«Ночь Греха:Искушение»

Эли

Голова раскалывалась, словно кто-то бил по ней молотком. Пытаюсь открыть глаза — всё размыто. Передо мной — двое мужчин в капюшонах, с масками, закрывающими поллица. Опускаю взгляд: руки замотаны скотчем. Надо что-то делать. Мозг, хоть и с трудом, начинает работать.

Тот, кто сидел у двери внедорожника, повернулся. Я рывком подалась к ручке — это был единственный шанс выпасть из машины, хоть и рискованный. Дверь приоткрылась, но второй успел схватить меня за талию и притянуть обратно. Мой браслет зацепился за его кофту, оторвался и выпал с машины. Машина резко затормозила — я врезалась лицом в его грудь. Начала вырываться, но в лицо прилетел удар.

— Какого хрена, она проснулась? — крикнул тот, кто держал меня. — Доза была маленькая!

— Я не знаю! — ответил второй. — Выруби её!

Они переговаривались на слабо различимых хрипах. Кто-то передал тяжёлый предмет тому, кто держал меня.

— Нет, не надо... — успела я прошептать, и в порыве ярости ударила одного в лицо — попала в нос. Он зашипел и в ответ ударил меня. Всё поплыло — и я отключилась.

Когда сознание вернулось, мир оказался иным.
Голова пульсировала болью, глаза жгло так, будто в них насыпали песка. Я попыталась их протереть — бесполезно. На запястьях — холодные оковы, а цепь тянется вниз, касаясь моих босых ступней ледяным металлом. С усилием приподнявшись, я опёрлась о промозглую стену. В нос ударил запах сырости и мха. Вокруг — лишь тьма, густая, как смола. Я не понимала, где нахожусь.

И вдруг, словно гром среди ясного неба, заскрипела дверь. Гулкие шаги приближались всё ближе. Замок щёлкнул, и створка резко распахнулась. На пороге — силуэт. Он стоял неподвижно, но я чувствовала на себе его взгляд.

Лампочка под потолком вспыхнула. Свет обжёг глаза, как прожектор, я зажмурилась и прикрылась рукой. Цепи снова зазвенели, но не мои. Этот звук исходил от незнакомца. Он подошёл ближе и присел прямо напротив. Я опустила руку, из последних сил стараясь разглядеть его лицо.

То, что я увидела, заставило кровь стынуть в жилах. Мужчина лет сорока с лишним, может чуть меньше. На лице — грубый шрам, тянущийся от уголка глаза до челюсти. Серые глаза с крошечными зрачками смотрели на меня хищно, словно на добычу. Он протянул руку, пытаясь коснуться моего локона. Я дёрнулась назад. Это его лишь позабавило. Кривая усмешка исказила лицо.

— Не дёргайся. Я не причиню тебе боли... пока, — его низкий, грубый голос отозвался в моей голове эхом.

«Пока?.. Что это значит? Кто он такой и зачем я здесь?» — мысли путались, но я всё же осмелилась задать вопрос:

— Кто вы?.. Что вам нужно от меня?

Говорить было тяжело: во рту сухо, будто пустыня, язык прилип к нёбу, но он не перебивал. Лишь продолжал смотреть, улыбаясь своей жуткой улыбкой.

— Позже ты всё узнаешь. Обязательно узнаешь, крошка.

Он поднялся и направился к двери. Уже у порога остановился, повернулся в профиль и бросил слова, которые вонзились мне прямо в сердце:

— И Джек узнает. И Ян.

Свет снова погас. Дверь захлопнулась с грохотом. Моё сердце забилось так быстро, что я едва дышала, а холодный страх подступил к самому горлу

Я осталась в кромешной тьме, и только тяжёлое дыхание выдавало моё собственное присутствие в этом месте. Цепи тихо звякнули, когда я попыталась пошевелиться, но холодный металл лишь сильнее впился в запястья. В груди с каждой секундой поднималась паника, я чувствовала, как горло сжимает удушье страха.

«Папа... Ян...» — ихние имена эхом отражались в голове. Зачем он упомянул их? Как он о них знает? И как это связывает нас?

Я закрыла глаза, пытаясь собраться, но темнота за веками была ещё плотнее, чем вокруг. Мысли путались, сердце било тревожный ритм. Я понимала одно: он не оставил меня здесь просто так. Это было начало чего-то куда более страшного.

Вдруг я уловила еле слышный звук. Сквозняк? Нет. Тихий шорох где-то за стеной. Я затаила дыхание. Сначала показалось, что это крысы, но затем шорох перешёл в скрежет, словно кто-то медленно проводил чем-то острым по бетону.

Я вжалась спиной в стену. Цепь снова зазвенела, и это было моё проклятие: каждый мой вздох, каждое движение выдавали меня, делали беспомощной.

— Есть тут кто? — прошептала я почти беззвучно, сама не веря, что решилась.

Тишина. Лишь капля где-то вдалеке упала в лужу, отозвавшись гулким эхом. Но через мгновение я услышала другое — тихий стон. Будто кто-то рядом тоже был прикован к этой тьме.

Мурашки пробежали по коже. Я больше не одна или тут есть такая же жертва?Или я бредю

Я с трудом сглотнула и снова напряглась, прислушиваясь к темноте, которая теперь будто жила своей собственной жизнью.

— Тут кто-нибудь есть? — повторила я чуть громче.

Долгое молчание. Я уже начала верить, что схожу с ума за такое короткое время, как вдруг услышала тихий, дрожащий женский голос, доносящийся из-за стены:

— Скажи, что здесь кто-то есть... или я сошла с ума.

«Значит, всё-таки не послышалось». Я торопливо прижала ухо к холодной стене.

— Я тут... Ты не сошла с ума, — мой голос дрожал, но звучал увереннее, чем у той девушки.

— Эли... это ты? — произнесла она, и в её голосе прозвучала надежда. Он был до боли знаком. И в следующее мгновение я поняла, кому он принадлежит.

— Аника?! — я вжалась в стену ещё сильнее, ладонями пытаясь приблизиться к ней, хотя цепи предательски звякнули.

Со стороны Аники тоже послышался звон металла — она тоже придвинулась ближе.

— Боже, Эли... Что ты здесь делаешь? Они и тебя похитили? Они... не причинили тебе боль? — её слова вырывались торопливо, на грани истерики, в голосе звенели страх и отчаяние.

— Нет... пока ничего не сделали. Но один сказал: «это пока». — я сжала кулаки, вспоминая его хищный взгляд. — Я закована в цепи... Но ты скажи, как давно ты здесь? Они... сделали что-то с тобой?

Сердце сжалось от боли и ужаса за мою лучшую подругу.

— Ох, Эли... лучше бы тебе не знать, — голос Аники сорвался. — Они... ужасные. Настоящие мучители. Это слово — единственное, что их описывает. А сколько времени я здесь... я уже не различаю дни.

Её последние слова прозвучали так обречённо, что холод прошёл по моей коже

Я вцепилась пальцами в шершавый камень стены, будто могла нащупать её ладонь сквозь толщу бетона.
— Аника... что они с тобой сделали? — мой голос сорвался на шёпот, но внутри всё кричало.

На том конце раздался сдавленный смешок — не от радости, а скорее от безысходности.
— Поверь, Эли, лучше тебе этого не знать. Они играют... как кошки с мышами. Они проверяют, сколько ты выдержишь, и только потом решают, что делать дальше.

По коже пробежал мороз. Я сжала цепь, которая впивалась в запястья.
— Но зачем? Зачем мы им?

Ответа не было. Только тяжёлое дыхание Аники, будто она собиралась сказать больше, но что-то её останавливало. Наконец, еле слышно:
— Они ждут. И боюсь, что теперь они ждут именно тебя.

Я замерла. Слова повисли в воздухе, как приговор.

Вдруг за дверью моей камеры послышался скрежет ключа. Металл заскрипел, сердце ухнуло вниз. Аника успела прошептать, быстро и испуганно:
— Не верь им, что бы они ни говорили! Запомни, Эли я с тобой.

Дверь распахнулась. Я зажмурилась от вспышки света — лампочка в коридоре била прямо в глаза. В проёме стоял силуэт. Высокий, широкоплечий. Это был не тот мужчина со шрамом — другой.

— Вставай, — голос прозвучал грубо, но без эмоций. — Пора.

Цепь на моих руках дёрнули так резко, что я едва не упала вперёд. Я поняла: сейчас начнётся то самое «пока», о котором он говорил

Я споткнулась о собственные цепи, когда меня рывком потянули наружу. Холодный коридор встретил затхлым воздухом и слабым светом редких ламп, подрагивающих под потолком. Каждый шаг отдавался эхом, и звук моих цепей смешивался с тяжёлыми шагами незнакомца.

Я пыталась разглядеть его лицо, но тень от капюшона скрывала черты. Лишь широкие руки и массивные плечи выдавали силу. Он молчал, будто я для него — не человек, а просто груз, который нужно доставить.

Сердце билось так громко, что мне казалось, он слышит каждый его удар.

— Куда вы меня ведёте? — спросила я хриплым голосом.

Он не ответил. Только сильнее дёрнул цепь, заставив меня ускорить шаг.

Коридор тянулся бесконечно. Сырые стены, редкие двери по сторонам, из-за одной доносился тихий стон. Я невольно замедлилась, прислушиваясь, но стражник резко рванул за собой, будто специально не давая задерживаться.

Наконец мы остановились у массивной железной двери. На ней красовался глубокий след от удара — будто кто-то когда-то пытался её выбить. Мужчина вынул ключ и вставил в замок. Скрежет металла по металлу пронзил уши.

Дверь медленно распахнулась. Я замерла.

За порогом открылось огромное помещение, больше похожее на зал или цех. Вдоль стен — старые стеллажи, а в центре... я заметила несколько кресел, в котором сидел тот незнакомец что похитил и приходил ко мне и Аника  прикованая,в грязной одежду что была на карнавале только порванная и вся в садинах.

Холодный ужас сжал горло.

Стражник подтолкнул меня внутрь.
— Твоя очередь, — сказал он коротко, и захлопнул за мной дверь.

Я стояла, окружённая чужим стоном, запахом крови и железа, и понимала: всё, что было раньше, — лишь прелюдия.

Я застыла на месте, но взгляд сам метнулся к Анике. Её лицо было бледным, губы потрескавшимися, а на коже — тёмные следы побоев. Глаза — полные боли, но всё ещё живые. Она встретила мой взгляд и едва заметно качнула головой, будто предупреждая: «Молчи».

Рядом с ней, в кресле, сидел тот самый мужчина со шрамом. Он лениво откинулся назад, скрестив руки на груди. Его серые глаза блестели в тусклом свете лампочки, и от этого взгляда холод пробежал по моей коже.

— Ну вот ты и здесь, крошка, — сказал он низким голосом. — Я ждал.

Я невольно сделала шаг назад, но за спиной уже была дверь, наглухо закрытая. Цепь снова зазвенела, выдав моё дрожь.

— Зачем я вам? — спросила я, и голос сорвался.

Его губы растянулись в кривой усмешке.
— Тише... скоро всё узнаешь. — Он наклонился вперёд, его глаза сверкнули. — Видишь ли, мы любим игры. А у каждой игры должны быть свои правила.Я специально заранее пригласил твою подругу.

Он жестом указал на Анику. Она дёрнулась в оковах, цепи загремели, и я заметила, как её плечо содрогнулось от боли.

— Твоя подружка уже прошла первый раунд, — продолжил он. — Теперь твоя очередь.

У меня закружилась голова. Всё внутри кричало: «Беги!», но бежать было некуда.

Аника прижала лоб к холодному металлу, сдерживая слёзы.
— Эли...— прошептала она так тихо, что услышала только я.

Мужчина резко повернулся к ней, и на его лице появилась мрачная улыбка.
— Ах, Аника... всегда слишком болтлива. Но ничего, мы это исправим.

Он поднялся из кресла. Его шаги были тяжёлыми, и с каждым ударом сердца он становился всё ближе ко мне.

Я чувствовала: игра начинается

💀Что же будешь дальше ?Пишите свое мнения я с удовольствием прочту и критику тоже,ваши комментарии и звездочки помогают мне продолжать писать 🖤