экзамен по сольфеджио..)
Сольфеджио было предметом, который студенты консерватории либо обожали, либо ненавидели всей душой. Феликс относился к первым — слух у него был идеальный, и любые диктанты, интервалы и аккорды давались легко. Джисон балансировал где-то посередине — способности у него были, но лень часто побеждала. А вот Чанбин... Чанбин сольфеджио боготворил.
— Ты ненормальный, — в сотый раз повторил Джисон, глядя, как Чанбин с упоением записывает очередной четырехголосный диктант. — Это же скукота смертная.
— Это основа основ! — возразил Чанбин, не отрываясь от тетради. — Без сольфеджио ты просто поешь, а не понимаешь музыку.
— Я и так пою.
— Поешь, но не знаешь, что поешь.
— А какая разница? Главное, чтобы красиво звучало.
Чанбин закатил глаза и посмотрел на Феликса, ища поддержки.
— Скажи ему.
— Он безнадежен, — улыбнулся Феликс. — Но мы его все равно любим.
Джисон показал обоим язык и вернулся к своему рамену.
Сегодня был особенный день — итоговый экзамен по сольфеджио. Тот самый момент, когда нужно было показать всё, чему научился за семестр. Слуховой анализ, интонирование, построение аккордов, пение с листа. Для Чанбина это был праздник. Для Джисона — испытание. Для Феликса — просто формальность.
— Волнуешься? — спросил Чанбин у Джисона.
— Нет, — бодро соврал тот. — Чего волноваться? Подумаешь, экзамен.
— У тебя губы трясутся.
— Это холодно.
— На улице плюс двадцать.
— Это кондиционер.
Феликс и Чанбин переглянулись и засмеялись.
---
Экзамен принимал Чан. Он сидел за столом в своей обычной манере — спокойный, доброжелательный, с легкой полуулыбкой. Длинные коричневые волосы были убраны в аккуратный хвост. Рядом с ним лежали стопки нот и диктантов.
Первым вызвали Феликса. Он подошел к доске, уверенный и спокойный.
— Ли Феликс, — объявил Чан. — Начнем с построения аккордов от звука.
Феликс кивнул и взял мел. Чан называл аккорды — Феликс писал. Быстро, без ошибок, почти не задумываясь. Потом был слуховой анализ — Чан играл на пианино интервалы и аккорды, Феликс называл их с закрытыми глазами. Идеально.
— Хорошо, — кивнул Чан, когда Феликс закончил. — Очень хорошо. Пять.
Феликс улыбнулся и сел на место. Джисон толкнул его в плечо.
— Выскочка.
— Завидуй молча.
Теперь была очередь Джисона. Он подошел к доске, чувствуя себя приговоренным.
— Хан Джисон, — Чан посмотрел на него с легкой улыбкой. — Не волнуйтесь. Просто делайте то, что умеете.
— Легко сказать, — буркнул Джисон себе под нос.
Экзамен начался. Построение аккордов Джисон осилил — с парой ошибок, но в целом неплохо. Слуховой анализ дался тяжелее — он путал увеличенные и уменьшенные интервалы, несколько раз ошибался в определении аккордов. Чан терпеливо ждал, давая время подумать.
— Последнее задание, — сказал Чан. — Петь с листа. Вот ноты.
Джисон посмотрел на незнакомую мелодию и почувствовал, как холодеют руки. Ноты прыгали перед глазами.
— Я... я не могу, — прошептал он.
— Можете, — спокойно сказал Чан. — Прочитайте про себя сначала. Не торопитесь.
Джисон сделал глубокий вдох. Посмотрел в ноты. Мысленно пропел первую фразу. Вторую. Третью.
— Я попробую.
Он запел. Голос дрожал в начале, но постепенно выровнялся. Он ошибся в нескольких нотах, но Чан молчал, и Джисон продолжал. Когда он закончил, в аудитории повисла тишина.
— Садитесь, — сказал Чан. — Четыре.
Джисон выдохнул так, будто скинул гору с плеч.
— Четыре? — переспросил он.
— Четыре. Могло быть пять, если бы не ошибки в интервалах. Но вы справились.
Джисон вернулся на место и уткнулся лбом в парту.
— Я живой, — простонал он. — Я справился.
— Молодец, — похлопал его по спине Феликс.
---
Очередь Чанбина была последней. Когда он вышел к доске, Чан чуть заметно улыбнулся — только для него. Никто этого не заметил, кроме Феликса, который сидел достаточно близко.
— Со Чанбин, — официально объявил Чан. — Начнем.
Экзамен Чанбина был похож на концерт. Он строил аккорды с закрытыми глазами, определял интервалы с первого раза, пел с листа так чисто, что мурашки бежали по коже. Когда он закончил, в аудитории повисла восхищенная тишина.
— Безупречно, — сказал Чан. В его голосе звучала гордость. — Пять с плюсом.
Чанбин поклонился и сел на место. Джисон посмотрел на него с уважением.
— Ты гений, — сказал он. — Просто гений.
— Я просто люблю сольфеджио, — скромно ответил Чанбин.
— Это одно и то же.
После экзамена они вышли в коридор. Чанбин сиял, Джисон был счастлив, что все закончилось, Феликс просто радовался за друзей.
— Отмечать? — предложил Джисон.
— Отмечать! — согласился Чанбин.
В этот момент из аудитории вышел Чан. Он поймал взгляд Чанбина и чуть заметно кивнул — мол, подойди позже. Чанбин кивнул в ответ, и на его щеках появился легкий румянец.
— Идите, — сказал Феликс, заметив это. — Мы подождем.
— Вы уверены?
— Иди-иди. Мы в столовой.
Чанбин пошел за Чаном. Джисон посмотрел ему вслед.
— Какие они милые, — вздохнул он. — Прямо как мы с Минхо.
— Вы с Минхо вообще не милые, — рассмеялся Феликс. — Вы вечно грызетесь.
— Это такая любовь. Страстная.
— Иди ты.
Они пошли в столовую, оставив Чанбина и Чана наедине.
---
В пустом классе сольфеджио Чан закрыл дверь и повернулся к Чанбину. Они стояли друг напротив друга — учитель и ученик, но на самом деле просто двое влюбленных.
— Ты был великолепен, — тихо сказал Чан.
— Я старался, — ответил Чанбин, глядя в пол.
— Посмотри на меня.
Чанбин поднял глаза. Чан смотрел на него с такой нежностью, что сердце замирало.
— Я горжусь тобой, — сказал Чан. — Не только как учеником. Как человеком. Как тем, кто мне дорог.
— Чан...
— Можно просто «ты», — улыбнулся Чан. — Здесь только мы.
Чанбин шагнул вперед и обнял его. Чан обнял в ответ, уткнувшись носом в короткие черные волосы.
— Я так люблю тебя, — прошептал Чанбин. — Иногда даже страшно.
— Почему страшно?
— Потому что ты слишком хорош для меня. Добрый, красивый, талантливый. А я просто...
— Просто самый лучший человек в моей жизни, — перебил Чан. — Не смей себя недооценивать.
Они поцеловались — легко, нежно, как умеют целоваться только те, кто действительно любит.
— Нас ждут в столовой, — напомнил Чанбин, оторвавшись.
— Подождут, — улыбнулся Чан. — Еще минуту.
И они простояли так еще долго — обнявшись, слушая стук сердец друг друга. За окном цвела весна, и все было правильно.
---
В столовой их ждали Феликс, Джисон и неожиданно подоспевшие Хёнджин с Минхо. Когда Чанбин и Чан вошли, все повернулись к ним.
— О, явились, — усмехнулся Минхо. — А мы уже думали, вы там насовсем остались.
— Не твое дело, — фыркнул Чанбин, но щеки его покраснели.
— Не смущай их, — сказал Хёнджин. — Садитесь. Мы заказали пиццу.
Все расселись за большим столом. Пицца была вкусной, компания — теплой, разговоры — легкими. Чанбин сидел рядом с Чаном и чувствовал себя абсолютно счастливым.
— За этот семестр, — поднял стакан с соком Феликс, — за экзамены, за музыку и за нас.
— За нас! — поддержали все.
— И за сольфеджио, — добавил Чанбин.
— О, господи, — закатил глаза Джисон. — Ты невозможен.
— Зато я люблю его таким, — сказал Чан и поцеловал Чанбина в макушку.
Джисон посмотрел на Минхо.
— А ты меня таким любишь?
— Каким?
— Ну... таким. Дурацким.
Минхо вздохнул, но в глазах у него плясали чертики.
— Люблю. Хотя сам не понимаю зачем.
— Это главное, — философски заметил Хёнджин. — Любить и не понимать зачем.
Феликс засмеялся и прижался к его плечу.
— Ты у меня самый умный.
— Я знаю.
— И скромный.
— Этому ты меня еще не научил.
Все засмеялись. Вечер продолжался, и впереди было еще много таких вечеров. Лето, каникулы, новые экзамены, новые победы. Но главное, что у них было — друг друг. И музыка. И любовь.
***
скоро.. на 20 главе скорее всего будет финал.. как думаете?