Пикник (финал)
Лето ворвалось в город внезапно — жарким солнцем, ароматом цветущих лип и белыми ночами, которые так любили студенты консерватории. Сессия закончилась, экзамены остались позади, и впереди было целых два месяца свободы.
— Я предлагаю пикник, — объявил Джисон, вваливаясь в комнату Феликса без стука. — На природе, с шашлыком, музыкой и всеми-всеми. Закрытие сезона.
Феликс оторвался от книги.
— Всеми-всеми — это кем?
— Мы с Минхо, вы с Хёнджином, Чанбин с Чаном. Идеальная компания для идеального завершения учебного года.
— А Минхо согласен?
— Я еще не спрашивал, — беззаботно махнул рукой Джисон. — Но он согласится. Куда он денется?
— Ты самоуверен.
— Я реалист.
Феликс засмеялся и отложил книгу. В окно светило яркое солнце, где-то во дворе пели птицы. Было то особенное чувство, когда все трудности позади и впереди только счастье.
— Ладно, давай попробуем. Когда?
— В субботу. Я уже место присмотрел — за городом, у реки. Красотища!
— А еда?
— Я беру на себя шашлык. Минхо — овощи. Вы с Хёнджином — напитки. Чан с Чанбином — десерт и пледы.
— Уже все распланировал?
— А ты сомневался?
Феликс покачал головой. С Джисоном всегда было так — если он что-то задумал, остановить его невозможно.
---
Суббота выдалась солнечной и теплой — идеальный день для прощания с учебным годом. Они встретились у входа в консерваторию, которая теперь казалась почти родным домом. Феликс с Хёнджином, груженные пакетами с соком и водой. Джисон с огромным контейнером маринованного мяса. Минхо с корзиной овощей и зеленью. Последними подошли Чан и Чанбин — Чан нес пледы, а Чанбин держал в руках коробку с домашним печеньем, которое испек сам.
— Все готовы? — спросил Джисон, оглядывая компанию.
— Готовы, — ответили хором.
Они загрузились в две машины — Хёнджин вызвался быть водителем, Минхо повел свою. Через час они уже были за городом, на небольшой поляне у реки.
— Красота какая! — ахнул Чанбин, оглядываясь. — Здесь так спокойно.
— И комаров много, — заметил практичный Минхо, доставая спрей.
— Не ворчи, — толкнул его в плечо Джисон. — Лучше помоги разжечь костер.
Пока мужчины занимались костром и шашлыком, Чанбин расстелил пледы, а Чан разложил еду. Феликс сидел на траве и смотрел на реку — вода искрилась на солнце, где-то вдалеке кричали птицы. Он вдруг подумал, как сильно изменилась его жизнь за этот год.
— О чем задумался? — спросил подошедший Хёнджин, садясь рядом.
— О том, как все начиналось, — тихо ответил Феликс. — Помнишь тот день в парке, когда мы столкнулись?
— Помню. Ты смотрел на меня как на приведение.
— Я боялся тебя до дрожи.
— А теперь?
Феликс повернулся к нему и улыбнулся.
— А теперь ты мой дом.
Хёнджин взял его за руку, и они сидели молча, глядя на реку. Где-то позади шумели друзья, пахло дымом и шашлыком, и это было идеальное мгновение.
— Эй, голубки! — крикнул Джисон от костра. — Идите помогать! Шашлык сам себя не пожарит!
— Идем, — улыбнулся Феликс.
---
Шашлык удался на славу. Джисон, несмотря на свою болтовню, оказался отличным поваром — мясо было сочным, с хрустящей корочкой, пахло так, что слюнки текли у всех.
— Это божественно, — простонал Чанбин, уплетая второй кусок. — Джисон, ты гений.
— Я знаю, — довольно улыбнулся тот. — Минхо, тебе еще?
— Положи, — кивнул Минхо, протягивая тарелку.
Они ели, болтали, смеялись. Чан рассказывал смешные истории из своей преподавательской практики — как один студент перепутал до-мажор с до-минором и спел арию так, что завуч чуть не упала со стула. Минхо подкалывал Джисона за его вечные опоздания. Чанбин и Феликс обсуждали планы на лето — Чанбин собирался заниматься с Чаном дополнительно, а Феликс хотел уговорить Хёнджина поехать к морю.
— А давайте купаться? — предложил Джисон, когда жара стала совсем невыносимой.
— Вода холодная, — лениво отозвался Минхо.
— Ты просто трусишь!
— Я просто умный.
— Трус! — Джисон вскочил и стащил с Минхо футболку. — Пошли, я сказал!
— Совсем с ума сошел? — возмутился Минхо, но в глазах у него плясали смешинки.
— Пошли!
Через минуту они уже бежали к реке — Джисон впереди, Минхо за ним с криками «Я тебя убью!». Остальные остались на берегу, наблюдая за этой суматохой.
— Они никогда не изменятся, — улыбнулся Чан.
— И слава богу, — ответил Чанбин и положил голову ему на плечо.
Феликс посмотрел на Хёнджина.
— А ты пойдешь купаться?
— Если ты пойдешь.
— Пошли.
Они разделись до плавок и вошли в воду. Она оказалась прохладной, но освежающей. Феликс взвизгнул и прижался к Хёнджину.
— Холодно!
— Сейчас согреюсь, — Хёнджин обнял его, и они стояли так, обнявшись посреди реки, пока вода плескалась вокруг.
Где-то рядом Джисон брызгался с Минхо, визжа как ребенок. Чан и Чанбин сидели на берегу, обнявшись, и смотрели на них.
— Знаешь, о чем я думаю? — тихо спросил Феликс.
— О чем?
— О том, что год назад я даже представить не мог, что буду вот так сидеть с тобой в реке. Что у меня будут такие друзья. Что я буду счастлив.
— А сейчас?
— А сейчас я не представляю жизни без всего этого.
Хёнджин поцеловал его в мокрые волосы.
— Это только начало, — сказал он. — У нас впереди еще много таких дней.
— Обещаешь?
— Обещаю.
---
Вечером они сидели у костра. Солнце садилось за реку, раскрашивая небо в оранжевый и розовый. Горел огонь, пахло дымом и летом.
— Давайте споем что-нибудь, — предложил Чанбин.
— Все вместе? — удивился Джисон.
— Почему нет? Мы же музыканты.
Чан сел за маленький синтезатор, который они предусмотрительно захватили с собой. Пальцы пробежали по клавишам, извлекая простой, красивый аккорд.
— Давайте то, что все знают, — сказал он. — Простое, но теплое.
И они запели. Феликс своим чистым голосом, Джисон — проникновенным тенором, Чанбин — мягким баритоном. Минхо подпевал, сидя рядом с Джисоном, Хёнджин молчал, но смотрел на Феликса с такой нежностью, что можно было греться.
Песня была о любви. О той, что бывает раз в жизни. О той, что меняет всё.
Когда они закончили, над рекой повисла тишина. А потом Чанбин сказал:
— Давайте встречаться так каждый год. В конце учебного года. Всегда вместе.
— Давайте, — согласился Феликс.
— Поддерживаю, — кивнул Джисон.
— Я только за, — улыбнулся Чан.
Минхо и Хёнджин переглянулись и синхронно кивнули. Иногда слова были не нужны.
---
Поздно вечером они собирались домой. Укладывали вещи, тушили костер, грузились в машины. Феликс стоял у воды, глядя на последние отблески заката.
— Готов? — спросил подошедший Хёнджин.
— Готов.
— О чем думаешь?
— О том, что это был лучший год в моей жизни. И все благодаря тебе.
Хёнджин обнял его со спины, прижимая к себе.
— Нет, — сказал он. — Это ты изменил мою жизнь. Ты, твой голос, твои веснушки, твоя улыбка. Ты — лучшее, что со мной случилось.
Феликс повернулся и поцеловал его. Долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всю благодарность, всю любовь, всё счастье.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— И я тебя. Навсегда.
— Эй! — заорал Джисон от машины. — Если вы сейчас не сядете в машину, я уезжаю!
— Идем! — крикнул в ответ Феликс, смеясь.
Они сели в машину. Впереди было лето, море, новые открытия и новая музыка. Но главное — они были вместе.
Все трое. Нет, все шестеро.
Машина тронулась, увозя их в город. Впереди была новая глава их жизни. Но эта, старая, закончилась идеально.
---
Осенью они вернулись в консерваторию. Феликс перешел на третий курс, Джисон и Чанбин тоже. Хёнджин и Минхо продолжали преподавать, Чан оставался самым добрым учителем сольфеджио.
Их отношения больше не были тайной. Кто-то шептался, кто-то осуждал, но большинство просто приняло — в консерватории всегда было место и музыке, и любви.
Они часто собирались вместе — в аудитории номер семь, в столовой, в парке. Играли, пели, смеялись. Жили.
А в конце учебного года они снова поехали на пикник. К той же реке, на то же место. Потому что некоторые традиции должны жить вечно.
— За нас, — поднял стакан Джисон.
— За нас, — ответили все.
И музыка зазвучала снова.
Конец.
__________
я начала писать новый.. там не так все серьезно. Там больше матов большое расслабленных тем