

Месяц приблизился к концу.

Баскетбольная команда Юнги выиграла и получила долгожданный приз за первое место. Чонгук долго ходил и фотографировался с ним. Через день после соревнований объявили список учеников с отличной успеваемостью. Техён сам вывешивал списки с результатами, поэтому один из первых узнал, что Чон Чонгук занял первую строчку со средним баллом четыре целых девяносто шесть сотых.

Фестиваль прошёл с грандиозным размахом. Все два дня с семи утра и до позднего вечера студсовет трудился не покладая рук. Техён был на подхвате. И тут, и там, и в столовой, и в библиотеке.

Техён слушал смех и восторженные вопли через приоткрытое окно в кабинете студсовета. Он заполнял очередные карточки о пересдаче обязанностей, и у него не было времени веселиться. Кроме двадцати минут, когда Чонгук за руку притащил к палатке с карамелизированной клубникой.

– Ты хотел попробовать, – сказал Чонгук, пропустив все протесты Техёна мимом ушей. – Я купил. Ешь.

И Техён съел. И это оказалось безумно вкусно и сладко.

Конец второго дня фестиваля и последнего учебного дня приблизился совершенно неожиданно. Техён только что встретил рассвет, и вот уже густые сумерки опустились на школьный двор.

Техён повёл затёкшими плечами и выпустил ручку из пальцев. На среднем пальце правой руки мозоль, в мусорке девять исписанных ручек. Техён убрал в шкаф ещё одну тетрадку с описанием всех процессов. И напутственное письмо для Дженни.

– Ты решил похоронить себя в этом кабинете? – Чонгук уже даже не стучался, входил в кабинет, как к себе домой. Школьный пиджак растворился, как будто и не было его, только белая рубашка, с подвёрнутыми рукавами. Пуговицы расстёгнуты сверху, и если захотеть, то можно увидеть грудь и пресс.

Техён закрыл шкаф, распрямился.

– Доделывал дела, у президента студсовета, не поверишь, их столько, хоть...

– ... жопой жуй, – закончил Чонгук, он прошёл в кабинет, прикрыв за собой дверь.

– Я хотел сказать – вешайся, но твоё сравнение тоже имеет место быть. – Техён вернулся к столу и начал убирать канцелярию, смёл скомканные бумажки в мусорку и файлики по ящикам стола разложил.

– Там разожгли костёр, хотят танцевать и вод...

С улицы загрохотала музыка. Техён подошёл к окну. Посередине двора полыхала стопка дерева, которую они укладывали в форме горы вчера битых три часа. Вокруг огня кружились девушки и парни. Свистели, просто смеялись. Их тени метались по асфальту, забору, по стенам школы.

– Не хочешь к ним? – спросил Чонгук. Он встал у противоположного края открытого окна.

– Нет, устал. – Техён не врал. Сил не было никаких. Только добраться до дома и упасть. – Я пойду домой, наверное.

– Я провожу, – спохватился Чонгук.

Они уже выключили свет в кабинете, а Техён почти закрыл окно, как в небо полетела первая ракета фейерверка. На небе расцвела первая роза, вторая, третья. Запахло порохом. Техён замер, уставившись в цветное небо. Глазами старался ухватить всё, чтобы сохранить момент поглубже. Ближе к сердцу, как драгоценное воспоминание. Потому что больше это не повторится.

– Техён?

– Да, Чонгук?

Чонгук бесшумно подошёл и встал рядом с Техёном. Он тоже уставился в небо, где взрывался салют.

– Мы заняли первое место в соревнованиях по баскетболу. – Техён улыбнулся. Чонгук сам вручил ему кубок в руки, а ещё подарил свою золотую медаль. И заставил весь день носить её, не снимая. Даже под блейзер запретил убирать.

– Техён...

– Что, Чонгук?

– А ещё у меня самый высокий балл.

– Да ты что, – Техён рассмеялся. Чонгук говорил об этом, как надоедливый попугай. – Поздравляю тебя, – сказал Техён и развернулся к Чонгуку всем телом. Чонгук сделал шаг к Техёну. Техён сделал шаг к Чонгуку.

– А ещё я стал выше тебя.

– Неужели?

– На целых два сантиметра.

Техён залюбовался сияющими глазами и улыбкой. Он уже даже не мог вспомнить и секунды, когда бы она ему не нравилась.

– Я хотел спросить, Техён, – сказал Чонгук тише. Музыку уже выключили и кроме треска дерева в костре не осталось ничего.

– О чём же?

– Я хотел спросить: я стал хорошим человеком?

Техён еле сдержался, чтобы не рассказать, что первой мыслью, когда он просыпался утром, был Чонгук. Засыпал он с его образом в голове. Техён стал скучать, когда не слышал голоса Чонгука. Он искал его в школе, и ждал, когда Чонгук ввалится в кабинет в своей непринуждённой манере в студсовет.

Чонгук всегда был хорошим человеком, а Техён – нет.

Их поцелуй был неизбежен, как смена дня и ночи. Техён коснулся щеки Чонгука своими пальцами, первым наклонился и накрыл губы. По расширившимся глазам Чонгука, Техён понял – тот не ожидал. По стиснутым от неожиданности губам – что даже не представлял такой исход. По пылающим пальцам, обхватившим руки Техёна и дёрнувшие его ближе к телу Чонгука – мечтал это сделать давно.

Они целовались, пока догорал костёр. А потом Чонгук проводил Техёна домой. И снова поцеловал его, прямо под благословенным светом луны.

– Завтра я зайду за тобой и снова поцелую, – прошептал Чонгук в губы Техёна, когда они вдоволь нацеловались около дома Техёна. – А ещё готовься, завтра официально сообщим, что встречаемся.

Техён стоял и ждал, пока Чонгук скроется за поворотом. Он ещё и возвращался с пяток раз. Обнять, поцеловать, схватить Техёна за руку и заглянуть в глаза преданным взглядом.

Вещи были собраны в чемоданы ещё вчера, сейчас охрана выносила и грузила их в машину. Родители уже направили документы Техёна директору в Гарвардскую школу бизнеса. Его были готовы принять на обучение до конца года и сдачу экзаменов.

В четыре часа утра Техён сидел в аэропорту в зоне ожидания, смотрел, как занимается рассвет, садятся и взлетают самолёты. И он не мог бороться со слезами. Или с единичными словами правды в своей же лжи. И казалось, что всё происходило, как в кино: Техён умирал внутри.

Когда всё создается для того, чтобы быть разрушенным, почему нельзя быть счастливым прямо сейчас?