1
Арина проснулась в 5:30 утра. Она профессиональная фигуристка, поэтому через час взвешивание, потом завтрак, первая тренировка, обед, вторая тренировка,
ужин и отбой. И так каждый день. Ей всего 17 лет, а она уже устала. Хотя девушка понимает, что идёт к цели, но она заебалась, ведь жизнь подбрасывает ей трудности.
Первая трудность: у неё нет родителей. Они умерли полгода назад в
автокатастрофе. С тех пор у неё нет поддержки, которая помогала справляться
с огромными нагрузками — не только физическими, но и моральными.
Вторая трудность: вы, блять, вообще знаете, как это — заниматься профессиональным спортом, где ты тренируешься целый день ради каких-то
пары минут? Когда ты пашешь по 8 часов в день, при этом на тебя ещё и орут?
Третья и четвёртая трудности: у неё нет друзей, ну и тренер — та ещё
заноза в заднице.
Этот тип тренеров можно отнести к «я сделаю всё, только не убивайте меня».
Поэтому у Арины были целые ритуалы перед тем, как встать на весы, перед тем
как зайти в зал или на лёд, перед тем как встать под музыку на прогон.
Просто потому, что девушка боялась, что на неё вновь накричат или дадут наказание.
После смерти родителей Арина стала жить в общежитии. Поэтому, чтобы дойти на взвешивание, ей нужно было только спуститься на первый этаж.
Девушка, пока спускалась, надеялась скинуть ещё хотя бы 100 грамм. Потому что если вес не устроит тренера, а такое происходит в 90 процентах случаев,ей придётся несладко.
Арина дошла до места, где их взвешивали. Оставалось пятнадцать минут, и,кстати, это и есть тот самый ритуал — она взвешивалась первой. Пока все
собирались, девушка ходила, всё ещё надеясь хоть немного похудеть.
Их всегда взвешивает главный тренер — Григорий Алексеевич, и Арине страшно упоминать его имя. Он хороший тренер, но невероятно строгий.
Григорий Алексеевич пиздецки строгий.
Правда, у них есть ещё другой тренер —
Артём Геннадьевич, но он тренирует более маленьких фигуристов — юниоров.
Арина раньше тоже тренировалась у него. А также у них есть хореограф Данат Рустамович Он ставит все программы, а ещё с ним бывают уроки хореографии, но
такие чаще на летних сборах.
В помещение зашёл Григорий Алексеевич — от него тут же повеяло холодом и
злостью. По телу девушки тут же пробежали мурашки, а руки начали немного
дрожать. Казалось бы, Арина тренируется уже много лет, да и взвешивание у них — ежедневное занятие, но каждый раз ей страшно, как в первый.
— Доброе утро. Давай, Золоторева, шустрее на весы.
Арина сняла всё, оставив только шорты и топ, и перекрестилась.
— Золоторева, от того, что ты сняла носки, худее ты не станешь.
Арина вздохнула и встала на весы. Половина седьмого утра, а к ней ужекакие-то претензии.
— Золоторева, плохо. 52,000. Такой же, как и вчера. Напомни, какой у тебя рост.
— 170.
— А теперь отними 121. Сколько получается?
— 49.
— И сколько же у тебя лишнего веса получается? Золоторева, у вас через месяц отбор на чемпионат Европы. Если ты будешь такой жирной, я тебя не выставлюдаже на отбор. Ты меня поняла? Сегодня на первой тренировке ты не выходишь
на лёд. У тебя ОФП и бег. Потом выйдешь на вторую тренировку на лёд. И чтоб на ужине я тебя не видел. Завтра, если не будет минус 500 грамм, будешь весь день возле меня на скакалке прыгать. Ты меня поняла?
— Да, хорошо, спасибо.
Арина расстроилась. Очень расстроилась. Она пошла на завтрак. Ей нужно похудеть. Поэтому девушка взяла только бутерброд и стакан чая. Сев, как
обычно, возле окна в углу одна, она стала есть. Вдруг в столовую зашёл
Григорий Алексеевич. Он делает это редко, но каждый раз это заканчивается плохо. Тренер всегда найдёт тех, кто ест много или мало. Он абсолютно всегда
находил, до кого докопаться.
Отчитав пару человек, его взгляд упал на Арину, поэтому старший тут же подошёл к ней и сел рядом. Девушка к тому времени уже съела бутерброд, поэтому сейчас просто пила чай.
— Золоторева, что ела? — холодно произнёс тренер.
— Бутерброд. Один. С сыром. И чай, без сахара, — с запинками, из-за волнения, сказала младшая.
— На обед — суп. На ужин не идёшь.
Тренер встал и ушёл.
— Фух, — подумала Арина.
— Он что, с ножа ест всегда? — пробурчала она.
— Вечно злой ходит.
После завтрака девушка поднялась в свою комнату, быстро переоделась,
сложила сумку и вышла на тренировку. Первая тренировка обычно с 8 до 12.
Арина подошла к залу. И перекрестилась. Нет, она не верующая, но а вдруг поможет.
— Господи, помоги, — прошептала Арина и зашла в зал с левой ноги.
Обычно утром в зале проходит разминка и распрыжка. Это занимает примерно 2 часа, а потом все идут на лёд. Но так как Арина наказана, она останется
здесь делать ОФП. Потом девушка пойдёт на стадион бегать.
Пока тренер ещё не пришёл, она немного разогревала мышцы, правда это
продлилось недолго, ведь тренер чуть ли не с ноги зашёл в зал. У фигуристов
пробежали мурашки по телу, и они построились.
— Ещё раз доброе утро. Через месяц отбор на чемпионат Европы. Сразу
говорю — мы вправе выставить 4 человека. Поедут туда те, кто будет готов и в
форме. Так что худеем и тренируемся. Поехали.
Старший хлопнул в ладоши и сел на лавочку.
Они начали тренировку. Григорий всё время говорил переделывать: то кто-то
колено не вытянул, то лицо не такое сделал, то вообще:
— Переделаем из-за жирной Золоторевой. Напомни свой вес.
— 52,000.
— Громче.
— 52,000! — громче сказала Арина.
Вскоре было уже 10 утра, и все пошли на лёд, а Арина, не давая себе
отдохнуть, пахала. Она делала все возможные упражнения. С её лица уже стекали
капельки пота, а в голове была только мысль: «работай».
Через час девушка вышла на стадион и без остановки бегала. Сил уже совсем
не было, но она очень хотела поехать на чемпионат Европы, а следом, через
год, и на Олимпийские игры. А чтобы это сделать, нужно было тренироваться
на льду. А чтобы выйти на лёд — нужно похудеть.
На часах уже 12 часов, а обед примерно в 2. Потом с 4 до 8 — вторая
тренировка. В голову девушке пришла идея, что она может ещё час побегать,
чтобы наверняка похудеть. Вообще Арина была довольно упёртой и
целеустремлённой, особенно на тренировках. Девушка всегда хотела сделать
больше, чем другие, больше, чем говорит тренер, ведь считала, что только так
можно добиться высоких результатов. Сейчас же она уже неимоверно хотела
пить, но вода — это лишний вес. Конечно, это не так, но не для Арины.
Григорий Алексеевич ушёл со льда и пошёл в зал. Он хотел проверить, как
тренируется Арина, но её там не обнаружил. Тренер удивился и пошёл к ней в
комнату, ведь думал, что младшая просто халтурит. Но и там никого не было.
«Где эту Золотореву, блять, носит?»
Григорий спустился на первый этаж, где окна выходили на стадион. Увидев
там Арину, тренер тут же вышел на улицу. Старший смотрел на девушку, которая
уже еле бежала. Григорий сжал губы и жестом остановил её.
— Золоторева, тренировка закончилась 15 минут назад. Ты почему здесь?
— Ну вы же сказали похудеть.
— Золоторева, время тренировки закончилось. Иди в комнату.
Арине не оставалось ничего делать, как пойти в комнату. Однако она
продолжила тренироваться там. Ведь ей нужно привести себя в форму — так
сказал тренер.
«Золоторева, давай. Меня не волнует, что ты устала. Паши, худей. Ты должна».
Девушка отжималась, прыгала, приседала и качала пресс. Без остановки...
Как бы она ни устала, она должна работать. Арина уже неимоверно устала,
но мысленно подбадривала себя несколькими ласковыми словами в свой адрес.
После этого она быстро сходила в душ и пошла на обед, так как на часах
уже было два часа дня. Она взяла только суп, как и сказал Григорий
Алексеевич. Быстро поев, девушка поднялась в комнату. Арина легла на кровать без сил. Она вымоталась. Сил нет. Девушка понимала, что, скорее
всего, даже не прыгнет на второй тренировке, ведь всё тело жутко ныло. Так она и заснула.
Услышав будильник, Арина оделась, взяла сумку и побежала на тренировку.
Сейчас девушка больше походила на робота, который запрограммирован на
тренировки. У неё 15 минут размяться и на лёд. Ноги были ватные, как и всё
тело. Но как только она увидела Григория, организм собрался — и вот она
уже прыгает четверные прыжки. Да, не всегда всё получается, но тренер
подбадривал её словами:
— 52 килограмма не можешь прыгнуть? Это всё потому, что ты жирная.
У Арины не было сил. А каждое слово Григория Алексеевича отпечатывалось
в мозгах и продолжало крутиться, будто заевшая пластинка.
«Я жирная. Я ужасная. Я должна больше работать».
С горем пополам, закончив тренировку, Арина поднялась в номер, помылась
и улеглась спать. Всё, девушка устала, но завтра всё по новой. Она вновь
должна проснуться и, как ни в чём не бывало, идти пахать в зал.
⸻
5:30. Арина сильно волновалась. Девушка не хотела весь день прыгать возле
Григория, ведь понимала, что тот её просто съест морально. Да и сил совсем
не было после вчерашнего.
Она еле спустилась на первый этаж — не чувствует ног, будто вместо мышц
запихали вату. Арина сидела и смотрела в одну точку, наплевав на свои
ритуалы, до тех пор, пока не зашёл Григорий. Блять. Девушка встала на весы,как обычно первой. Руки предательски дрожали.
— Золоторева, уговор помнишь? На сколько ты должна похудеть?
— На пятьсот грамм, — тихо произнесла Арина.
— Золоторева, 51,600. Минус четыреста. Сегодня весь день прыгаешь.
— «Блять», — Арина, кажется, даже пару раз всхлипнула, но без слёз.
Девушка не знала, куда себя деть. Она не понимала, почему так произошло.
Арина побежала к себе в комнату, открыла полочку и достала лезвие. В голове
крутились мысли о том, какая она ужасная, ведь не выполнила задание
тренера. Девушка приспустила трусы — её тазовые косточки были изрезаны,
но это было единственное место, где она могла это делать, чтобы никто не
заметил. Она чиркнула один раз, второй, пятый. Почему, почему?
— Всё, с сегодняшнего дня голодаю. Буду на ужин кефир брать — и всё. Я должна похудеть. Так нельзя. Я обязана быть лучше всех, чтобы поехать на
игры и выиграть золото. А если я буду такой жирной — ничего не получится.
Арина не пошла на завтрак. Она хотела есть, ведь вчерашний ужин
пропустила, но попасть на отборы чемпионата Европы хотела больше. Девушка спустилась в зал к 8 и взяла скакалку. Что ж, главное сегодня не заработать
травм, а всё остальное не важно.
В зал зашли Григорий Алексеевич и Данат Рустамович — а это значило, что
кому-то будут менять программу.
— Доброе утро.
— Хором сказали фигуристы.
— Доброе утро, — сказал Григорий и продолжил: — Так, сегодня,
Анисимова,
ты пойдёшь с Данатом Рустамовичем, а кто завтра — решим. Если Золоторева
завтра похудеет на 500 грамм, то пойдёт она. Всё, давайте, идите. А мы начинаем. Золоторева, у тебя своё задание.
Все начали разминаться, а Арина прыгала. На её руках спустя два часа начали появляться мозоли, тогда же все пошли на лёд. Но у Арины своё задание, поэтому она продолжала прыгать рядом с Григорием Алексеевичем.
Спустя ещё полчаса мозоли лопались, кожа сдиралась в мясо.А ещё спустя какое-то время пошла кровь. Арине было больно. Очень больно. Но как только
она останавливалась, получала несколько «добрых» пожеланий от Григория Алексеевича.
Тренировка закончилась. Слава богу. У неё есть ещё 4 часа до второй, чтобы отдохнуть. А потом ещё 4 часа прыжков — и она свободна.
Арина повесила скакалку на шею, потому что сумку не брала. Её пальцы и
ладони кровоточили, сопровождая это жуткими болями. Ладони невыносимо
горели, и единственное, чего сейчас хотела Арина, — опустить их в лёд.
Поэтому девушка зашла в ближайший туалет возле льда и открыла кран,
подставляя под воду руки. Кровь сразу окрашивала воду, пачкая раковину.
В туалет зашёл Григорий Алексеевич.
— «Твою мать, только не сейчас», — подумала Арина, ведь стала переживать,
что старший что-то ей скажет. Но Григорий просто прошёл мимо к раковине и включил кран стал мыть руки.
— Золоторева, зачем ты так долго моешь руки? Это тебе не поможет похудеть.
— Я не мою.
Григорий Алексеевич удивился и посмотрел на её руки. Они все были в крови.
— Что ж, я, конечно, обеспокоен, но наказание не отменяется. У тебя есть время что-то сделать с этим. Например, сходить в медпункт. Давай, Арина,я в тебя верю.
— Спасибо.
Арина не могла поверить — Григорий назвал её по имени. Такое бывало
только после соревнований, где она хорошо выступила, или на похоронах.
Арина, хоть и ошеломлённая словами тренера, всё-таки решила его послушаться, поэтому девушка поплелась в медпункт.
— Здравствуйте, у меня тут проблемка.
— А, это ты, Арина, заходи. Показывай свою проблемку.
Дарья Степановна была хорошим врачом — и не только. Она всех знала
и всегда помогала. К ней можно было и просто прийти поговорить, ведь эта
прекрасная женщина всегда была готова выслушать.
— Вот.
Арина показала руки, на которых было куча мозолей, из которых текла кровь.
— Мне нужно с этим что-то сделать. Мне ещё 4 часа нужно прыгать на
скакалке.
— Ужас, конечно. Григорий Алексеевич сейчас не в духе... Ладно, я попробую что-то сделать.
Она достала перекись и обработала раны, потом помазала какой-то мазью и забинтовала.
— Давай, ты ещё перед тренировкой зайдёшь — я перевязку сделаю и
обезболивающее дам.
— Спасибо вам большое, Дарья Степановна. До свидания.
— Пока, Арина.
Арина поднялась в номер. Девушка старалась не шевелить руками — каждое
движение приносило неимоверную боль. Она просто не представляла, как будет прыгать. Казалось, что она просто упадёт в обморок от боли.
Арина очень хотела пить. Но нет — нельзя, ведь она должна похудеть.
Девушка просто лежала и смотрела в потолок, думая о том, что она толстая.
Пока не уснула.
Будильник. Да чтоб он всрался.
Арина повесила скакалку на шею и пошла в медпункт.
— Извините, что без стука.
— Ариш, тебе извиняю. Как бы ты постучалась?
— Не знаю... но сейчас нужно будет как-то прыгать.
— Слушай, может, ты к Григорию Алексеевичу подойдёшь перед тренировкой?
Просто я действительно не знаю, как ты будешь прыгать.
— Хм. Он видел мои руки. И сказал к вам пойти. А ещё сказал, что всё равно
прыгать буду. Так что, думаю, это бессмысленно.
— Да, конечно... Ладно, держи тогда обезболивающее. И сейчас я перебинтую
руки.
Арине было больно — её руки просто горели.
— Всё, я закончила. Удачи тебе.
— Спасибо. Можно, я к вам ещё вечером зайду?
— Да, конечно.
— До свидания.
Арина пошла на тренировку. Зайдя в зал с большим катком, она обошла его и подошла к столику тренера. Рядом с ним она и должна была прыгать.
Пока все фигуристы выходили на лёд, Арина стояла и рассматривала свои
забинтованные руки. Она вообще не представляла, какую боль ей сейчас
придётся терпеть. Григорий Алексеевич прошёл мимо, взглянул на ладони, но
ничего не сказал.
— Арина, можешь начинать, или ты чего-то ждёшь?
И снова обращение по имени. Почему?
«С моря погоды», — подумала Арина, пропуская мимо ушей обращение.
Она еле держала скакалку. Было очень больно, но она начала прыгать. Из
глаз почти сразу потекли слёзы, которые она не могла контролировать. Руки
горели, и единственное, чего она сейчас хотела, — опустить их в тазик со льдом.
Примерно через час девушка остановилась и взглянула на руки — все бинты
были в крови. Григорий видел, что она останавливается, но ничего не
говорил. Если на первой тренировке он каждые минут десять вкидывал
оскорбления, то сейчас молчал и изредка поглядывал на Арину и её руки.
Григорий видел, как ей больно. Видел, как она плачет.
У Арины начало темнеть в глазах от боли. Бинты были настолько
окровавлены, что с них начала капать кровь.
— Арина, подойди ко мне.
Девушка остановилась, вытерла слёзы плечом и подошла к тренеру.
— Арина, сходи в медпункт. Потом придёшь сюда, вытрешь кровь с пола и пойдёшь бегать на стадион.
В его сердце всё-таки что-то неприятно кольнуло.
— Хорошо, спасибо.
— Давай сюда скакалку, завтра отдам. Сейчас всё равно не донесёшь.
— Спасибо.
— Давай, иди. Только быстрее. Не мне же худеть нужно.
Арина пошла в медпункт. Ей было больно. Очень больно.
— Извините, что без стука.
— Ариш... Боже. Иди сюда, я сниму бинты. Что Григорий Алексеевич сказал?
Дарья Степановна резко встала и подошла к девушке.
— Ну... сначала я пришла, и он сказал начинать прыгать. Но за полтора часа
он больше ничего не говорил. А сейчас сказал к вам пойти. Потом прийти
обратно, вытереть кровь и идти бегать.
— Так... ну это уже хорошо. А как ты себя чувствуешь?
— Ну, у меня руки жжёт очень сильно. И голова кружится. И в глазах
темнеет.
— Это не очень хорошо. Иди сюда.
Арина подошла к раковине. Дарья Степановна включила холодную воду и
поставила рядом стул, чтобы девушка села. Она намочила тряпочку и положила
ей на лоб.
— Так лучше?
— Немного.
— Хорошо. Посиди так минут 5–10. Потом обработаем — и пойдёшь. Бинтовать
не буду, пусть немного подышит. А вечером придёшь — я подумаю, что
сделать.
— Хорошо, спасибо.
Арина винила себя за то, что не тренировалась — всё-таки нужно
готовиться, а она тут сидит. Хотя ей было больно. Очень больно.
Через пять минут в дверь постучали.
— Да-да, входите.
— Здравствуйте, Дарья Степановна. Золоторева, ты почему так долго?
— Григорий Алексеевич, потому что я ей так сказала. Мы уже заканчиваем.
Дарья Степановна заступилась за Арину.
— Ладно. Как закончите — пусть она быстро идёт. У неё два задания.
Григорий вышел.
— Ему тебя жалко. По глазам видно. Ты ему дорога, — сказала Дарья
Степановна.
— Почему вы так думаете?
— Он тебя любит как спортсменку. Ты одна из лучших. Григорий тобой
дорожит. Не обращай внимания на его злость. Думаю, он просто хочет, чтобы
ты становилась лучше.
— Спасибо. Я буду стараться.
— Давай, я обработаю — и пойдёшь.
Арина протянула руки, позволяя медсестре обработать их.
— Ты как?
— Вроде нормально. Я тогда пойду. Спасибо.
— Пока ещё не за что. Не забудь зайти вечером.
Арина по дороге взяла салфетки, хотя ей было очень больно держать их.
Девушка подошла к месту, где она прыгала, и присела на пол, чтобы вытереть
кровь. При движении руками ей было больно, поэтому слёзы сами начали
течь. Когда Арина закончила, она выбросила уже грязные салфетки в мусорку.
После этого, посмотрев на руки, она заметила, что с некоторых ранок снова
течёт кровь. Арина вытерла её об свои штаны и подошла к Григорию
Алексеевичу.
— Я закончила. Можно я пойду на стадион?
— Можно. Стой.
Григорий аккуратно взял её за руки и стал смотреть на них.
«Блять, Григорий. Что ты наделал? Ты же видишь, как ей больно», — подумал тренер.
— Почему ты не сказала, что тебе больно?
Арина молчала.
— Арина, я, кажется, вопрос задал.
— Извините.
— Всё, иди с глаз моих. На стадион. Бегаешь, пока я не приду. Поняла?
— Да. Спасибо.
Арина пошла на стадион. Она бегала. Долго бегала, а тренер всё не приходил.
Значит, нужно продолжать, несмотря на то что сил уже нет. Девушка хотела
есть и пить. Когда она глянула на часы, было уже полдевятого. Григорий
должен был прийти примерно в пять или десять минут девятого.
Как бы Арина ни хотела, она понимала, что не может остановиться, пока этого
не скажет тренер. Поэтому она продолжала бегать. Сил нет, мышцы горят, в
глазах темнеет. Знала бы Арина, что Григорий просто проверяет её, ведь из
тренерской был виден весь стадион.
21:15. Уже стемнело, но Арина продолжала бегать.
Вскоре вышел Артём Алексеевич, который шёл в направлении корпуса
тренеров, но, заметив девушку, тут же остановился.
— Арина! — крикнул Артём. — Подойди, пожалуйста.
Арина подошла. От усталости её тело дрожало, желудок сжимался от голода,
а в горле стоял огромный ком.
— Ариша, ты почему тут бегаешь?
— Григорий Алексеевич сказал бегать, пока он не придёт.
— Боже... А с руками что? — спросил тренер, заметив кровоточащие ранки.
— Я всю первую тренировку на скакалке прыгала.
— Это тоже Григорий Алексеевич сказал?
— Да.
— А за что он тебя так?
— Это я виновата. У нас был уговор: если я не похудею на 500 грамм, то весь
день прыгаю на скакалке.
— А ты на сколько пришла?
— Минус 400.
— Ебануться... Так, Арина, я, конечно, не могу тебя домой отпустить — я уже
не совсем твой тренер. Ты сильно устала?
— Есть немного.
— Немного? Арина, ты еле на ногах стоишь. Ты аккуратно продолжай бегать,
только не сломайся. Я пойду Григория попробую найти.
— Спасибо вам большое.
— Ты ела сегодня?
— Нет.
— Твою мать... Я тебе в комнату сейчас что-нибудь принесу. Всё, давай.Удачи.
— Спасибо.
Арина снова побежала. Она думала, что сейчас просто упадёт — и всё.
Девушка устала, и единственное, чего она сейчас хотела, — просто лечь.
Даже жуткий голод и жажда ушли далеко на задний план.
Вдалеке Арина увидела Григория Алексеевича и Артёма Геннадьевича.
— Золоторева, сюда быстро! — крикнул Григорий.
Арина бежала как могла. Это было медленно. Очень медленно.
— Я сказал быстро!
Она ускорилась, как смогла. Артём смотрел на неё, и ему было жалко свою
любимую ученицу. Она была одной из лучших фигуристок. Но сейчас девушка
была похожа на маленького, обессиленного котёнка.
Арина почти добежала, но сил уже не было. В глазах темнело. Она чувствовала
боль — адскую боль. Голова кружилась, тело переставало слушаться. Она
упала. Упала на свои и так уже побитые руки.
— Блять, Золоторева, — строго сказал Григорий.
— Стой. Не ругай её. Она сегодня не ела и не пила. Она устала, — сказал
Артём.
— Арина, ты можешь сесть? — уже мягче спросил Григорий.
Но Арина лежала. Она была в сознании, но не могла пошевелиться. Девушка
просто лежала, чувствуя боль и то, как слёзы текут из глаз.
— Арина, что с тобой? Ты можешь говорить? — спросил Артём.
— Да... — на выдохе ответила Арина.
— Арина, ты можешь сесть? — снова спросил Григорий.
— Наверное... Я не знаю. У меня нет сил.
Арина понимала, что, чтобы сесть, ей нужно опереться на руки — а этого она
сделать не могла. Или перевернуться, а потом сесть — это казалось более
реальным. Она выдохнула и начала переворачиваться. К счастью, Григорий и
Артём помогли ей сесть. С её рук текла кровь — не капала, а текла.
— Арина, посмотри на меня, — сказал Григорий. — Что у тебя болит?
— Всё. Но больше всего руки.
Григорий взял её руки и развернул. К мозолям до мяса добавилась огромная
куча порезов. На ладонях не было живого места.
— Что-то ещё?
— Колено. Правое.
— Блять... Артём, помоги, пожалуйста.
— Арина, попробуй наступить на ногу.
Они подняли её на ноги, но наступить она не смогла — было слишком больно.
— Дело дрянь. Идём на лавочку, — сказал Артём.
Арина плакала. Она не знала, из-за чего больше: из-за боли, из-за усталости
или из-за того, что, скорее всего, она не будет выступать на отборе.
— Артём, давай: ты держи, я сниму с одной ноги штанину. Всё. Садись.
Ногу на лавочку положи.
— Давай, я за
Дарьей Степановной схожу?
— Да, иди, — сказал Григорий Алексеевич, и Артём ушёл.
— Ариш, посмотри на меня.
Арина подняла глаза. Григорий Алексеевич назвал её Аришей?
— Зачем же ты так себя? Я думал, ты в восемь уйдёшь. А ты бегала до десяти. Зачем?
— Ну... вы же сказали.
— Почему ты не ела и не пила?
— На завтрак я не пошла, потому что хотела похудеть. На обед — потому что мне было плохо. А ужин я пропустила.
— А не пила почему?
— Больно руками шевелить, — первое, что пришло Арине в голову.
— Значит, прыгать на скакалке не больно и оттирать кровь с пола тоже. А держать бутылку с водой — больно?
Арина опустила глаза. Она устала. Ей было больно.
— Арина, я очень надеюсь, что там ничего серьёзного и ты успеешь восстановиться к отбору. Ты заслуживаешь место на чемпионате Европы, — сказал Григорий Алексеевич.
Но, если честно, Арине уже было всё равно. Ей было плохо. Из рук всё ещё текла кровь. Колено пульсировало так, будто вот-вот разорвётся.
— Дай руки... Боже, где они ходят. Ты же сейчас вообще без крови останешься.
— Вон они.
Григорий Алексеевич повернул голову — к ним действительно шли Артём и Дарья Степановна.
Как только они подошли, медсестра сказала:
— К сожалению, тут уже темно, я не смогу нормально осмотреть Арину. Лучше зайти в помещение или в мой кабинет.
— Чёрт... Артём, давай, её нужно донести.
— Может, я сама попробую?
— Нет, Арина. Сейчас ещё несколько травм получишь, пока дойдёшь.
Они подняли Арину и понесли в медпункт. Там уложили её на кушетку, а сами сели рядом. Дарья Степановна сразу приложила лёд к колену.
— Так, Арина, ты очень бледная. Ты в обморок падала?
— Ага... из-за этого и упала.
Артём и Григорий переглянулись — они думали, что она просто споткнулась.
— Хорошо, сейчас сделаю сладкий чай. Давай сначала с руками разберёмся, потом с коленом.
Дарья подошла и залила ладони перекисью.
— Лучше бы, конечно, к раковине, но ладно, потом пол помою.
Когда она стала обрабатывать ранки йодом, Арине было больно, но она терпела. Чайник закипел.
— Я сделаю чай. Сколько сахара? — спросил Григорий Алексеевич, вставая. Ему было тяжело смотреть на Арину — он понимал, что это во многом из-за него.
— Спасибо, Григорий Алексеевич. Два... лучше три. Чёрный, крепкий.
— Хорошо.
— Вообще, я не хотела бинтовать руки на ночь, но ран стало слишком много. Есть риск инфекции, поэтому придётся. Завтра утром сними бинты и зайди ко мне после взвешивания.
Дарья Степановна знала, что за каждые лишние сто грамм спортсменов ругают — бинты тоже давали вес, а у Арины и так было строго: 52 килограмма при росте 170.
— Хорошо.
Григорий вернулся с кружкой чая и замер — он не представлял, как Арина сможет её взять.
— Давай, я помогу. Вот так, пей.
Он аккуратно поднёс кружку к губам Арины, но после пары глотков её начало тошнить, и она откинулась назад.
— Тошнит... сильно, — тихо сказала Арина.
— Тихо, такое бывает. Я уже закончила с руками. Передохни минут пять, потом займёмся коленом.
Григорий поставил кружку и сел рядом с Артёмом.
— Полегчало?
— Немного.
— Хорошо. Попробуй встать.
Арина посмотрела на неё с полным непониманием.
— А... прости. Поможете ей?
Арина чувствовала себя беспомощной. Когда болит всё тело и ты не можешь опереться на руки, ты не можешь сделать ничего сама.
Артём и Григорий помогли ей подняться. Медсестра долго и осторожно крутила ногу, и Арина периодически всхлипывала от боли.
— Похоже на сильный ушиб. Завтра, скорее всего, опухнет. Сейчас помажу и забинтую. Утром затейпирую.
Она посмотрела на Григория.
— Завтра её лучше не нагружать. Она обессилена, за ночь это не восстановится. Пусть не бегает и не прыгает. Вечером — бассейн, часик.
— Хорошо. Арина, завтра первую тренировку с Сергеем Борисовичем проведёшь в зале. На лёд не выходи. Не прыгай. На вторую — в бассейн. Вечером я зайду.
— Спасибо. Я могу идти?
— Сама — нет.
— Мы поможем.
Тренеры подошли с двух сторон и взяли её под руки.
— Риш, давай медленно. Пробуй наступать на ногу, — сказал Григорий Алексеевич.
Арина удивилась — снова это мягкое «Риш». Но думать об этом не было сил. Она осторожно наступала на ногу. Больно. Но иначе колено не разработать.
— Ты как? — спросил Артём.
— Не очень...
Они прошли шагов двадцать, но каждый давался Арине с огромным трудом.
— Чёрт... Артём, я боюсь, что это не просто ушиб. Может, в больницу её свозить?
— И где ты ночью МРТ делать будешь?
— Верно. Арина, если завтра будет так же болеть — вечером поедем в больницу. Поняла?
— Да... Можно мы остановимся? У меня в глазах темнеет.
Они остановились. Григорий посмотрел на Арину — в её изумрудные глаза. Сейчас она выглядела как маленький побитый котёнок.
— Чёрт... Давай не будем её так мучать. Просто донесём. Всё равно по лестнице она не поднимется, — сказал Артём.
— Ладно.
Они подняли Арину, быстро донесли до комнаты и аккуратно уложили на кровать.
— Арина, я завтра утром приду и помогу тебе спуститься на взвешивание.
— Спасибо.
— Отдыхай. Спокойной ночи, — сказал Григорий Алексеевич.
— Спокойной ночи. Надеюсь, ты успеешь восстановиться, — добавил Артём.
— Я тоже надеюсь, — тихо сказал Григорий.
Они вышли и закрыли дверь.
А Арина едва слышно прошептала:
— А я вот сомневаюсь, что успею...
4353 слова.