ловушка забвения.
— ты что-то скрываешь от меня, так ведь?, - так он в очередной раз задал ему беспокоящий его вопрос.
— м? с чего бы вдруг?, - изумлённо уставился на него галявиев, словно это было последнее, что он хотел услышать.
— ты стал странно себя вести, - осторожно аргументировал старший, боясь свести разговор в негативное русло.
— думаешь?, - изгибает бровь младший, нервно переключая канал за каналом.
— да на тебе лица нет, - не выдерживает инсаф, раздражённо отнимая пульт, дабы тот наконец обратил на него своё внимание. — посмотри на меня, чёрт возьми.
— ты что творишь? мне больно!, - в глазах ильназа моментально поселяется страх, стоило старшему перехватить его руки.
— выворачивай карманы, - потребовал инсаф, прилагая заметные усилия, дабы перейти на спокойный тон. — неужели, ты так и продолжишь принимать эту дрянь, ильназ?
— эти лекарства спасают мне жизнь, - вырвавшись из твёрдой хватки, отчеканил тот. сковавший тело страх, постепенно сменялся нарастающим раздражением, закипающим в жилах.
— это тебе твой чудо-доктор впарил?, - не узнавая собственного брата, отрезал инсаф. атмосфера в комнате заметно накалилась, а нервы натянулись словно тонкие струны. их разговор неумолимо скатывался в пропасть, подводя к плохому финалу. терять больше нечего.
— очнись, прошу тебя. твой доктор здорово пудрит тебе мозги, но никак не лечит. пока не поздно, ты ещё можешь отказаться и мы найдём тебе новую клинику. - предпринимает последнюю попытку старший, в спешке подбирая правильные слова.
он молчит, но руки в карманах худи заметно сжимаются в кулаки.
— ты умираешь, ильназ, - голос старшего заметно подрагивает, но он берёт себя в руки, заканчивая душившую его разум, мысль. — гниёшь от этих чёртовых таблеток, неужели не видишь?
неудивительно, что именно эти слова стали последней каплей закипания. больно впившись в лёгкие, они заставили галявиева подняться и на всех парах вылететь из комнаты, громко хлопнув дверью своей спальни. в порыве злости, парень разбил горшок с цветком, который планировал преподнести матери в качестве подарка и размозжил в кровь кулаки об одну из стен.
естественно он видел всё. но его связь с доктором была настолько неразрывной, что хотелось просто выть от боли, забившись в тёмный угол. слишком много он знал и слишком прочным был договор между доктором и пациентом. он знал, что если попытается пойти наперекор, подвергнется очередным пыткам.
инсаф был прав, доктора действительно не волновало его здоровье и он бы мог с лёгкостью от него избавиться, всякий раз когда из его уст слетало холодное «безнадёжный», но по непонятной на то причине, он продолжал удерживать парня в белых стенах своей больницы, пичкая новыми лекарствами и повторяя, что в конце концов они добьются успеха.
все эти месяцы, доктор словно держал его для выполнения какой-то сложной миссии, ставил бесчисленное количество болючих экспериментов, но никогда не намекал на конец этого беспросветного ужаса. в мыслях галявиева тут же всплыло досье, на котором отчётливо виднелась фотография старшего брата леи, прикреплённая к уголку.
не заботясь о кровоточащих ранах, парень торопливо потянулся за телефоном, который недавно швырнул под кровать и на ещё заблокированном экране с неприкрытым удивлением прочёл ряд сообщений от леи. сердце отбило бешеный такт, а вечно холодные руки вспотели. в нём мгновенно проснулась совесть, ведь он с таким трепетом ждал весточки от неё, а по итогу совсем потерялся в принятии лекарств, вовсе отстранившись от мира.
извиняться было некогда, ведь когда в галерее по-прежнему таилась одна маленькая, но важная зацепка, каждая минута была на счету, и он решил позвонить. но в ответ его ожидали лишь удручающая тишина и бесконечные гудки.
— ну же, ответь, - отчаянно молил ильназ, но лея не ответила и на пятнадцатый звонок.