Тайна лесных котов

В глазах застыла печаль,
В зрачках отражается даль
Одиноким - обрести свой дом,
Пораженным - победы над злом.

Фури любила свободу, быстрый ветер и простор полей, где выносливые лапы касаются еще мирной и здоровой земли. Когда отец был молод, а дед еще жив, она малышкой сбегала, бродила по дальним и запретным территориям. Кажется, возрастом она напоминала Шайру. Там, на чужих полях, кошечка ругалась с лисами, что хитрыми мордами совались в разные стороны в поисках источников магии. Ни разу никто не тронул её - на морде сиял белым светом квадрат. Каждую ночь этот символ рисовал дед, Белый Луч.

Своей пушистой лапой он сначала чертил на земле знак, квадрат с мягкими углами, заботливо скругленными старым когтем, а потом просил прикоснуться, поклониться этому символу. Чтобы защитное заклинание сработало, каждый раз Белый Луч произносил одни и те же слова:

Храни тебя Белый Лес
От лиса, от волка и зла
Пусть смотрит Мойра с небес,
И дорога будет добра.

Не путайтесь тропы лесные,
Не бурлите речные воды,
Не теряйтесь земли родные
Обходите Фури невзгоды.

И стало так, пока не сменился вождь в Белой ночи, пока Белый Луч не проиграл в безжалостной схватке смерти. Но когда это произошло, Фури уже окрепла, стала еще выносливее и сильнее. Теперь ей не нужна была защита магии, она могла сберечь себя сама.

***

Белая ночь снова лишилась вождя и оставалась без главы второй день. Лес, могущественный раньше, стал завядать, желтели пятна на белой листве. Тогда коты поняли - больше нельзя терять время, пора выбирать того, кто будет поддерживать Белый лес. Сотни лет сохранялась красота их необычного дома, лишь сменялись коты, способные вновь и вновь окрашивать листья и стволы деревьев, делая их волшебными, наполненными магией.

- Они желтеют! - завопила Шайра, прыгая в кучку листьев и скользя по земле, - Смотри, Жако, они меняют цвет.

Брат обнюхивал упавшие с деревьев листья, и ему все чудилось, что пахнет Хворью. В носу застрял запах Бимо, не помогали дурнопахнущие травы, способные поднять даже мертвого. По крайней мере, так про них говорила Фури. Её рыжая шерсть потускнела, но глаза еще блестели, хотя и от постоянных слез.

- Это все просто обман, - вздохнул белый котенок и опустил голову на лапы, пузо защекотала утренняя роса, - Кучу лет вожди Белой ночи дурачили котов и других зверей...

- Наверное, им хотелось быть особенными?

- Прямо как нам.

Шайра помотала головой так, что кисточки на ушах затряслись. В своем недовольстве сестра была похожа на Бимо, вечно идущего против толпы и делающего все наоборот. И теперь каждое напоминание о нем отдавалось грустью , перетекающей в злость.

Как он мог предать их? Чем он лучше Ричарда, которого так ненавидел?

А тот вился рядом с Китти, не отходя ни на минуту. Даже когда мама позвала своих детей на разговор, черный кот был рядом. Шайра и Жако уже привыкли, равнодушно принимая его, как данность, как нечто, что однажды может быть полезно в их приключении.

Но сказка быстро рушилась, легенда теперь казалась далекой и нереальной. В двух котятах росло чувство, способное навсегда прервать их пыл борьбы. Они не верили: ни в себя, ни в свою магию, а потому та не отвечала на их взывания, молчала, затаившись где-то в глубине. И даже коты Белого леса, казалось, поглядывали неловко, избегая прямых столкновений, будто и разочаровались в спасителях леса.

- Жако, как ты? - спросила Шайра, когда они перестали возиться в листьях, шурша в них, забивая свой слух, чтобы никакая мысль не могла пробраться к ним, - Может сходим к Фури?

Мечтательная Шайра сейчас упала с небес на землю и растеряла все звездочки, рассыпав их по бескрайним землям Старого света. Голос её тянулся, не искрил, словно бурная речка, а больше походил на высыхающий ручеек. И от этого Жако становился тоскливее настолько, что сердце сжималось и сложно было вздохнуть. Слезы показывать - непривычное дело, обычно этим занимались Тино и Шайра, а он и Бимо... Всегда, как скалы, что обязаны быть крепче, чем они есть, иначе их разрушат, скрошат неспокойные ветра и воды. Теперь же между братьями пропасть, и будто их связь значила куда больше. А может, так оно и было.

Большая часть листьев скоро разбросалась во все стороны, кучек совсем не осталось, а новые собирать не было ни сил, ни желания. Серая кошечка, разглядывала свои полоски, пока брат о чем-то задумался. Он сидел, почти не дыша, и Шайра уже привыкла к такому Жако. А что будет дальше? Этот вопрос каждую ночь снился ей, в кошмарах виделось как за ними бегут, как их догоняют и как больше не чувствуется связь ни с кем из родных.

- А она и так хрупкая... - вслух сказала кошечка и осеклась, покосившись на брата.

Он перевел медленный взгляд на мордочку сестры и спросил:

- Кто?

- Никто, - ответила Шайра и утаила свой маленький секрет.

Пока она чувствует всех братьев - это ли не счастье? Не должно ли это дарить душевный покой и силы для борьбы? Но как тогда объяснить это тупое чувство страха, когда связь начинает слабеть, когда больше не слышится далекое дыхание братьев?

Пока котята вздыхали, пребывая в своих тревогах, к ним подошел единственный, кто был строг всегда, не внимая ни одному предсказанию. Буран казался внешне спокойным, но интуиция Шайры подсказывала, как тяжело сейчас тем, кто был ближе всех к Белому Снегу. И его смерть, и потеря вождя, как кота, что мог защитить клан, сделали бурого грубияна еще резче и острее. Теперь хмурым он ходил ежесекундно, не снимал этой маски боли. Эта маска сейчас виднелась на каждой морде, скрывая или наоборот обличая всю горечь от потери.

Больше всех, казалось, худо было Фури. Потерять отца, пусть даже и провинившегося, но родного и любимого, из-за напасти, что случилась после прихода котят. Шайре думалось, что рыжая кошка поэтому стала холоднее к ним, поэтому сторонилась их, не желая сталкиваться с причиной всех обрушившихся на Белую ночь бед.

- Неужели, если б мы не пришли, то могло быть всё по-другому? - спросила Шайра вслух.

- Могло, но вряд ли в лучшую сторону поменялась бы судьба Белой ночи, - ответил хмурый Буран, разглядывая большое дерево, что обгорело и медленно гибло без вождя, - смерть Белого Снега предписана судьбой, и не в этом суть. Черные ни за что не остановятся, в них жадность выше всех других чувств, а потому клан остался бы беззащитным и в этом настоящая беда. Но теперь мы видим путь, по которому суждено идти, пока наши лапы не окажутся там же, где теперь бродит Белый Снег - на той стороне жизни.

- Спасибо, - поблагодарил Жако и поднял глаза на Бурана.

- Скажите это не мне, а своей матери.

Шайра взбодрилась, это был радостный знак, что если не любовь, то уважение к ним, кто прибился к клану, живет в сердцах этих котов. А значит рано вешать нос, и поскольку вера в них горит огоньком, они способны на многое, даже исполнить предсказание, которое никогда не было правдой.

- Неужели наша мама будет вождем? - спросила Шайра, когда Буран удалился, - И неужели это правда, и нам придется пойти дальше совсем одним?

- Не одним, - ответил ей Жако, выпятив пушистую грудь вперед, - Мы вместе, и даже Тино и Бимо, я верю, остаются и будут всегда нашей поддержкой и опорой, - помедлив, он нерешительно продолжил, - к тому же, пусть маму и остальных котов мы взять не можем, но про Итона и Миру речи не шло.

Шайра кивнула, это была правда. И если магия котят сейчас ушла на спячку, то уж птичка и ящер могли колдовать всласть. Не взять хотя бы их - большая ошибка, потому именно к ним отправились Шайра и Жако. Разыскать друзей оказалось не так просто, как ожидалось, все были ужасно заняты, они убирали обгоревшие ветки, что упали с большого дерева, и лишь отмахивались на вопросы котят. Труднее всего попасть было к маме, но тут котята решили схитрить и прошмыгнуть среди разваленных камней, заходя к пещере вождя сзади.

Жако уже промышлял тут, подслушивая разговор, поэтому отлично знал, где находится щель, и, прислонившись к ней, он начал сначала выслушивать звуки. Было тихо, только казалось, что что-то капает, как дождь на холодные камни. Оставалось довериться глазам, и если внутри достаточно света, то Жако точно разглядит маму. И она правда была там, стояла возле стены, раскрашенной бурой краской. Застывшие коты, нарисованные кем-то, были разбросаны по всей каменной пещере. То тут, то там пестрели яркие и блёклые цвета, и вскоре Жако понял, что художник передавал так окрасы животных. Там же, в самом центре, где сидела мама, была нарисована крупная, по сравнению с другими, но грациозная фигура, у которой вместо одного глаза - ничего. Зрелище пробирало до костей.

- Она там, - сказал Жако, и сестра последовала за ним внутрь пещеры.

Зашли неуверенно, словно не к собственной матери, а к чужому и строгому коту, перед которым еще и провиниться успели. А может, и было так, поскольку не узнавалось в кошке тех нежных и материнских черт, что раньше помнили котята. Да и сами они, уж вправе не котятами зваться, а подростками-переростками, что ускорили свой рост по предсказанию или по злой шутке судьбы.

- Вы пришли? - оглянулась на них Китти, осматривая одним глазом.

- А ты нас ждала? - удивился Жако, продолжая разглядывать картинки, которые через щель не увидел.

Шайра замешкалась, раньше она бы тотчас оказалась возле мамы, терлась об её мордочку и бока, но сейчас всё как-будто было неуместно, неправильно. Теперь между ними проходил тот холодок, что нужен, просто необходим для скорого ухода, что им пророчат.

- Можно и так сказать, - уклончиво ответила Китти и тоже посмотрела на рисунки. - Вам здесь не место. Оно где-то там, по другую сторону реки. А может, даже в Новой части.

- Наше место рядом с семьей, и когда мы вернем...

Жако начал говорить, но Китти прервала, не желая дослушивать до конца. Она зажмурилась, словно больно ей было слушать о других детях, и, не дожидаясь, когда сын продолжит, сказала:

- Несомненно, вы спасете их, но это путь длинною в жизнь. А мы, живя здесь и сейчас, продолжим заботиться о горестях и радостях этого клана. Будем возрождать старые традиции и создавать новые. Вот на что хватит нам сил и возможностей...

- То есть спасение Тино и Бимо - полностью наша забота? - опешил Жако. - Но разве в предсказании...

- Именно так там и говорится, что будут четыре котенка, что спасут мир от зла, но мы не среди них. Здесь живут обычные коты, и даже Фури после смерти Белого Снега растеряла остатки своих магических сил. Теперь мы не более чем пешки, а я слишком обременена обязанностями и целой жизнью клана,и больше не могу жертвовать собой так бездумно. Вам придется стать сильнее, и не когда-то, а прямо сейчас.

- Это жестоко... - только и ответил Жако, сглатывая вырывающиеся потоки обиды.

- Мы возьмем Миру и Итона, - внезапно смело откликнулась Шайра.

Серая кошечка не спрашивала, не просила, она ставила Китти перед фактом. И это больше удивляло. Глаз матери, а ныне будущего вождя, смотрел с нескрываемым уважением к тому, кто вроде бы и никогда не подавал таких надежд. Китти всегда казалось, что Жако или Бимо могли стать лидерами, вести за собой остальных, но материнское сердце обмануло. И обман этот был приятен.

- Хорошо, - кивнула Китти, стирая лапами свежие, красные рисунки, которые заметны были не сразу.

Если бы Жако смотрел под лапы, то он увидел бы обязательно, но он смотрел только на стены. А там, под мамой, краснели фигуры маленькие и большие, а те, что стерла она, были очень похожи на ящерицу и птичку. Больше рассмотреть не удалось, котят выпроводили, и они пошли дальше на поиски напарников по приключению.

Приближение зимы чувствовалось так явно, что даже пугало. Пусть котята живут первый год, но и им было понятно, как неправильно течет время. Всё чаще по утрам их встречал иней, всё меньше и меньше становилось яркой листвы, всё беспокойнее и тревожнее казались морды здешних котов.

Обряд посвящения Китти должен был проходить возле той самой реки, где похитили Бимо, поэтому находиться всем троим там было тяжело. Шайра постоянно кусала хвост, за что Жако нередко бил её лапой, а сам белый кот справлялся с эмоциями просто - теперь два раза в день он сходился в драке с Бураном или Фури. И только Китти выглядела внешне спокойной, а что же было внутри - только Мойре известно.

Коты Белой ночи, уставшие после складывания камней по периметру клана, лежали, свесив языки. Теперь дело за малым - использовать магию. Китти, пришедшая проверить работу, довольно кивнула и поблагодарила всех, Бурана в том числе. Он лишь закатил глаза, ничего и не ответив. После смерти Белого Снега древняя магия, скрывающая лагерь от нежелательных глаз, ушей и носов, была развеяна, а значит, опасность гуляла близко. Новый вождь просто обязан защитить клан, поэтому Китти мучила себя мыслями. Ей казалось, что придумать, как это сделать, невозможно, но на помощь ей пришел Буран. Уже немолодой кот повидал в жизни всякие напасти: от Великого пожара до Темных ночей, скрывающих всё в беспросветной темноте. И раз за разом лесу приходилось сплачиваться в тяжелые для всех дни. Тогда Буран встречал старых знакомых со всех сторон света. Именно такого знакомого он вспомнил - Ху Фея, великого мага клана лис, который знал, наверное, все обряды и заклятия, существующие в мире.

Когда лес, обуянный огнем, сгорал почти дотла, Буран с лисом оказались в самом эпицентре пожара. Со всех сторон их лизали языки дикого пламени, обжигая морду, тело и, кажется, даже душу. Тогда Ху Фей снова показал чудеса магии, доказывая свой талант. Это было простое заклинание, которое по силам всем, но в простоте, как считал лис, кроется глубокий смысл, а может и вся жизнь. Всё, что надо было сделать - начертить круг, в котором находится то, что надо защитить, а потом произнести волшебные слова. «Это спасло нас, а значит может помочь и клану», - твердо верил бурый кот, делясь знаниями с Китти.

Вы проделали хорошую работу, - похвалила кошка котов, которые столпились и ждали продолжения. Никто не знал точно, зачем они выстраивали цепочку из камней. - Теперь дело за малым.

Отогнав от себя все тревоги, кошка шагнула поближе к холодным камням, которые успели промерзнуть. Китти даже успела придумать заклинание, что сможет растопить снег в лагере, если однажды их сильно занесут вьюги и метели. Настолько она старалась продумывать все решения проблем клана, даже которых еще не случилось. «Нет, не о том думаю», - собралась она и уверенно подняла голову, готовясь сказать слова.

Земля укроет, земля спасет,

И круг, как цикл вечный,

Никто и никогда не разобьет.

Громко раздалось эхо по лесу, когда Китти произнесла заклинание. Камни засветились мягким светом. Сначала те, что были возле вождя, а потом по цепочке - один за другим, пока не зажглись все. Даже земля возле них оголилась от исходящего тепла. Китти облегченно выдохнула и, обернувшись к изумленным котам, улыбнулась. Фури подбежала к ней первая, волнуясь за состояние кошки.

- Как ты себя чувствуешь? - беспокоилась она, - Тебе стоит отдохнуть, я займусь остальным.

- Это меньшее, что я могу сделать, - ответила Китти и присела, чтобы перевести дух.

Дальше должен последовать обряд, который будет означать восхождение нового главы клана Белой ночи. Ласка, оставившая своих котят на Фури, принесла из-под сгоревшего дерева то, что котята там не видели и видеть не могли. Это было ожерелье из разноцветных камней, переливающихся сотнями солнц. Китти перевела дух, опустила голову, что кошка надела ей на шею столь ценный амулет. И только когда коты немного расступились, Жако смог рассмотреть начерченный треугольник. По правилам, Китти должна была сейчас выбрать трех котов, символизирующих будущее клана, и сделать их своими ближайшими соратниками. Глаза бегали по котам, которые стояли по разные стороны от неё, нужно было сделать взвешенное решение. Коты же нервно сглатывали, ожидая выбор будущего вождя. И Китти наконец его сделала, оставив все сомнения позади.

- Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память всех предыдущих вождей и избрать нового, - торжественно объявила Фури, которая взяла на себя роль помощника в обряде, - Китти, ты готова выбрать достойных кандидатов, пророчащих процветание клану?

Пятнистая кошка кивнула и перевела взгляд на бурого кота, стоящего неподалеку. Он смотрел ей в глаза и, казалось, понимал без слов. Подойдя на одну вершину треугольника, его голова склонилась в почтительном наклоне, признавая будущего вождя.

- Буран, ты мудрый кот, повидавший в жизни разные ненастья, горести и лишения, - говорила Китти, взгляд её был направлен скорее в толпу, чем на кого-то определенного, - я доверяю твоему закаленному уму.

- Отныне и навек, Китти, - сурово ответил бурый кот, занимая одну из сторон треугольника.

Китти нежно посмотрела на свою помощницу, выбирая её второй соратницей.

- Фури, я ценю твою любовь к свободе и доверие ко мне, - улыбнулась рыжей кошке Китти.

Удивленная Фури робко заняла вторую вершину треугольника. Китти позвала третьего кота, им стал Ричард. Кошка признала в нем несломленную волю к жизни, не смотря ни на что. Кот несколько секунд просидел с удивленной миной, но всё-таки встал на последнюю не занятую сторону. Фури, вспомнившая об важной детали, отлучилась на несколько мгновений, вернувшись с небольшим венком из сплетенных ветвей шипастого кустарника. Надев его на Китти, рыжая кошка довольная своей работой вернулась на место. Мудрость, воля и свобода - вот три новых столпа, на которых коты снова возведут бывалый и величавый клан, способный дать отпор любому недругу.

Жако смотрел на все это дело с долей скептицизма, а вот Шайра была без ума и впервые смогла расслабиться, позабыть ненадолго тревоги. Её интересовало абсолютно всё, особенно магия, которая начала происходить дальше. Фури тихо замурлыкала незамудренную мелодию, Буран и Ричард закрыли глаза, читая про себя слова обряда словно мантру: «Мойра, да не очернится имя твое. Да прибудет благословление твое на мир и жизнь нашу. Да здравствует новый вождь!». Атмосфера резко изменилась, Шайра и Жако напряглись. Река, валуны, земля - всё залилось теплым белым светом, в воздухе витали небольшие сгустки магии, словно ночные светлячки. Фури усилила свой голос, стала петь громче и развязнее, сгустки подстраивались под темп мелодии. Они водили быстрые хороводы вокруг Китти, которая то и дело пыталась поймать их взглядом, ворочая голову в разные стороны. Невероятное зрелище продолжалось бы, если не разразился крик кошки, которой шипы из венка впивались в голову, пронзая своей остротой. Кошка знала, что так будет, что для обряда нужна её кровь, но было так нестерпимо больно, что хотелось снять приносивший боль предмет. Мойра взяла её красную живительную влагу как доказательство признания, а значит, обряд прошел успешно. Обессиленная физически и магически кошка чуть не упала на промерзлую землю. По её лицу, украшенному шрамом, стекали ручейки крови, но она не переживала. В ней сила духа, она так просто не умрет. Буран и Ричард, стоявшие ближе всех, поспешили на помощь. Они помогли не упасть кошке и отвели её на заслуженный отдых, в пещерку для сна.

Шайра и Жако, которые не на шутку испугались за маму, хотели было бежать за котами, но их остановила Фури. Её взгляд провожал уходящих, а слова изо рта вылетали быстро и слегка неразборчиво. Она пролепетала что-то невнятное про то, что Китти сейчас нужен отдых и она увидит их позже. Шайра посмотрела на свою подругу, с которой они вместе бегали на удивительно спокойное поле с яркими цветами, и поняла, что как раньше они общаться уже не будут. Свалившиеся на Фури обязанности сделали кошку беспокойной и не находящей себе места, а недавняя смерть отца полностью изменили её.

- Фури, как ты? - решила поинтересоваться состоянием кошки Шайра, заметив изменения.

- Я в порядке, - глухо отозвалась кошка и отправила котов спать. - Сегодня будет самый длинный день в моей жизни, но пора приниматься за следующую работу...

Шайра поплелась за Фури, несмотря на шипение и несогласие, ей хотелось провести последние дни вместе с подругой, пусть и такой изменившейся. Жако смотрел им вслед, совершенно точно осознавая, что не хочет впустую провести оставшееся время. Он - опора семьи, как и перерождающемуся клану, котенку надо было приобрести мудрость, волю и свободу. Последнее совсем скоро ожидает их, мудрость они позаимствуют у Инука, а вот волю воспитать может лишь один кот. И, видимо, им был Ричард.