‡ 2 ‡
Слышу голоса людей вокруг себя будто из трубы. Тихие и слабые, больше похожие на надоедливый шёпот. Всё смешивается, в голове каша, а эти шепотки начинают раздражать. Слишком сильная слабость по всему телу, хочется встать и закрыть всем рот, но, как назло, единственное, на что хватает сил — произнести неразборчивый набор букв. Неприятный запах спирта ударяет в нос, а сквозь полуоткрытые веки вижу ослепляющий белый свет. Надеюсь, я не умерла.
— ЧеЁн, ты как? Слышишь меня? — раздаётся у уха. Обычно я быстро могу определить, кому принадлежит голос, но единственное, что понимаю на данный момент — говорит мужчина. Скорее даже парень. Значит, жива ещё. Стараюсь разомкнуть глаза, но получается только со второго, третьего раза. Из расплывчатого образа картинка превращается в более чёткую, и теперь я вижу лицо обеспокоенного классного руководителя, а рядом — пожилого мужчину в белом халате. Врач.
— Здравствуй, ЧеЁн, как самочувствие? — пытаюсь что-то сказать, но не выходит. Будто язык онемел, и выходят лишь странные звуки. Становится не на шутку страшно, поэтому резко поднимаюсь с кровати и сразу падаю обратно. Эта слабость надоедает.
— Вы не можете говорить? — отрицательно качаю головой. Вижу, как старое лицо хмурится, добавляя ещё больше морщин, а я учащённо дышу, стараясь не заскулить от безысходности.
Ким СокДжин-щи спрашивает, что происходит, но молоденькая медсестра с приторной улыбочкой выводит его из палаты, приговаривая: «Здесь все доктора — профессионалы, не волнуйтесь, с Вашей подопечной всё будет в порядке». Сама стараюсь поверить в это, но плохо получается. Смотрю по сторонам, но матери не вижу. А на что я, собственно, надеялась?
Увидеть женщину, которая разговаривает со мной только на счёт школы и успеваемости? Наверняка сейчас сидит в своём душном офисе и мило улыбается очередному богатенькому преступнику, ищущему спасения от лап закона. Я ведь должна гордиться своей мамой, она же носит гордое «адвокат», людям помогает. Только зачем хвалить человека, который не брезгует самыми грязными делами и мерзкими методами.
Главное — не найти преступника, а получить больше выгоды и денег. Осуждаю ли я родительницу? Нет. Живу в достатке, в будущем получу кругленькую сумму в наследство и две квартиры в центре Сеула. Всё равно не осталось честных адвокатов, не мама, так какой-нибудь другой работник присваивал себе бы эти деньжата. Врач снова устраивает опрос, а я хмурюсь и закатываю глаза. Показываю руками, что мне надо писать, и пока он уходит, чтобы принести листок с ручкой, я пытаюсь полностью встать. Выходит опять же с десятой попытки.
— Вы помните, что произошло? — вывожу на листе «Да».
— А какие сейчас у Вас ощущения? Я имею в виду, страшно ли Вам? Пугаю ли Вас я? — быстро чиркаю: «Конечно, страшно. А как бы Вы себя чувствовали, понимая, что не можете говорить? Лично Вы да и другие тоже никакого дискомфорта не доставляют». Мужчина еле кивает и снова оставляет меня одну. Закрываю лицо руками и обессилено падаю на кровать. Даже боюсь представить, что меня ждёт.
***
Следующие две недели я посещала врачей. В основном психологов, неврологов и даже логопеда. Мне пытались поставить диагноз, применяли какие-то методики, лекарства давали, а я просто пыталась объяснить, что мой рот не работает. Серьёзно. Доктора уверяли, что я чего-то боюсь, а я им уже открытым текстом писала:
«Вы — придурки!»
С мозгом тоже всё прекрасно было, никаким ужасным заболеванием не страдала, умирать не собиралась. В итоге все разводили руками и говорили: «Невероятно! Впервые в моей практике!». Сошлись на мнение, что где-то глубоко внутри меня живёт страх, не позволяющий высказываться. Я могу не чувствовать его, но он сидит глубоко внутри, рискуя открыться в самый неподходящий момент. Когда я «встречусь» с проблемой, смогу говорить, а до этого момента остаётся только общаться письмами. Мамашу всё это время интересовало лишь то, смогу ли я ходить в школу, ведь: «Выпускница, экзамены. Столько дел, столько дел». Оказалось, что я просто обязана посещать её, ведь именно там я столкнулась со своим нынешним недугом, а если быть точнее, Цветочником. Этот маньяк решил устроить ад старшей школе «Сангун», не осознавая, что попадает в него сам.
***
Захожу в класс, и все замолкают. Учителя нет, но есть двадцать пять учеников, пялящихся на меня. Ищу глазами свою парту и замечаю очень интересные изменения: за моей партой восседает Джой, Дженни теперь на месте Лисы, которая сидит где-то сзади и уже подзывает меня. Не спешу к ней, хотелось бы узнать причины пересадки. Набираю на телефоне: «Что делаешь за моей партой?» Показываю экран СуЁн, а та лишь хмыкает, отвлекаясь от разговора с СыльГи.
— ЧеЁн-а, — начинает она писклявым голоском, — Я слышала, что ты тоже встретилась с Цветочником. Это ужасно! Но знаешь, я тоже теперь болею. У меня проблемы со зрением. Надо сидеть исключительно в среднем ряду за третьей партой. А у тебя же всё в порядке? Вот и иди назад, — последнее предложение звучит грубо, а на лице расцветает стервозная ухмылка.
Я так понимаю, моя корона теперь в руках Кан СыльГи? Гордо восседает, больше не копается в телефоне, как делала это обычно, а вокруг крутится её свита, наблюдающая за нашим разговором. Вижу ЮнГи, который без стеснения подходит к Кан и чмокает в губы, боковым зрением смотря на меня.
Я хмыкаю на это и снова печатаю текст, нажимая на значок «Аудио», чтобы в следующую секунду по классу разнеслось механическое: «Почему же целуя СыльГи, ты продолжаешь смотреть на меня?»
Его взгляд темнеет, а помещение наполняется смешками. Я улыбаюсь так невинно и мило, что себя не узнаю, и иду за последнюю парту, куда зовёт Манобан.
— Когда ты попала в больницу, тут столько всего произошло, — сразу же начинает она. Я смотрю по сторонам и так непривычно находиться на галёрке среди ботанов. В левом ряду, прямо рядом со мной сидит Чон ЧонГук. Он просто заучка, но не путайте с самым умным.
Это звание давно принадлежит Ким НамДжуну, но он как раз сидит за первой партой. Передо мной сидит Сон СынВан или СинВан. Венди, короче. Самая незаметная здесь. Приехала из Канады ещё в позапрошлом году, но явно здесь не прижилась. Вечно молчит, даже ни с кем не общается. Перед Чоном, кстати, раньше сидела та самая Айрин. Прошлая жертва этого недоубийцы. А перед Лисой сидит ТэХён, который, будто чувствуя мой взгляд, поворачивается ко мне:
— Ну что, добро пожаловать в «Заднее царство», — его дружок, Пак ЧиМин, смеётся, а я уже начинаю познавать все минусы молчания. Даже сострить нельзя, поэтому я просто поворачиваюсь к Лалисе, глазами показывая, что жду продолжения.
— Как только ты оказалась в больнице, здесь начался какой-то хаос. Все говорили, что ты этого заслужила, и рано или поздно он добрался бы до тебя, — я даже не удивлена. Меня многие недолюбливают, так что их радость от избавления стервы объяснима. Меня это не ранит особо. Есть статус, уважение, а их личное отношение мне не интересно.
— СыльГи сразу же заняла твоё место. Теперь она тут типа королевы. А эти Джой с Дженни вечно вокруг неё крутятся, — она не успевает закончить, потому что звенит звонок. В кабинет спокойно заходит СокДжин и сразу же здоровается со мной. Меня весь урок не трогают, к доске не вызывают. Математика проходит слишком медленно и мучительно. Практически засыпаю. Сидеть за задней партой удобно, учитель Ким не делает шуточные замечания насчёт частого зевания или надолго закрытых глаз. Сорок пять минут проходят, и, попрощавшись с нами, сонбенним уходит.
Ещё вчера мы договорились с ним, что учиться я буду по менее тяжёлой программе, у доски отвечать не буду, поэтому лишний раз он не хочет беспокоить меня.
— ЧеЁн-а, а что ты будешь делать? — я непонимающе хмурюсь на слова Лисы.
— Это неправильно, конечно, спрашивать подобное, но, всё же, ты в порядке?
— Ты о маньяке? Да, всё чудесно. Я тут подумала и решила, почему бы не поиграть с ним. Очень хочется найти этого придурка, — совершенно случайно нажимаю на проигрыватель, и моя речь разносится по всему кабинету. Тишина.
— Ва, дэбак! Сама Пак ЧеЁн возьмётся за дело «Цветочника»! — восхищается ТэХён, и все начинают охать за ним.
— Если что, я работаю с тобой! Эй, Гук, давай в нашу компашку! — я смотрю на брюнета, который внимательно слушал наш разговор. Я всегда думала, что он и слова сказать не может, но уж слишком просто он соглашается:
— Это будет весело.
— Эй, ЧеЁн, смотри, у нас целая компания образовалась. Я, Лисичка, Гук и ты. Цветочник, берегись! — он вскакивает со стула и поднимает руку вверх, а я тогда даже не представляла, во что вляпалась, позволив ему создать эту «весёлую» команду.
Я ничего не отвечаю, а молча ловлю чужие вопросительные взгляды. Даже Мин ЮнГи и СыльГи со своей шайкой глазеют. Встаю с места и подхватываю парня под локоть, вытаскивая из кабинета. В голове сплошная нецензурщина и желание прибить надоедливого шатена, но даже выплюнуть горькое «придурок» не могу, хотя чувствую, что словечко крутится на языке, желая сорваться в этот же момент. Ни черта. Только мычание, которое я заглушаю ещё более громким стуком невысоких каблуков.
Останавливаюсь у библиотеки, аж другой конец коридора, и невольно толкаю его в плечо, практически шипя сквозь стиснутые зубы. Это лучше, чем пытаться что-то промычать — выглядит не так жалко.
— Какого чёрта ты творишь?! — холодный женский голос не передаёт всего внутреннего гнева, поэтому стараюсь сделать как можно более устрашающее лицо. А этот дурак лишь глупо улыбается:
— Расслабься, а то пар из ушей пойдёт.
— Я вас о помощи не просила! Зачем вы вообще вмешиваетесь?! — меня порядком раздражает спокойствие этого телефонного робота, воспроизводящего мои слова.
— А ты серьёзно не догадываешься? — вопросительно поднимаю бровь.
— Нам просто нечего делать. Точнее, мне и Гуку, — недоверчиво хмыкаю, но всё равно верю. Ким, один из богатейших деток этой школы. У таких обычно всё есть, поэтому они с радостью вляпываются во всякие неприятности, чтобы разнообразить свою, а-ля «скучную и однообразную» жизнь. Чон же особыми богатствами не отличается. Просто носит титул «лучшего друга», вот и таскается за ним.
— А я просто хочу помочь тебе, — меня приобнимают за плечи, и я с удивлением смотрю на Манобан. Есть люди, которые умеют располагать к себе. Она — одна из таких. Мы толком даже не знакомы, но она беспокоится обо мне сильнее собственных родителей. Милая, но не смазливая. Добрая. Полная противоположность меня.
***
Хмурю брови, раздумывая, нужна ли мне эта помощь. Что могут сотворить сомнительные парни, с которыми я общалась пару раз в неделю? Да и что самой делать, ведь теперь весь класс, хотя, думаю, уже вся старшая школа ждёт от меня поимки этого психа. Только сейчас понимаю, как удобно, пусть и непривычно, сидеть в самом конце столовой — всех видно: шушукающихся учителей о каком-то нерадивом ученике, сидящем в самом конце списка и получающего сплошные двойки; умников, решающих к какому репетитору ещё надо записаться; плохую компанию, состоящую из трёх парней и двух девчонок, которые регулярно курят за школой и вымогают деньги у учеников помладше; элиту.
На них я задерживаю свой взгляд. Кан СыльГи, Ким Дженни, Пак СуЁн, Мин ЮнГи, а теперь и Ким Йерим. Смешно. Помню ведь, как Джой высмеивала её за то, что она вешается на парней и прозвала её «сасен-фанаткой». А сейчас они веселятся, обсуждая какой-то бред, выглядят, как лучшие подружки. Сколько лицемерия вокруг одного стола. Даже глаза слезятся, когда смотришь на них.
— Почему не подойдёшь и не вернёшь свой престол? — прилетает в лоб вопрос от ТэХёна, садящегося напротив. Справа на стул падает ЧонГук, а слева — Лиса.
— Это не похоже на Пак ЧеЁн.
— А какой от этого толк? — быстро печатаю.
— Я не могу говорить, а пока текст печатать буду, меня уже сто раз обольют грязью, в итоге всё равно победителем из этой ситуации не выйду. Уж лучше молча держать голову высоко, чем громко кричать при падении.
— Онни, ты такая мудрая, — раньше бы я расценила это за сарказм, но от Лалисы ждать подобного нет смысла. Вижу, как парни еле сдерживают смех, и уже хочется их стукнуть.
— Онни? — хмыкает ЧонГук. — Может тогда меня «оппой» назовёшь?
— Для тебя «нуна», сопляк, — мы с ТэХёном, не стесняясь, смеёмся, получая удивлённые взгляды со всех сторон.
— У меня день рождения двадцать седьмого марта, у онни — одиннадцатого февраля, а ты вообще первого сентября. Так что оппу во сне увидишь, — Чон смешно морщит нос, и, по-моему, я начинаю привыкать к этим ребятам. Интересно, если бы не моя болезнь, я никогда бы не узнала их?
***
Всю следующую неделю мы притирались друг к другу. Ходили вместе на обеды, общались переписками и знакомились. Они хорошие. Я ведь никогда не замечала этого. Так странно. Думала, что вся школа у меня на ладони, а получается, я не знала никого. Мой мир был ограничен этим мнимым титулом «Королевы» и примитивным кругом общения.
В деле «Цветочника» мы ни на шаг не продвинулись. Хотя, кого я обманываю. Пока мы этим даже не занимались. Он сидел тихо и никого не беспокоил, но это не значит, что всё было нормально. На меня стала странно поглядывать Венди. Она крутилась вокруг нас, слушала разговоры, будто ожидая что-то невероятно важное. Когда понимала, что ни о чём серьёзном речь не идёт, девушка снова склонялась над учебниками, становясь прежней серой мышкой Сон СынВан, заинтересованной только в учёбе.
Снова жду всех в столовой. Мимо меня проходят Кан под ручку с Мином. От них так и веет самонадеянностью и высокомерием, которые, будто два гелиевых шарика, повисли в воздухе. Стоит только вонзить тонкую иглу в их резиновую поверхность, как всё лопнет с оглушающим треском. Интересно, я тоже выглядела так смешно? С вздёрнутым носом и стервозным лицом, перекошенными в ухмылке губами и прищуром, добавляющим складки вокруг глаз. Всегда было интересно посмотреть на себя со стороны. Что же, выглядела я, мягко говоря, дерьмовенько.
— Можно с тобой поговорить? — шепчут мне прямо в ухо. Невольно дёргаюсь от щекочущего и неприятного чувства, оборачиваясь на сто восемьдесят градусов. Венди смотрит прямо исподлобья. Сглатываю, возможно, чересчур громко. Она отодвигается от меня, поджимая губы.
— Это правда, что вы решили взяться за дело Цветочника?
— Да.
— Кхм, тогда, могу предложить свою помощь, — она топчется на одном месте.
— В общем, Айрин — моя лучшая подруга. Когда я узнала о случившемся с ней, до последнего не верила, но когда узнала, что она теперь собирается переходить в другую школу… всё рухнуло. Я потеряла единственного близкого мне человека, и в этом виноват Цветочник. Я могу обеспечить вам встречу с ней, но вы просто обязаны поймать этого ублюдка.
— Тогда присоединяйся к нам, — появляется ЧонГук из ниоткуда.
— Говорят, ты собираешься поступать на прокурора, а такие люди нам нужны.
— Не думаю, что это хорошая идея, — отмахивается СынВан, глядя на меня. Ясно, боится. Боится той, кем я была и, возможно, являюсь.
— Не волнуйся, ЧеЁн не кусается, — шутит Чон, а я впервые вижу улыбку Сон, печатая текст в телефоне: «Правда, присоединяйся. Мы будем рады».
***
Сидим в палате Бэ ДжунХён, не веря своим глазам. Она была одной из самых прелестных старшеклассниц. Всегда скромная и утонченная, похожа на британскую принцессу. А сейчас в кровати лежит бледная кукла с пересохшими губами. Лишь редкие взмахи чёрных ресниц свидетельствуют о том, что она не превратилась в манекен окончательно. Красивая. Пугающе красивая.
Никто не знал, что сделал с ней Цветочник, но были разные предположения. Во всяком случае именно это нападение все сочли самым жестоким. Да простит меня ДжунХён, но это не сравнится со смертью парня из футбольной команды Чон ХоСоком, самой первой жертвой маньяка. Айрин ещё легко отделалась: сломанная рука, многочисленные ушибы и лёгкое сотрясение мозга. Все ждут, что же она ответит на вопрос: «Как такое случилось?» Даже Сон толком не знала, что произошло с подругой — той было тяжело говорить. Да и сейчас видно, как тяжело она дышит и теребит край тонкого одеяла, будто это её спасательный круг, без которого она окунётся в холодную воду воспоминаний и задохнётся.
— Я попала под машину, — на выдохе произносит она, зажмуриваясь. Так странно видеть её столь испуганной. Она никогда не боялась меня и моих бывших подруг. Она была чуть ли не единственной, кто плевал на всю эту иерархию старшей школы «Сангун».
— Вот тварь! — вскакивает с места Венди.
— Ты о ком? — Айрин переводит непонимающий взгляд на подругу. Та говорит: «Конечно же, Цветочника», — на что получает очень странный ответ:
— Но это был не он.
— Что?! То есть как?! — Венди берёт ДжунХён за руку и быстро хлопает глазами, будто её окутала пелена, не позволяющая слышать и видеть правду.
— Все говорят, что ты оказалась в больнице из-за него. Так же как и остальные.
— Как остальные? Сомневаюсь. Я попала под машину из-за собственной невнимательности и… да чего уж скрывать, алкогольного опьянения.
— А где ты алкоголь раздобыла? Можно мне также, — я шикаю на ТэХёна и его глупые фразочки в неподходящий момент, зато Бэ улыбается, и на щеках появляется румянец, позволяя видеть в ней прежнюю здоровую Айрин.
— Да, есть один магазин, — без лишней конкретики отвечает она, продолжая.
— Мы все думали, что Цветочник нападает на учеников, но на самом деле он лишь доводит их до самоубийства.
— Хорошо, но как тогда ХоСока нашли с проломленной головой? — озвучивает ЧонГук мои мысли.
— Вы хотите вычислить Цветочника, я права? — мы киваем, не сговариваясь, а ДжунХён сжимает губы в тонкую полоску, явно подбирая слова.
— Я не знаю, что произошло с ХоСоком. Мы с ним мало общались, но могу сказать за Ли СоМи. Она упала сама, её никто не толкал. Она не помнит, что тогда произошло, но уверена, что толчка не было. Мы говорили с ней практически перед тем, что случилось со мной. Прямо за неделю. Тогда меня и начал преследовать Цветочник, поэтому я пошла к СоМи, чтобы попросить у неё совета. А оказалось, что жертв он и не трогает. Доводит до того, чтобы они сами решились на последний шаг.
— А розы! — вскричал ТэХён чересчур победно, будто выиграл викторину.
— Окей, предположим, что он доводит своих жертв, но как рядом с ними всегда оказываются розы?
— Цветочник всё знает, — как-то обречённо, полушёпотом говорит девушка. Мы снова переглядываемся, а я, хоть убейте, не могу поверить в это липовое всемогущество! Не может обычный старшеклассник провернуть всё это. Он либо псих, либо гений. Предполагаю первое, но всё он делает аккуратно и чересчур логично. Ни одной зацепки, а ведь сеульская полиция — не промах, особенно в нынешнем составе. Там столько профессионалов, а простой ученик для них не хуже призрака — летает где-то, а следов нуль, как и доказательств, и свидетелей с вразумительными ответами.
Кстати! Быстро печатаю в телефоне: «С вами говорила полиция?»
— Говорила, но поверят ли они каким-то смутным воспоминаниям. Мы же ничего сказать не можем. Что я, что СоМи признаём собственную вину, а причастность Цветочника лишь косвенная. Мне кажется, для полиции это не больше, чем какая-то легенда от глупых подростков.
— Но ХоСок?
— Его убили, а мы остались в живых. Наши истории никак не связаны, во всяком случае для милиции.
— А СоМи? К ней можно? — спросила СынВан.
— Что она может сказать на этот счёт?
— Нельзя, — искривила губы Бэ, отчего милое личико превратилось в пугающую маску.
— Она с родителями переехала в Пусан сразу после моего прихода. Я хотела проведать её тогда ещё разок, но в ответ лишь получила сочувственный взгляд от врача вкупе с бесполезными сожалениями: «О, вы были подругами, верно? Ну Вы не расстраивайтесь, по телефону созваниваться будете», — передразнила она мужской старческий голос.
Итак, что у нас есть в итоге? Бэ ДжунХён, которая ничего определённого не рассказала, и, вообще, нас её лечащий врач из палаты выгнал. Сон СынВан, пытающаяся вспомнить, с кем общались СоМи и ХоСок. ЧонГук, что-то строчащий в телефоне, и ТэХён, ржущий над чем-то. Проще говоря, ни черта у нас нет, кроме ещё большей путаницы.
Оказывается, что этот долбанный Цветочник причастен ко всем жертвам косвенно. Доводил он их, значит. А со мной, что тогда было? Передо мной он просто появился и всё? Мы идём по больничному коридору к выходу, и я резко останавливаюсь, чувствуя, как в мою спину врезается Лиса, а за ней все остальные, как детский паровозик.
— Эй, бип-бип, с дороги! — имитирует крик ТэХён, стоя в самом конце.
— Лиса! Ты же была со мной тогда!
— Когда «тогда»? — недоумевает шатенка. Видимо, она удивляется, что о её существовании вспомнили, ибо всё это время одноклассница сидела молча. Ну, а что ей ещё оставалось делать? Она, наверняка, даже не понимала, о ком речь идёт, поэтому и не лезла. Просто слушала «интересные» истории школы «Сангун».
— Когда я встретилась с Цветочником. Что там произошло? Кто выходил из туалета? Ты помнишь что-нибудь? — сзади парни оживляются, а на лице Венди отражается досада. Видимо, не понимает, как я могла упустить эту информацию. А ведь правда. Так нелогично с моей стороны. Я за всё это время даже не попыталась вспомнить о том происшествии. Только и думала о планах и желании вычислить убийцу, а о том, что в собственной «трагедии» кроется разгадка, даже не заикалась.
— Точно! Ащ, почему я раньше не додумалась рассказать об этом. Хотя говорить-то и нечего. Пока ждала тебя, ко мне подошла Ким Дженни и начала говорить что-то о группе поддержки, — фыркаю на это, вспоминая, как сильно для Ким важны чирлидинг и ярко-голубая форма с мини-юбками. Есть лишь две вещи, в которых она хороша: английский и сборная болельщиц.
Это всё, за счёт чего она может самоутвердиться, поэтому так и держится за клуб. Слышала, что сейчас у них всё трудно, ведь сборные не участвуют в футбольных и баскетбольных матчах в связи с нынешними проблемами в лице преступника, поэтому Дженни из-за всех сил пытается восстановить команду.
— Я сказала, что не люблю спортивную гимнастику и прочий бред, как вдруг услышала крик о помощи. Забежала в туалет, и ты лежишь на полу, а рядом Джой.
— Джой? Что она там делала? А как же Цветочник? — слишком медленно говорит механический голос, чем только раздражает. Мне нужно всё быстро узнать, а не уснуть уже ко второму предложению.
— Окно было распахнуто, СуЁн предположила, что он сбежал. Она ведь тоже ничего не видела. Ну, ты понимаешь, почему, — угрожающе смотрю на Тэ, который явно порывается пошутить, но, натыкаясь на мой взгляд, сразу же закрывает рот и откашливается немного, будто так и было задумано. Всё-таки странно это. Почему она не могла сходить, уж простите, в туалет на том же третьем этаже. Зачем было спускаться на первый? Эти вопросы оставляю при себе. Смысл их озвучивать, если все снова пожмут плечами. Спасибо и на этом.
На улице вечереет. Отмечаю для себя, что улицы Сеула в ночное время куда приятнее и притягательнее зелёной доски с примерами. Ещё один плюс молчания — никаких дополнительных. Конечно, у мамочки это вызвало шок. Она хваталась то за сердце, то за голову, то за шампанское. Однако, мои отличные отметки и совершенная подготовка к экзаменам убедили её.
А что, не всем же школьным королям быть глупыми богатеями. Смотрю по сторонам. Зажигаются фонарные столбы, людей становится всё больше, в воздухе появляется запах яблок и стеклянного холода. Такого твёрдого, что нос щиплет и глаза слезятся.