26. Утро после
Ксюша проснулась от того, что её мир сузился до тёплой, твёрдой стены и тяжёлой руки, лежащей на её животе. Пахло им – смесью мужского тела, чистого постельного белья и едва уловимым, знакомым ароматом его парфюма на коже. Она открыла глаза. Свет раннего утра пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на стене и на его обнажённом плече, лежавшем у неё под щекой.
Иван спал. Впервые она видела его полностью расслабленным. Лицо, обычно собранное в жёсткую маску, сейчас было беззащитным. Длинные тёмные ресницы лежали на скулах, губы слегка приоткрыты. Он выглядел моложе, почти мальчишески. Но даже во сне его рука не отпускала её, ладонь лежала на её животе, большой палец чуть касался нижнего края его же футболки, в которую она была закутана.
Она осторожно приподнялась на локте, чтобы рассмотреть его. При свете дня контраст между ними казался ещё более разительным. Его мощное, изрезанное татуировками и шрамами тело и её хрупкая, бледная фигурка, почти полностью скрытая под его футболкой. Он был воплощением силы, грубой и необузданной. А она... она была той, кто эту силу усмирил, направил в русло нежности.
Он почувствовал её движение. Сонные, но мгновенно настороженные карие глаза приоткрылись. Увидев её, бдительность сменилась тёплым, сонным облегчением.
«Утро,малыш,» — прошептал он хриплым от сна голосом и потянул её обратно к себе, прижимая её спину к своей груди. Его губы нашли её плечо, оставили ленивый поцелуй. «Как ты? Не болит?»
«Всё хорошо,» — ответила она, чувствуя, как по её коже разливается приятная теплота. Он заботился. Даже о таких мелочах.
«Хорошо,»— он выдохнул, и его дыхание согрело её кожу. Он прижался лицом к её шее, и они лежали так несколько минут, просто слушая, как просыпается город за окном.
Потом его рука, лежавшая на её животе, медленно поползла вверх, под футболку. Его шершавые ладони скользнули по её рёбрам, к груди. Прикосновение было нежным, но уверенным. Он перевернул её на спину и навис над ней, опираясь на локти, чтобы не давить своим весом. Его глаза изучали её лицо.
«Ты самая красивая вещь,которую я когда-либо видел, — сказал он тихо, без пафоса, просто констатируя факт. — Особенно сейчас. В моей одежде. В моей постели».
Он наклонился и начал целовать её. Медленно, глубоко, как будто заново узнавая вкус её губ после ночной разлуки. Его руки снова нашли путь под футболку, лаская кожу, заставляя её выгибаться навстречу. Утреннее возбуждение было другим – не таким неистовым, как вчера, но более сладким, более домашним.
Он снова вошёл в неё, и на этот раз не было боли, только знакомое, сладостное чувство полноты и принадлежности. Он двигался лениво, почти лениво, как будто у них была целая вечность. Его губы не отрывались от её, поцелуй был таким же глубоким и медленным, как его движения. Она обвила его ногами, притягивая к себе, чувствуя, как каждый мускул его спины играет под её ладонями.
Они достигли пика вместе, тихо, почти беззвучно, в унисон с первыми лучами солнца, залившими комнату золотым светом. Он рухнул на неё, заботливо перенеся вес на руки, и просто лежал, опустив голову ей на грудь, его дыхание постепенно выравнивалось.
«Мне нужно на работу,» — пробормотал он наконец, не двигаясь.
«Я знаю».
«Я не хочу идти,»— признался он, и в его голосе была ребячливая, несвойственная ему нотка.
Она улыбнулась,гладя его по волосам. «Ты должен. Ты же босс».
«Босс может опоздать,»— возразил он, но уже поднимался. Он посмотрел на неё, лежащую в смятой футболке на его простынях, и лицо его озарила такая нежная, открытая улыбка, что у неё ёкнуло сердце. «Я хочу, чтобы ты осталась здесь сегодня. Не в школу. Отдыхай».
«Ваня, у меня контрольная...»
«Я позвоню в школу.Скажу, что ты нездорова. И это будет правдой, — он наклонился, поцеловал её в лоб. — После вчерашнего тебе нужен покой. Поспи, поешь. Я пришлю завтрак. И вечером вернусь рано. Обещаю».
Он встал с кровати, и она не могла оторвать от него глаз. Его тело в утреннем свете было произведением искусства — мощное, рельефное, каждое движение отточено годами тренировок. Татуировки, которые раньше пугали её, теперь казались частью его сущности, историей, которую она жаждала прочитать. Он поймал её взгляд и ухмыльнулся, понимая эффект, который производит.
«Нравится?»— спросил он, поворачиваясь к ней, демонстрируя грудь.
Она кивнула,покраснев.
«Твой,»— сказал он просто и ушёл в ванную.
Пока он принимал душ, она лежала, укутавшись в одеяло, которое пахло им, и чувствовала лёгкую, приятную боль в мышцах. Это было напоминание о вчерашнем. О его силе, его нежности, его словах. Она провела пальцами по своей коже, вспоминая прикосновения его рук, его губ.
Он вышел из ванной, на нём были только полотенце на бёдрах и капли воды на татуированной груди. Он подошёл к шкафу, достал свежую одежду. Она наблюдала, как он одевается – каждое движение было точным, экономичным. Надевая рубашку, он поймал её взгляд в зеркале и подмигнул.
«Скучаешь уже?» — спросил он, застёгивая пуговицы.
«Немного,»— призналась она.
Он подошёл к кровати,сел на край, взял её руку. «Я буду звонить. Каждый час, если смогу. Анна привезёт тебе всё необходимое. Ты ни в чём не нуждаешься?»
Она покачала головой. Ей было нужно только одно – чтобы он вернулся.
Он наклонился,поцеловал её долго и твёрдо. «Я вернусь. Моё слово».
Он ушёл, и квартира снова наполнилась тишиной, но теперь это была другая тишина. Она была наполнена его присутствием, его запахом, его обещанием. Ксюша заснула снова, улыбаясь, и спала до тех пор, пока её не разбудил звонок домофона. Это была Анна Витальевна с огромным сумками – там была еда из лучшего ресторана, свежие фрукты, соки, и даже новая, мягкая пижама и халат.
«Иван Олегович распорядился,» — сказала Анна без эмоций, но в её глазах читалось любопытство. Она всё понимала.
Весь день Ксюша провела в блаженной лени. Она ела, смотрела фильмы, перечитывала смс от Вани, которые приходили почти каждый час. Короткие: «Как ты?», «Ела?», «Скучаю». Однажды он прислал фото своего стола в офисе с подписью: «Пусто без тебя тут».
Он сдержал слово и вернулся рано, ещё до темноты. Услышав ключ в замке, она подбежала к двери. Он вошёл, сбросил пиджак на вешалку и, не говоря ни слова, подхватил её на руки. Он пронёс её в спальню, уложил на кровать и просто лёг рядом, обняв, уткнувшись лицом в её шею.
«Тяжелый день?» — спросила она, гладя его по спине.
«Да.Но теперь нет. Теперь всё хорошо,» — ответил он, и в его голосе звучала абсолютная правда. Для него она была антидотом от всего зла его мира.
Они не занимались любовью в тот вечер. Он просто держал её, иногда целуя в макушку, в плечо, шепча что-то нежное. Они заказали еду, ели в постели, и он рассказывал ей смешные, неопасные истории из своей «работы». Он смеялся, и его смех был низким, хрипловатым и таким искренним.
Перед сном он отвел её в ванную и помог принять душ, как ребёнку, вытирая её огромным полотенцем. Потом уложил в кровать, сам лёг рядом и притянул к себе.
«Знаешь, что самое странное?» — прошептал он в темноте.
«Что?»
«Что я не чувствую вины.За то, что забрал тебя. За то, что держу при себе. Я должен был бы. Но нет. Только... благодарность. Что ты есть. Что ты моя».
Она прижалась к нему сильнее. «Я тоже благодарна. За всё».
«Спи,любовь моя. Завтра новый день. А послезавтра мы снова поедем на дачу. Надолго. Хочу, чтобы ты отдохнула от всего этого, — он махнул рукой, указывая на город за окном. — От моей суеты. От моих... дел. Хочу просто быть с тобой».
Она заснула с мыслью, что, возможно, счастье — это не отсутствие проблем. Это присутствие человека, ради которого все проблемы кажутся решаемыми. И для неё этим человеком был он. Её Ваня. Её грозный, нежный, прекрасный монстр, который нашёл в её любви своё спасение. И она в его — свой дом.