Пепел.

   Следующий день мы проездили с ёлками и украшениями. Дима отнёсся к этому всему слишком серьезно и мы купили столько, сколько я за всю жизнь не видела. Объездили чуть ли не весь город, что меня ещё как вымотало.

   А следующий выходной день это все наряжали. Я ещё так никогда не уставала. Мы украсили все, что было только можно, и пустого места не осталось, но это выглядело шикарно. Как на фотках в интернете. И я не сдержавшись, залила несколько видео, где подпеваю под музыку.

   «О любви что-то тихо пело радио,
   Обними меня не вопреки, не ради, а просто так,
   Обними и всё наладится, вот дурак,
   Ну куда же ты на ночь глядя?».

   Сделала именно с этой песней. Не знаю, почему и зачем, но в душе старая Наташа долбила новой о том, что это для того, что бы Нугзар заметил. Нельзя.

   Вишней на торте стало то, что мама решила встретиться с Тётей Юлей и Тётей Леной. Скорее, то, что Тётя Лена решила взять с собой и Нугзара...

   — Мам, зачем это, а? Блин, ну ты же знаешь, что мы расстались! — Вздергиваю я руками.

   — Ну, вчера вы очень даже мило там общались, вот я и подумала, что...

   — Мам, это было разово и случайно. — Вздыхаю я от того, что не хочу терпеть это все.

   — Ну давай позовем ещё Аню с Даней, может так ты захочешь? — Она вздыхает. С детства помню, что ненавидит отменять встречи.

   — Ладно. Но не на долго! — Говорю я перед уходом, пригрозив ей об этом. Потом в комнате провозилась с Аней и Даней, потому что те никак не могут придти тогда же, когда и Нугзар. И Саша с ними. Потому что, видите ли, именно сегодня им захотелось уехать куда-то там за город. Меня они, кстати, туда тоже звали, но так как мы возились с украшениями, я отказалась.

   Решили на том, что они уже едут в пути, но успеют ли — вопрос хороший.

   По телу пробежались мурашки, когда я со всеми сидела на кухне и снимала тик-токи, а в дверь раздался звонок. Я поздоровалась со всеми, Нугзару просто кивнула, каплю затормозив. Вцепилась пальцами в стул, но расслабила лицо, будто все в порядке.

   Он сел рядом со мной, пока Тётя Юля расспрашивала меня о том, как у меня дела. После она все-таки перешла на маму с Тётей Леной.

   — «Тут пробка», — Я вздохнула на сообщение от Ани и боковым зрением глянула на такое же сообщение в телефоне Нугзара. Он, видимо, уже был в курсе всего. Все-таки лучшие друзья.

   — «Ладно», — Ответили мы случайно, но одинаково. Это я тоже заметила боковым зрением.

   — Нугзар, ты не голодный? — Мама заваривает чай остальным, пока Нугзар мотает головой.

   Валентина Семёновна возмущается что-то по поводу дочки Тети Юли и мне становится даже обидно, ведь та ещё даже не родилась. И насколько же надо быть обиженной жизнью, что бы так говорить про ребенка... Ужас.

   Получаю сообщение от Димы, что сейчас уехал по делам.

   — «Я сегодня Валентине Семёновне скажу, что мы уезжаем. Лучше запасись берушами. Или вообще сходи погулять», — И после этого разочарованный и смеющийся смайлик. Я отвечаю что-то наподобие «хорошо», тоже прислав смеющийся стикер.

   — Так, а тебе, Наташа, вообще ещё рано слушать такие разговоры, — Возмущается Валентина Семёновна и обреченно вздыхаю. С ней бесполезно спорить, это заноза. Я гляжу на неё недовольно.

   — Таш, правда, сходите к себе в комнату, посидите, поболтаете, — Мне приходится игнорировать дрожь в теле и я молча встав со стула, иду к себе в комнату, остановившись перед тем, как зайти за угол, что бы глянуть, идеи ли Нугзар.

   — И часто она так? — Спрашивает он, когда мы заходим в комнату. Я мотаю головой на свою кровать, что бы он мог сесть, а сама сажусь к себе в кресло, пододвинувшись на нём к кровати.

   — Каждый день минимум, — Я снова обреченно улыбаюсь, вздохнув. — Даня с Аней должны были приехать, — Говорю я, что бы не молчать.

   — Но они в пробке, — Отвечает он мне и я киваю. — Слушай, Наташ, может, мы поговорим все-таки? — Говорит он спустя две минуты мучительного молчания. И неловкого.

   — О чем? — Вскидываю я брови, будто не понимаю.

   — О том дне. В мой день рождения.

   — Зачем? — Оттягиваю я.

   — Хочу выяснить.

   — Зачем копаться в прошлом? — Вздыхаю я.

   «Ничего это не твое прошлое. Это твоя жизнь».

   — Для поддержания диалога, например, — Вытягивает он бровь, совсем чуть надув губы.

   — Ну, спрашивай, — Пожимаю я плечами, словно это ничего не значит для меня. Ещё как значит.

   — Почему мы расстались?

   — Потому что так было надо. — Отвечаю я настойчиво и глядя в потолок. Не могу снова сказать «потому что разлюбила».

   — Ты можешь сказать конкретно?

   — Нет, не могу.

   — Почему?

   — Потому что это не твое дело, — Вскидываю я руками и гляжу ему в глаза. — Нугзар, эта тема закрылась кучу времени назад, все. Пожалуйста, отпусти меня. Так не должно быть.

   — В чем проблема просто мне объяснить? Даня сказал, что там была какая-то довольно большая проблема и теперь для меня это важно.

   «Ломбарди, я тебя придушу», — Думаю я в голове.

   — Много чего он тебе ещё сказал?

   — Достаточно, что бы понять тот факт, что эта история ещё не закончена.

   — Закончена.

   — А если нет?

   — Хватит до меня докапываться! — Хмурюсь я. — Ну была причина, и была. Она как была, так и есть. Все, хватит с меня.

   — Тогда почему ты не можешь просто сказать мне её? Мне от этого будет легче.

   — Нет, не будет. Нугзар, по-моему, это уже не нормально, — Продолжаю я настойчиво хмурится.

   — Наплевать.

   Я закатываю глаза.

   — Скажи.

   — Я обещала молчать. — Говорю я, опустив голову с сдержанной злостью. Я не хочу на него злиться, но это все меня доводит.

   — Ещё Даня сказал, что... — Он останавливается.

   — Что? — Спрашиваю я настороженно.

   — Ты первая говори.

   — Я сейчас отправлю тебя ко всем, если ты не прекратишь. — Грожу я.

   — Ну скажи, что мне сделать, что бы ты мне рассказала?

   — Это недопустимо. Нугзар, если бы ты знал причину, то...

   — Но в том и проблема, что я не знаю! Ты не говоришь, что не любишь меня. Ты даже в глаза не можешь мне это сказать, ты думаешь, я не вижу? — Он выдыхает, пока я молчу. Я не была к этому готова. Мы не должны разговаривать так, будто ничего не происходит. Это ненормально.

   — Хватит.

   — Это настолько сложно?

   — Ты можешь понять меня? Нугзар, если бы мне было можно рассказать, я бы рассказала, но если мне нельзя, то ты можешь учесть этот факт? — Вспыхиваю я.

   «Когда пепел вспыхивает, он потихоньку начинает превращаться в искры».

   — Даже спустя такое время?

   — Да, даже спустя такое время.

   — И когда можно будет?

   — Никогда.

   Нас прерывают стуком в дверь и с довольной улыбкой дверь распахивается. В комнате сразу оказываются Саша с Аней и Даней, то улыбаются. Я тоже выдавливаю улыбку.

   — О чем болтаете? — Улыбается Даня, сев сбоку от меня на стул. Аня садится на табуретку рядом с ним и кладет голову ему на плечо, в то время, как Саша усаживается рядом с Нугзаром.

   — Да так, — Отмахиваюсь я.

* * *

   Мы просидели так пару часов, пока все не начали расходится. Но обсуждали все так, как раньше. Будто бы ничего не происходило.

   «Обними меня не вопреки, не ради, а просто так,                                                                                                          
    Обними и все наладится».

   А когда все разошлись, мы снова остались одни в комнате, чего я совсем не хотела. Его уже позвали уходить и я глядела за тем, как он уже идет к двери, сидя в своём кресле.

   Гибадуллин остановился перед уходом, уже коснувшись ручки двери. Не поворачиваясь, он сказал так, что я почти не услышала.

   — Если все-таки решишься рассказать, приходи. Я тебе всегда рад.

   — Спроси у Дани с Аней. Пусть расскажут. — Отвечаю я ему тем же тихим тоном, о чем жалею уже через несколько секунд.

   — Понял. — И ушёл, так и не кинув на меня взгляда. Я вздохнула, поджав ноги к себе и запрокинув голову, поглядев в потолок.

   Я устала. Смотреть на него и дрожать. Скрывать это все. Хватит этому, пора уже заканчивать. Не важно, счастливый будет конец или нет. Это все уже слишком затянулось, так нельзя. Нельзя столько страдать.

* * *

   Троица сидела на диване. Нугзар сорвался как ни в себя к Ломбарди, а Аня, недавно переехавшая к нему жить, тоже там присутствовала.

   Он злился, стиснув зубы. Когда узнал правду. Кричал некоторое время, осозновая это, а потом без эмоций остановился у стенки.

   — Дань, ты издеваешься или как?! Это всё?! — Взмахнул он руками. — Ты понимаешь, что если бы рассказал мне это тогда, было бы не поздно?!

   — Поздно сейчас только по времени в сутки, а вот пойти и все решить — не поздно никогда, — Зевает он с усталостью.

   — Дань, она даже смотреть на меня не хочет, ты издеваешься? — Снова взмахивает он рукой.

   — Она просто боится, — Зевает Аня, еле не закрыв глаза. На часах уже час ночи.

   — Вот увидишь, Саша её вытащит в горы, а я тебя туда. Там и сговоритесь, — Продолжает Ломбарди сонно.

   Они еще долго об этом разговаривали, пока Авдеенко вовсе не отрубилась из-за недосыпа. Тогда Гибадуллин и ушёл к себе в квартиру, попрощавшись. Хотя этого не хотелось.

   И ведь не мог подумать, что Милана такая...

   На душе только одно висело: почему не рассказала? Почему не подошла? Почему не решили все вместе?

   Это и злило, и внушало недоверие. Ужасно.

   Надо что-то решать.

* * *

   Я не выходила из дома почти до конца каникул. Боялась. Мне было страшно, что где-то я с кем-то пересекусь. И все же я такая глупая...

   Но я лежала. Иногда созванивалась с девочками, те рассказывали, что Нугзар сначала злился, а потом вроде выдохнул. Не знаю, что на самом деле было у него на душе, но я хотела знать, хотя и боялась.

   Было уже двадцать седьмое декабря. Новый год близился ещё как. Единственная радостная новость за все время: Валентина Семёновна все-таки съехала и я выдохнула так сильно, как никогда этого не делала. Конечно, без криков не обошлось, но сейчас она жила в той квартире со своей подругой. На этом все. Даже вспоминать эти мучения не хотела, по честному.

   Девочки все же вытащили меня в эти дурацкие горы. Сидя в поезде, я хмуро глядела на вид из окна, совершенно не желая вылезать куда-то, кроме как из комнаты на кухню. Желания не было ни на что, а тут меня вытащили в горы.

   В этот раз я так не улыбалась. Гибадуллин тоже ехал, только в другой кабинке с Даней. Не знаю, о чем они там разговаривали, но лично я делала вид, что сплю.

   Сойдя со станции мы всей семьей вызвали такси до нужного нам место и на этот раз у меня на коленках сидел Миша, что-то довольно рассказывая Нугзару, который сидел справа от меня. Тот тоже что-то отвечал ему, но я не вникала, хотя руки слабо, но дрожали.

   Заселившись в дом — в этот раз мы жили с девочками — я, Аня и Саша, я улеглась на кровать и выдохнула. Девочки гуляли по улице и наряжали ёлку вместе с остальными.

   А я сидела на подоконнике, наблюдая за этим. Здесь была такая традиция — наряжать огромную ёлку на улице. Вешая шары, все посмеивались и улыбались, а к вечеру поджигали ёлку — туда меня уже заставили идти.

   Я стояла, держа руки в карманах и разглядывала ёлку издалека. Думала.

   На счет Миланы... Саша сделала всю работу за меня. По её словам: она съездила к ней, предъявила о том, что вся информация о ней разлетится по всему интернету, если она не отстанет от наших жизней. Гибадуллина не рассказала много, сказала только, что отомстила за меня и я могу «спокойно идти к её брату». Но это не так.

   Глядела за тем, как одна из бабушек увлеченно продавала там елочки, а одна девушка с парнем спорят о том, кому достанется последняя. Слабо улыбнувшись, я остановилась прямо перед елкой, разглядывая каждый фонарик.

   — Пусть все наладится. — Прошептала я, разглядывая огоньки, что отражались в блестящей макушке ёлки в виде звезды. — Пожалуйста.

   Я развернулась, собираясь шагать домой, ведь замерзла, но остановилась, отшатнувшись, когда увидела Нугзара прямо перед собой. Он стоял в куртке, шарфе и с руками в карманах. На улице кроме нас уже никого не было — слишком поздно.

   — Ты... Что тут делаешь? — Спросила я глупо и нахмурилась.

   — Тебя искал, — Он еле видно улыбается.

   — Зачем? — Снова хмурюсь я.

   — Чинить нашу любовь, — И теперь уже видно улыбнувшись, почти резко приблизился к моим губах, оставив руку на щеке. Не целовал первые три секунды, как будто спрашивал разрешения, а потом прижался губами к моим, так, что у меня внутри все задрожало.

   Мы целовались так безудержно, чудесно, даже не смотря ни на что. Истосковашвись. Я не привыкла целоваться там, где нас могли видеть, всегда раньше уводила его куда-то, но сейчас мне было настолько плевать, что я даже не помнила о них.

   — Ты тогда приходила ночью, когда я звонил, да? — Прошептал он мне в губы, и я прошептала краткое «да», продолжая его целовать. Не знаю, зачем он спрашивал, я просто чувствовала, что он и так это знал.

   Мы целовались, целовались, целовались, пока искры все снова вспыхивали. Как огни на ёлке. Горели.

   — Дань, да помолчи, ты же их спугнешь! — Послышалось откуда-то сверху и мы резко отстранилсь, поднимая голову. Наверху из окна выглядывалм наши довольные друзья.
 
   — Ну вот видишь, я же говорила! Это все ты виноват! — Анька, что стояла над окном, стала молотить Ломбарди по плечу, а тот отшатнулся, быстро схватывая запястья её рук в свои.

   — А чего это сразу я? Это Саша их на камеру стала фотографировать!! — Воскликнул он, наверное, в своё оправдание.

   — Никого я не фотографировала! — Замахала руками подруга, поняв, что мы все слышим. — Вот же оболтусы! — И убежала, скрывшись в доме, скорее всего, за Даней с Аней.

   А мы засмеялись, то ли с неловкостью, то ли с счастьем.

От автора:
Ещё не конец)