Тайна лесных котов

Вновь белый расцветет красиво,

За грозами придёт рассвет,

Зажжется в нас тепло огнива,

Начнется новый наш куплет.

Черно-белый кот нюхал землю, на которой еще искрились белые огоньки от обряда. Они попадали ему прямо на нос и тут же затухали, как звезды, что разбиваются о земную твердь.

– Красиво, – шептал Ричард. – До чего же прелестно.

– И несправедливо.

Жако старался относится к коту, что причинил столько бед семье, хотя бы нейтрально, но выходило... не так, как хотелось. Если бы не роковая встреча, если бы только Ричард не был связан с Черным кланом, то удалось бы сохранить всю семью рядом. Но теперь и Бимо, в котором злость множилась с появлением этого кота, и Тино, которого выкрали, пока Ричард отвлекал остальных, находились в опасности.

Но Жако твердо решил, что Китти не может ошибаться, а значит, есть что-то такое в Ричарде, что способно вновь распалить пыл и научить давать отпор трудностям, ломающим волю, как тростинку. Воспрянуть духом – вот что надо было им с Шайрой!

– Хм, – задумался Ричард, осматривая теперь небо, в котором облака текли и собирались в одну большую тучу. – В жизни много чего несправедливого. Вот взять хотя бы Черный клан. Я с сестрой оказался там... по воле случая. Мы из деревенских котов, это видно по нашим именам, и жили мы неплохо, пока люди не уехали от нас. А где нет людей – там прокормиться сложно. Мы мало охотились.

– Правда? – навострил уши Жако, силясь вспомнить их жизнь в деревне.

– Абсолютная, и к тому же не всем я её рассказываю. Видишь ли, чтобы выжить, пришлось многому научиться, но учеба требует много сил и времени, а значит, не нельзя избежать потерь. Для нас смерть матери стала трагедией, и мы, будучи подростками, ушли, поскольку леса и поля рядом с деревней опустели. Нет еды – значит, нужно искать её в другом месте.

– И вы пошли в Белый лес?

Ричард рассмеялся, мотая головой.

– Нет-нет, мы мало что знали тогда и совсем не ориентировались. Шли куда глаза глядят. Всё, что у нас было, – это я да сестра. Попутно ловили, я хорош в рыбалке, а Лили лучше всех ловит полёвок. Искали, где могли бы остановиться, где нашли бы компанию. Но Белая ночь отвергла нас.

Жако слушал с интересом, то и дело шевеля ушами, на которых болтались кисточки. Кто бы мог подумать, что у Ричарда такая интересная история жизни. Только вот почему Белый Снег не принял их в клан?

– Происхождение, – ответил кот и закатил глаза. – Им было важно сохранить кровь диких и сильных, а мы... Как нас и звали всегда – отребье деревенское.

– И тогда вы пошли искать дом дальше? – угадал Жако, и после кивка Ричарда стал слушать еще внимательнее.

– Искали, мечтали найти место, где не будет злых ртов и предрассудков, а в итоге угодили в западню. Мор, еще тогда не такой злобный и тупой, хотел нас отпустить и даже намекал, чтобы мы убирались, но было поздно. Лили болела, хотя я говорил ей не есть тухлятину... И вот, как только наши лапы пересекли черту территории, на шею нам надели хомут. Образно. Оттуда было невозможно сбежать.

– Но ты здесь...

– Надолго ли? Меня мучает совесть.

Жако вспомнил про Шайру. Окажись на месте Ричарда, неизвестно, как поступил бы он. Сестра где-то там, в жестоком клане, и ничего нельзя сделать, чтобы спасти её. Ты смог убежать сам и теперь бродишь в поисках помощи и мечешься от желания вернуться к ней обратно. Хотя не это ли происходит сейчас с его братьями? Жако стал понимать Ричарда чуть больше и всё-таки смог подойти и облокотиться на бок.

– А можно узнать, как тебе жилось в Черном клане? – поинтересовался Жако, сильно смущаясь, потому что вопрос находил слишком неловким.

– Не пойми меня неправильно, но не сейчас, – ответил Ричард, и бок его отпрянул от котенка. – Твоя ма... Китти, кхм, дала мне важное поручение, которое исполнить надо как можно скорее. Пока первый снег не упал, настоящий, а не та изморось, что тает днём.

Жако смотрел, ожидая, когда черно-белый кот расскажет о своём задании поподробнее, но тот объявил, что всё строго секретно. И мало ли, Хмуролик умеет в головы котам влезать, на это было похоже. Вскоре Ричард скрылся, а котенку оставалось лишь вздыхать и думать, чем заняться. На ум пришло проведать Ласку. 

– Острый коготь! – кричал один из котят, что шутливо дрались.

– Длинный хвост! – отвечал другой.

Поединок их был больше похож на представление, поэтому Жако даже увлекся, смотря, чего же еще выдумают фантазеры. Ласка впервые не бегала вокруг своего потомства, вокруг витал её запах, но говорил он об одном: кошки нет тут уже минимум два часа. Это было удивительно, ведь раньше, не дай Мойра, мать покинет беспокойных деток, готовых залезть ей чуть ли не на голову. Белая ночь постепенно менялась, а вместе с ней и коты.

– Дядя, вы маму ищете? – подошел третий котенок, который сильно писклявил и в целом был меньше своих братьев.

«Какой я вам дядя?» – подумал Жако, но промолчал. Серенький комочек смотрел глазами раскрытыми и доверчивыми, и готов был тут же выдать местоположение матери, но ждал, когда ему ответят. Жако кивнул, переведя взгляд на уже всерьез дерущихся котят. Это была не драка между братьями, а поединок не на жизнь, а на смерть. Пришлось их разнимать, потому что один другому попал когтем по носу, и из ранки теперь сочилась кровь, а более драчливому оторвали пару усов. 

В пасти Жако оказался Лунка, как назвал его меньший брат. Тот рыпался, извиваясь и пытаясь когтями достать до груди белого кота, но лишь шерсть летела. Всё это так напоминало Жако о собственном детстве, которое только недавно было рядом, но им, к сожалению, пришлось рано повзрослеть. Внезапно осенила мысль: «Лишь бы у них было долгое и счастливое детство». И сам себе Жако ухмыльнулся, не ожидал таких речей.

– А чего вы смеетесь, дядя? – сказал тот, что с ранкой. – Мы, между прочим, втроем вас уделаем! Да, Серый? 

Котенок, к которому обратились, мямлил и упер глаза в землю. Серый напоминал Тино, таким спокойным и тихим тот был, а Лунка – второго брата, оказавшегося в плену Черного клана. Жако загорелся и спросил, как же зовут третьего из них. И чуть не обхохотался, потому что имя, названное самим котенком, звучало неподходяще и словно из другого мира. Это имя ему выбрал Белый Снег, и хотя бы поэтому стоило отнестись с уважением. Но невозможно поверить, что вождь Белой ночи дал полосатому и серому котенку имя Карасик!

Ну кто же котов называет рыбой! Да и откуда лесным и диким котам знать, как называется она — загадка. Ладно живущие в деревне, они слышали от людей, которые им приносили добычу поменьше, похудее, впитали слова с молоком матери, так сказать. Но неужели все эти названия дошли и до Белой ночи? Хотя вряд ли они всегда жили, не встречаясь с чужаками и не обмениваясь парочкой ласковых слов. 

– Карасика как-то утащила сова, когда он случайно выполз ночью из норки, – объяснял Лунка. – Но вождь, как настоящий герой, побежал его спасать! И тут магия! Тыщ, тыдыщ! Злодейка разжала свои когти, а брат стал падать прямо вниз, в реку!

– Но я выбрался чудом... 

– Повезло! Волна выбила на берег, – закончил рассказ Лунка. – Мама сказала, что вождь дал такое имя, потому что река почувствовала, что он свой, а значит, и когда вырастет, будет как рыба в воде. 

– Как карась... – тихо добавил Серый.

Жако подивился такой красивой истории, по-настоящему героической и вдохновляющей. Страшно было представить, что было бы, если Белый Снег не почувствовал неладное, то не было бы этого славного и отважного котенка. Лунка и Карасик продолжили толкаться, никак не могли спокойно сидеть рядом, им всё время хотелось куснуть друг друга. Зато Серый очень от них отличался и казался старше своих месяцев. Но это было к лучшему, ведь сядь спокойно они, Жако ни за что не различил котят, ведь окрас почти не различался: серые, полосатые и короткошерстные. Только царапина на носу выдавала Карасика, а Лунка не досчитывался пары усов. И даже глаза их были одного цвета – голубые, как замерзшее озеро.

– Пойдемте, дядя, – сказал Серый. – Я вам покажу, где мама.

Белый кот начал привыкать, и правда чувствовал себя старше этих котят. Окажись сейчас он рядом с Бимом, он не стал бы с ним заигрывать. Вот уж нет! Он бы со всей силы напрыгнул и отвесил ему пару смачных ударов лапой. Не в шутку, не играючи, а чтобы привести в чувство. Жако очень скучал по брату, и пока находился рядом с Лункой, не переставал сравнить их, находя общее и различное. 

Как только Серый остановился, Жако понял, куда его привели. Это была пещерка Фури, оттуда опять воняло разными травами и Мойра знает еще чем. Серый смотрел на белого кота с явным интересом, не хотел возвращаться к братьям. 

– Спасибо, – сказал Жако, и прежде чем зайти, добавил, – Никогда не бросай своих братьев.

Стоило ему войти, как в него полетело нечто коричневого цвета и угодило прямо в морду. Пахло хуже тухлой рыбы, поэтому не специально, но Жако начало тошнить. В пещере творилась вакханалия из трёх кошек, что метались от одного угла к другому, то и дело что-то меся и смешивая. Выглядело просто ужасно, и белый кот не разбавил своим присутствием этот кошмар, а лишь усугубил. Бедного Жако, которому поплохело, заметили не сразу. Первая была Шайра, она замерла, когда сумела почувствовать знакомый запах. Как у неё получилось это среди такого обилия ароматов — тайна, но факт.

– Жако, кошмар! – взвизгнула кошечка, вытаскивая брата из вонючей пещеры, – Нельзя тебе было туда заходить.

Очень хотелось спросить, как же три кошки могли спокойно носится там, совершенно не реагируя на амбре , но Жако не мог, его перестало тошнить, то теперь мучала икота. 

– Мы носы вымазали в шалфее, а ты куда полез? 

– А зачем вы котов травите? – очухался кот. – Написали бы когтем надпись на входе: «Не влезай, убьет». 

– Мы ищем лекарство... 

Шайра отвела взгляд, и Жако чувствовал, что сестра что-то скрывает. И как она с вымазанным носом не чуяла эти тошнотворные запахи, но учуяла его? Всё это выглядело подозрительным, и вряд ли дело было в этом.

– От Хвори? 

– Может и так. Тебе какое дело? 

– Самое прямое. Это и мой брат тоже!

Шайра раздраженно вздохнула, словно её не понимали. Видно было, как она не хотела делиться тем, чем они здесь занимались. И Жако было совсем не понятно, почему и как вообще так получилось, что у них опять разлад в отношениях.

– Он же не единственный, – сказала она и отошла еще дальше от пещерки, – Когда я увидела его, я поняла, как это страшно, когда ты теряешь близкого, хотя он вот здесь, рядом. Фури мне рассказала, это был не первый заболевший на их памяти, но это и неудивительно. Поражает другое - насколько всем было всё равно.

– Всем...?

– Абсолютно. И даже Фури, – Шайра горько усмехнулась, оглядываясь на пещерку, где была её подруга. – Я немного разочаровалась в ней, но... Наверное, для этого мы были рождены, и в этом суть предсказания. Мы просто новые, совсем другие, и потому способны что-то изменить. В нас просто есть это желание, а в них... его нет. Они принимают болезнь как судьбу, как то, что заслужили.

Жако ужаснулся и стал припоминать, как реагировали коты Белой ночи на Бимо. В словах сестры была правда, и отчего-то стало стыдно, ведь раньше о таком он сам не задумывался. И это вызвало восхищение, Шайра поистине выросла в его глазах. Не зря Китти взращивала в ней любовь к лечебным травам и целительству. Может, в том было её жизненное предназначение?

А какова была его роль во всей этой истории? 

– А я... – начал Жако, но запнулся. – Я найду братьев и верну их!

Он поднял хвост, лапы его были готовы ринуться в путь, в бой с черными котами, но вскоре пыл утих, и он опустил голову.

– Нет, это ведь не план.

– Конечно нет, – заулыбалась ему Шайра, одаряя надеждой. – В нём ведь нету меня, Миры, Итона и многих других. Никому из нас не под силу справиться в одиночку, но вместе – разве не подобны мы Мойре?

И где она научилась таким речам... Жако рассмеялся и снова согласился с сестрой. А может, и не в Ричарде надо ему искать волю, и не в Шайре, конечно, а в самом себе. Где-то внутри дремлет сила, и не магическая, а его собственная, и он обязательно пробудит её. С каждой пройденной трудностью, с каждым прожитым днём огонёк всё больше и больше разгорается в нём. И разве можно сравнивать его теперешнего и тем, что был у Элизабет? Он вырос, окреп и многому научился, а значит, пора двигаться дальше.

– Ты права, – сказал Жако и толкнул сестру в бок. – Удивительно часто права. Как долго вы будете работать над лекарством? 

– Я могу уйти в любой момент, ведь наша цель важнее, а тут справятся и без меня. 

В этом белый кот сомневался, но кивнул, иначе можно было и получить. Нрав Шайры стал непредсказуемым, то она была лапочкой, а то настоящей злыдней, и рисковать совершенно не хотелось. Они договорились уйти, как только найдут Миру и Итона, так невовремя пропавших.

Дни пролетали незаметно, Жако только и делал, что сначала бродил. Клан менялся, всё обгоревшее убрали, вырыли новые норы взамен тех, что засыпало, а место, где хранилась еда, выстлали камнями. Так хранилось у людей, сказала Китти, и никто не стал с ней спорить. И через неделю стало понятно, что это работает, а приходящий с каждым днем мороз сохранял еду еще дольше. Буран с котами активно ходили на охоту, и Жако стал напрашиваться к ним. Но ворчливый кот в привычной манере отказывал, ссылаясь на то, что ему еще идти непонятно куда и непонятно сколько, пусть, мол, бережет силы и здоровье. 

– Подскользнешься еще где, а потом лечи тебя...

Ответы в стиле ,что такого не произойдет, не принимались и Буран на них лишь фыркал. Дело было чуть не дошло до драки, потому что Жако чувствовал себя изгоем. Разнимала их Ласка, которой белый кот не мог ничего сделать. Рядом вились Лунка, Серый и Карасик, им наоборот хотелось посмотреть на стычку двух котов, и они как могли подначивали противников. В итоге Жако и Буран разошлись и дело так ничем не кончилось. 

Мира и Итон вернулись спустя две с половиной недели после того, как Китти стала вождем. Свой уход они объяснили тем, что встречались с мудрым Инуком, к которому должны были пойти Шайра и Жако в начале своёго похода. Но тот отказал им, даже не став выслушивать. Ящер денно и нощно стоял возле дерева, куда любил приходить каждый день олень, но тот перестал показываться. Птичка же облетела всех оставшихся в старой части зверей-духов, но никто не смог уговорить Инука явиться к котятам. А значит, всё бессмысленно и пропало, с такими новостями вернулись друзья.

– Вам не надо было туда бегать, – сказал Жако. – Если бы мы сами туда пришли, то, может, и вышел бы этот олень.

– Уважительнее, – пнула его Шайра, – Не какой-то олень, а самый мудрый из духов. Он же из преданий про Мойру, забыл? 

– А может тогда мы к Минерве спустимся? – огрызнулся в ответ кот.

– Она только мертвых принимает, – хихикнул Итон, – Если готов, то пожалуйста.

Теперь досталось ящеру, ему привычным образом прилетело по голове крылом. Смех быстро сошёл на нет, и стало ясно, что сейчас не до шуток. Шум от их перепалки разлетелся по всему лагерю, и к ним стеклись коты Белой ночи. Китти подошла последней, выглядела она лучше, но теперь, кроме шрама на месте глаза, её морду украшало еще парочка. Взгляд её стал холоднее и казался еще более чужим. От кошки веяло усталостью и навалившейся на неё тяжестью ответственности. Стоило ей подойти ближе, и остальные коты напряглись, будто считывая царившую вокруг неё ауру.

– Вы вернулись, – сказала Китти, обращаясь к Мире и Итону, – Но мы договаривались, что вернетесь быстрее. Скоро выпадет первый снег, уже собираются предвестники бури. 

Речь нового вождя становилась с каждым днём всё загадочнее и страннее, и Жако подумалось, что еще немного, и она заговорит, как Белый Снег. Тот любил витиевато сказать, чтобы никто не понял, а еще лучше, если смог разгадать.

– Виноваты, – протараторил Итон, извиняясь и наклоняя голову как можно ниже. – Только всеми силами мы пытались добиться милости Инука, но, честно сказать, не смогли.

Коты Белой ночи охнули, только Буран покривился, негодуя на возвратившихся ни с чем. Китти нахмурилась, это явно не то, чего она ожидала. И Жако стало неспокойно на душе. А если и правда теперь всё пойдет совсем не так, как задумывалось, а хуже, если вообще это конец их приключению и надежде на спасение не только братьев, но и целого леса.

– Мы сами найдём его, – внезапно высказалась Шайра и вышла на шаг вперед. – И если сможем, то это докажет мудрому оленю, что мы достойны встретиться с ним. 

– Ничего не выйдет, – запротестовала Китти. – Вам не удастся найти духа без магии, а в вас она спит и вряд ли собирается просыпаться.

Только вот Шайра совершенно не собиралась слушать, она твердо стояла на своём и отвергала любые доводы своими, пусть и слабыми. Жако и она — избранные, и звери леса верят в это, так что и им самим стоит опять поверить. Тогда они обязательно отыщут, сама судьба приведет их прямо к тому дереву, что полюбил Инук, ведь иначе, как считала Шайра, просто быть не может.

Фури мотала головой, явно беспокоясь за кошку, которая так отчаянно рвалась в путь. Когда-то и она любила сбегать, гулять по неизведанным территориям, но то было время, когда магия защищала от любой напасти. А сейчас осмелится ли она выйти и оставить надолго свой клан?

– Отпусти их, Китти, – то ли от большой любви, то ли от неприязни говорил Буран. – Если веришь в них, то пусть идут. Они многому научились: обретать и терять, взлетать и падать, – и, видя, как вождь сопротивляется, он добавил: – Ты выбрала меня за мудрость, так прислушайся же к ней и прими верное решение.

Коты продолжили стоять молча, в тишине создаваемой размышлением настолько тяжелым, что даже дышать было страшно. И только после немого кивка Китти, все вздохнули и оглядели Жако и Шайру, с грустью и тревогой. Им предстоял нелегкий путь, возможно, сложнее испытания они не увидят в своей жизни, и каждому захотелось поддержать молодых и наполненных стремлением котов. Мира трепала клювом их шерстку и даже парочку волосинок своровала на память, а Итон впервые не смеялся, а плакал, упрашивая взять его с собой. 

Никогда бы Жако не мог подумать, что все так переживают за них, но теперь видел всё своими глазами. И окружающее волнение захватывало, привязывало к Белой ночи. Шайра переглядывалась с Фури. Рыжая кошка не подходила к ним, она смотрела с растерянным видом, словно потеряла еще одного близкого ей кота. И сестра, выглядевшая теперь взволнованной, не могла к ней подойти. Это прощание для них будет тяжелым. Вот что понял Жако. И взглядом проводил уходящую Китти, которая так и не проронила больше ни слова.

Наверное, это было больнее всего, но настолько важно, что белый кот смирился. Уходить легко тогда, когда нет теплых чувств. И, видимо, это был метод, который выбрала мама, избегающая своих детей и ранящая их своей холодностью.

На следующий день, когда коты были готовы уходить, их остановил вой. Он был однозначно кошачий да еще и знакомый. Вернулся Ричард, но не один. За собой он вел, как выразился Буран, стадо котов разных окрасов. Среди них узнавались Пестринка и Элизабет, которых так давно не видели Жако и Шайра. Стоило Пестринки их заметить, как она тут же признала своих маленьких котят, и подбежав, принялась тереться об их носы. Она была так рада, что не могла связать и двух слов, а только мякала и будто квакала. Обескураженные брат и сестра не мешали ей, но и не отвечали. 

– Не ожидали? – спросила их Элизабет, – Ну а чего старушкам тухнуть в пабах? Тем более не заходит никто уж...

– Это ты про себя? – раззадорилась Пестринка.

Видимо в пути они много раз ссорились и стоило одной произнести хоть что-то, как тут же назревал конфликт. 

– Про нас. Или ты больно молодая? 

– Уж помоложе некоторых, тебе же...

Не успела Пестринка договорить, как тут же прозвучало шипение кошки, давно знающей вкус чужой крови. Ссора закончилась, и стало понятно, кто здесь главный и руководит всем. Ричард лишь улыбался, но выглядел изможденно. Это неудивительно, подумал Жако, он бы столько не вытерпел рядом с двумя вечно ссорящимися кошками.

– Рада вас видеть, – сказала Китти, проходя мимо расступающихся котов Белой ночи. – И добро пожаловать.

– Не верится, что моя дочка теперь вождь диких котов... – удивленно рассматривала Китти Элизабет.

– Белая ночь отныне принимает всех желающих, как диких, так и деревенских. И пусть не все сейчас со мной согласны, – Китти посмотрела на Бурана и продолжила, – но это правильное решение, и только так можно спасти наш клан.

Коты настороженно осматривали пришедших, и было видно, насколько дикими кажутся новые порядки, но слово вождя — закон. Так было и будет всегда, а значит, остается только смириться и жить по-новому. 

Белая ночь в этот день приняла пополнение и отпраздновала новую веху в истории клана. Добычу хоть и делили скромно, но каждому достался дополнительный кусочек, и гуляли они до самой ночи. Прибывшие коты вписались лучше, чем кто-либо мог ожидать, хоть иногда и возникали недопонимания, но удавалось их решить мирным путём. Все почувствовали новый прилив надежды на скорое и светлое будущее, и мирно заснули, каждый в своей норе или пещерке.

Только Жако и Шайре не спалось до самого рассвета. И как только солнце начало вставать, пробуждая всё живое, на землю упал первый и настоящий снег. Температура снизилась, и теперь он не скоро собирался растаять. А значит, пора отправляться в путь, значит, пришло время для свершений.

Они собирались уйти незаметно и не прощаясь, чтобы не вызывать лишних разговоров и причитаний, так надоело всё это. Но рядом с выходом, где собирались проскользнуть Жако и Шайра, их встретила Китти. Если бы не её материнское сердце, что всё также стучало в груди, то никогда бы не почувствовать ей уход. Но оно было, оно билось и болело. 

– Ну вот мы и прощаемся, – сказала она.

– Мы вернемся, – пообещал Жако.

– Вместе с братьями, – добавила Шайра, – и победой.

– Я бесконечно верю в вас и доверяю всю судьбу мира, но прошу лишь одного: возвращайтесь ко мне живыми. И об этом я буду молить всех духов леса, рек и болот. Но они часто глухи к нашим просьбам, и поэтому я прошу вас: возвращайтесь живыми.

Отчаяние, которое охватило Китти, смогло пробить маску, что так умело нацепила она на себя. И теперь Жако понял, как всё это время тяжело было маме, и как старательно она скрывала все страхи, чтобы не пугать самих детей. Но вот дети выросли, пусть быстрее, чем она ожидала, и теперь должны уйти на встречу с неизвестностью. И снова вспомнился Ричард, и снова подумалось: как часто мы оказываемся в ситуациях, где так сложно принять верное решение. Но любой выбор хорош, ведь можно идти дальше, а значит, продолжить жить. Так и дальше, Жако и Шайра, идя по извилистой тропе, встретят немало ошибок и побед, но, несмотря на все испытания, они точно не перестанут биться.