прост, как три копейки.
от нахлынувших воспоминаний, ильназ едва смог сообразить, что всё это время отчаянно цеплялся за рукав чужого худи и слабо подрагивал то ли от холода, то ли от подступивших к глазам слезам. в комнате по-прежнему стоял непроницаемый мрак, единственным источником света которого, был фонарь мобильного телефона, размещённого между ними.
он чувствовал, как её тонкие пальцы впились в его влажные волосы, бережно притянув к себе. он слышал её умеренное сердцебиение, смешавшиеся с его тихими всхлипами и её успокаивающий шепот над ухом.
— тш, ты в безопасности, слышишь?, - шептала лея, с опаской поглаживая его затылок. казалось, она испугалась не меньше его самого, но изо всех сил старалась держать себя в руках.
— эй?, - она аккуратно взяла его заплаканное личико в свои ладони и обеспокоенно заглянула в глаза. галявиев попытался отвести взгляд, но в душе был очень благодарен ей за то, что она не оставила его один на один с паническим всплеском.
— грёбаная молния, будь она проклята, - тихо выругалась лея, поднимаясь в поисках маленькой коробочки свечей.
— прости за это, - поспешно проговорил парень, ощущая во рту горький привкус вины за случившееся. он вновь показал себя слабым и ничтожным перед ней, и это неприятное ощущение съедало его изнутри.
— ой, не бери в голову,- отмахнулась девушка, поджигая фитиль и ставя разгорающуюся свечу на стеклянный столик перед диваном. — видел бы ты моё выражение лица, когда я осознала, что застряла в лифте как минимум на час, поскольку у мастера в тот вечер рожала кошка.
— ох, надеюсь роды прошли легко?, - слабо улыбнулся галявиев, немного расслабившись и больше не обнимая руками плечи.
— в общем-то они прошли...эй, - спохватилась зеленоглазая, зарядив в него декоративной подушкой в виде мухомора. он успевает среагировать, и уже через мгновенье с интересом вертит её в своих бледных пальцах. — мухомор? мой доктор однажды сказал мне, что настойка на этих грибах здорово помогает при гипертонии.
— помогает попасть на тот свет?, - заключает девушка, тихо посмеявшись. — а твой многоуважаемый доктор случаем не упоминал побочки?
— когда боль буквально разрывает тебя на куски, выворачивая на изнанку, даже настойка на мухоморах может показаться спасательным плотом, - то ли в шутку, то ли всерьёз, заявил галявиев.
— порой ты кажешься таким глупышкой, ильназ, - как-то невесело усмехнулась лея, возвращаясь обратно на диван, но с облегчением отмечая, что он развернулся к ней лицом.
— почему ты не прошла мимо в тот день, когда я должен был отбывать наказание?, - вдруг задал вопрос ильназ, внимательно всматриваясь в расплывчатое пятно напротив в ожидании ответа.
за вопросом последовал глубокий вздох, а затем он ощутил тёплое прикосновение к холодной коже. девушка аккуратно сцепила их пальцы. этот робкий жест смог успокоить и ненадолго убрать навязчивую тревогу в самый дальний ящик.
— потому что ты прост, как три копейки, - не задумываясь, выпалила она, - но это не та скучная и серая простота, о которой ты наверняка успел подумать. вовсе нет. это простота с изюминкой. в тебе есть нечто особенное, ильназ. то, что большинство разглядеть не в состоянии, потому что в обществе все привыкли смотреть друг на друга слишком поверхностно. им достаточно лишь показать внешнюю оболочку и они уже сделают для себя поспешный вывод, потому что мало кто хочет заострять внимание на внутренней.
— и что же это «нечто особенное»?, - выпрямился ильназ, заворожённо слушая её монолог.
— твоя индивидуальность, - коротко ответила лея, не дав ему её перебить. — ты не пытаешься быть тем, кем не являешься, это и похвально. ты — это ты, этим ты и интересен, ильназ.
последние слова стремительно переворачивают всё внутри него. к щекам приливает жар, а сердце отбивает бешеный ритм. галявиев смазано припадает пересохшими губами к её губам, не задумываясь о возможных последствиях. его не волновало оттолкнёт ли она его или вовсе выставит за дверь, не желая больше терпеть его присутствие в своей квартире. всё это вмиг потеряло для него всякий смысл.