кровавое пламя.
пролетело три дня с того момента, как инсаф невозмутимо прикатил к дверям и без того тесной гостиной, внушительного размера чемодан. он объяснил это тем, что в его квартире внезапно произошёл потоп, который потребовал скорейшего устранения и кропотливого ремонта некоторых комнат.
сейчас же над его логовом трудилась целая команда мастеров, которая пыталась восстановить всё как можно скорее. однако эта работа отняла значительно больше времени, чем казалось, поэтому брату ничего не оставалось делать, кроме как собрать свои манатки и перекочевать к младшему.
да и ильназ не стал особо протестовать по этому поводу, ведь как такового выбора в сложившейся ситуации у него и не было. а выставлять старшего брата под ливень, отнюдь не представлялось ему разумным решением.
— располагайся, - спокойно отрезал галявиев, на что тут же получил немую благодарность в глазах инсафа, чьи руки уже уверенней расстёгивали молнию набитого до отвала чемодана. — но попрошу не мельтешить перед лицом, если увидишь, что я нахожусь на грани, по рукам?
— по рукам, - как-то настороженно кивнул старший, бережно выуживая из внутреннего кармана стопку белых рубашек-оскфорд и брюки цвета хаки.
— таб-ле-тки, - наигранно-весёлым тоном напомнил ему ильназ, складывая руки на груди.
— когда-нибудь они-то тебя и прикончат, - мгновенно помрачнел инсаф, поднимаясь и намеренно задевая его плечом, проходит мимо.
ушибленное место тут же отдаёт жгучей болью, а сказанное острыми ножами впивается в его горло, вызывая вязкий ком. старший брат всегда видел младшего насквозь и уж тем более никогда не ошибался в своих предположениях. сейчас же они оба понимали, что он в который раз был прав, но галявиеву впервые за всё время не захотелось это признавать.
х х х
— выглядишь вяло, - хмуро подметил инсаф в один из тех ленивых вечеров, которые они любили проводить перед небольшим экраном с джойстиками в руках. в тот момент ильназ предстал перед ним бледнее мела и казался до безумия уязвимым, но всё же нашёл в себе силы ответить несколько отстранённое «я в норме».
старший был не глуп, он прекрасно понимал, что тот из раза в раз кормил его бесстыдной ложью касательно своего состояния, но избавиться от лекарств, которые с каждым днём лишь сильнее надламывали и без того сломленное здоровье галявиева, оказалось не так-то просто.
ведь куда бы не следовал младший, он всегда забивал карманы хрустящими пластинками до отвала и казалось, без них больше не существовал, «щёлкая» их словно семечки. безусловно новые препараты подавляли все те симптомы, которые наступали на пятки вот уже несколько лет, но и побочные эффекты давали свои «плоды».
глотая капсулу за капсулой, ильназ натягивал на лицо не свойственную ему радость, а сам запирался в ванной комнате, утопая в затуманивающих сознание, кровавых галлюцинациях. по ледяному кафелю струились багровые ручьи алой крови смешиваясь с солёными слезами.
галявиев беспомощно прижимал к себе колени и закрывал лицо руками, содрогаясь в беззвучных рыданиях, но от этого становилось только хуже. он был в ловушке, словно бабочка, отчаянно бьющая израненными крыльями о стеклянный купол.
зачастую это продолжалось около получаса, по ощущениям сравнимых с вечностью, после чего, он поднимался и дрожащими руками поворачивал кран, смывая неприятный осадок, оставленный побочным эффектом. иногда галлюцинации проявлялись какими-то мелкими вспышками, а бывало окунали с головой без попыток вынырнуть на поверхность. но как бы сильно, ильназ не пытался это скрыть, инсаф не редко ловил творожные взгляды брата когда они завтракали или смотрели мыльные шоу.