Забери меня

Плейлист к главе в качестве спойлера:)

Thome Yorke - Volk

Thome Yorke - Unmade

Thome Yorke - Harrowdown Hill

И так далее...

Среда. Всегда не любила этот день. А с этого момента он и вовсе перестал для меня существовать и остался только в качестве третьего дня недели, но никак не среды.

Возвращаясь домой после пар, мне позвонил Зейн. В этот раз он не спрашивал как дела, как учеба, хорошо ли я ем и когда последний раз спала больше 6 часов. Не было смысла их задавать, потому что в ближайшее время дела у меня будут плохо, учеба посредственно, а от сна и еды, скорее всего, откажусь вовсе. Он позвонил сообщить, что теперь я осталась совершенно одна. Кажется, что подобные события всегда где-то далеко, и размышления о них можно отложить — на завтра, потом на следующий день, а затем и вовсе на неопределенное «потом». Да и кто вообще о таком хочет задумываться? Сразу начинаешь вспоминать свои поступки: ссоры по твоей вине, порой резкие ответы, слишком короткие телефонные звонки, когда время поговорить еще было, и пропущенное "я тебя люблю", которого, подводя итоги, теперь казалось, было сказано слишком мало. Тяжелее всего, бывает, пережить не саму утрату, а осознание своей беспомощности, своего бессилия перед жестокой и беспристрастной судьбой. Это «потом» все же наступает, но для размышлений становится уже слишком поздно, они теряют свою значимость, остаются бессмысленными, но уже не отпускают тебя. Сегодня это «потом» наступило.

В среду умерла бабушка.

Зейну я так и не смогла ничего ответить по телефону. Резкое осознание прорубило меня насквозь самым острым и самым широким копьем. Оно не отпускало, держало крепко, не давало сделать резких движений, глубоко вздохнуть или даже заплакать. Оно было самым до боли отрезвляющим и одновременно дезориентирующим, словно удар кувалдой по голове. Повесив трубку, я простояла под подъездом своего дома минуту, две, пять, может, десять - непонятно, каждая секунда длилась вечность, как если бы стрелка настенных часов несла груз и не могла совершить свой оборот.

Я не заметила, как снова пошел дождь. Не заметила, как промокла одежда, возможно, я даже плакала, но этого я тоже не заметила. Домой идти не хотелось. Идти домой - значит достигнуть последней точки осознания. Будто если я останусь стоять здесь, то время остановится, станет на паузу. Пожалуйста, пусть оно станет на паузу, как на моем проигрывателе.

Нашла я себя позже, сидящей на лавочке под домом. Именно нашла, другой глагол нельзя подобрать, так как память обрела способность проваливаться.

Второй раз я нашла себя там же и единственное, что изменилось вокруг — это вечер, сменивший день. Мое состояние было похоже на особый вид транса, когда нестерпимая душевная мука чередуется с полным отсутствием ощущений.

Третий раз я пришла в себя, когда почувствовала руки на своих плечах. То, что они были теплые, я вспомню потом. Сейчас не существует ни теплого, ни холодного, не существует ничего, есть лишь безграничная пустошь.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — Все же я плакала. Лишь потом я вспомню, что по счастливой случайности или, как никогда к месту, холодной расчетливости Калеб оказался рядом. Череда поступков в нашей жизни сложилась так, что отсутствие моего номера привело его снова к моему дому, чтобы отдать ранее заимствованную одежду.

— Пойдем, я отведу тебя домой.

Сейчас, вероятно, я бы ведомо пошла с кем угодно и куда угодно. Вору достаточно было бы попросить меня отдать кошелек, и я бы отдала, не задумываясь. Вы везунчик, если человек рядом не воспользуется вами, пока вы уязвимы.

– Аккуратно, здесь ступеньки, – его заботу я тоже вспомню только потом. Так же, как и неизвестную силу, которая заставила меня встать на ноги и волочиться к дому свинцовыми шагами.

Калеб не говорил много. Либо он сразу понял, что это бессмысленно, будто каждое слово может оказаться для меня железным молотом, либо пытался скрыть свое собственное волнение и страх. Может, это и был его план - взвалить часть моего страха на себя? Машинально, как робот, я выполняла все его поручения. Подняться по лестнице? Тяжело, но не невыполнимо. Отдать ключи? Моя рука тянется в карман сумки и металлический звон нарушает тишину подъезда.

Калеб открыл дверь моей квартиры и завел меня туда. Разувшись, он на секунду задумался насколько непосильной задачей окажется разуться и мне, но в следующую секунду уже неспеша отвел меня к кровати и аккуратно посадил.

— Я сниму твою обувь, — он описывал все свои действия, в надежде, что я их все-таки внимаю. — Тебе нужно переодеться в сухое. Здесь лежит одежда, что я принес, рядом с тобой. Я выйду и ровно через пять минуты зайду, а ты за это время переоденешься. Кивни если поняла.

Кивнуть-то я кивнула, а вот поняла ли до конца – неизвестно. Память все так же проваливалась, будто неизвестный нашел рычажок выкл эмоций и надавил на него мучением. Переодеваться оказалось не легче, чем идти. Не уверена точно сколько вещей я успела переодеть за пять минут, хоть этого времени и должно хватить сполна, но на следующий день я проснусь уже в сухой одежде. Помог ли мне в этом Калеб – последняя вещь, которая волнует меня сейчас, если хоть какая-то вообще волнует.

* * *

Мои глаза открылись глубокой ночью из-за лунного света, который светил ярче дневного. Недавний сон совсем не ощущался, словно я просто где-то была. Луна была полной и назло освещала всё вокруг, будто софит. Она не давала тени и шанса на существование, не разрешала скрыться в ней. Она подсвечивала всё: улицу за окном, мебель моей комнаты и мою боль, которая начинала накатывать. Мысленный поток и ощущения ко мне, к счастью или к сожалению, вернулись, но в следующую секунду этот поток перебило чье-то сопение. Калеб дремал, сидя на полу и облокотившись боком на мою кровать. Понемногу возвращалась и память: он привел меня домой. В его руке был еще не заблокированный телефон – видимо, заснул случайно. Встав с кровати я зашторила окна, отыскала в шкафу плед и накрыла им Калеба. Все же лучше его не будить, потому что тогда придется говорить с ним, к чему я пока не готова; потому что тогда ему придется ехать среди ночи домой, сонному и усталому; потому что тогда я снова останусь одна. Вернувшись назад в кровать, я какое-то время не могла заснуть. Смотрела на его черные волосы, на размеренное сонное дыхание, от которого почти незаметно трепетали черные ресницы. Ему не нужно было ничего говорить, прямо сейчас у него получалось успокаивать просто вот таким своим видом. В глубине души я была рада, что он заснул, потому что попросить его остаться я бы не смогла.

* * *

6:30 утра, первый будильник. Нехотя пришлось открыть глаза.

– Черт, нужно собираться на тренировку, – Калеб сонно выругался себе под нос. Я наблюдала за ним. Протерев ладонями свое лицо, чтобы поскорее избавиться от сна, он заметил на себе плед. Секунду поразмыслив о чем-то своем, он повернулся на меня. Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга. Атмосфера была слишком странной и, видимо, никто из нас не знал, что говорить – очередная неловкая пауза.

– Прости, я, наверное, вчера случайно заснул, – шепот с оттенком вины нарушил молчание, будто еще не хотел будить и меня, и себя окончательно. Я хотела ему ответить что-то, но слова не лезли наружу, словно язык весил тонну и нужно приложить уйму усилий, чтобы поднять его. Оторвав голову от подушки, я села на край кровати. Голова раскалывалась. Калеб приподнялся тоже, словно готовился меня словить в любую секунду.

– Калеб... – таким же шепотом произнесла я. – Моя бабушка умерла вчера.

Снова слезы и резкая тупая боль, обосновавшаяся где-то под ребрами. Сказать об этом словами было последним этапом принятия. Кровать рядом со мной продавилась под весом другого тела и чужая рука легла на на мое плечо. Слезы накатывали с бóльшей силой, взрыв внутри себя было невыносимо держать. В груди рвало и метало. И я взорвалась. Поддавшись эмоциям, я бросилась к его груди. Жизненно необходимое желание ощущать себя рядом с кем-то. Что угодно, лишь бы не одной. Плачь, соперничая с нечленораздельным нытьем, срывался с моих губ. Другая рука окутала меня и начала нежно гладить по спине успокаивая. Прикосновения были невесомыми, заставляющими прислушаться к ним. Я не видела лица Калеба, но физически ощущала его сопереживание и горечь от того, что он никак не может мне помочь. Все же существуют вещи, в которых даже он бессилен. Забавно, я думала, таких не бывает. Кажется, он тоже так думал.

– Тшш, я с тобой. Обещаю, что ты не будешь одна, – его рука совершила очередной успокаивающий ритуал по моей спине, моей голове. Он всегда знал что и в какой момент нужно сказать, подбирал слова как ключи. И его обещание на меня подействовало. Трудно, конечно, поверить, что он будет со мной вечно. Все же не оставить одной в кинотеатре и не оставить одной в жизни – разные вещи. Но я поверю ему, пока что. Потому что очень хочу верить. Ничего другого мне не остается.

Спустя некоторое время я успокоилась, дыхание пришло в норму. Оторвав голову от груди Калеба, я посмотрела ему в глаза, отчаянно пытаясь найти подтверждение его слов. Мое лицо было заплаканным и опухшим, а он смотрел на меня в ответ, как смотрят на любимую разбитую игрушку. Его ладонь легла на мою щеку, а большой палец стер последнюю слезу.

– Спасибо, – я прикрыла глаза. Не самая красноречивая благодарность, но он большего и не требовал. – Прости, если заставила с собой повозиться.

– Тебе не за что извиняться, Хелл, я... – его перебил следующий будильник, напоминая Калебу о тренировке и напоминая мне, что время ограничено и пора бы уже перестать пользоваться его добротой, чувство вины за которое с каждой секундой только усиливалось. Я не могу приковать его здесь навечно, как бы не хотелось, рано или поздно я останусь одна и лучше это понять как можно скорее. Собрав остатки своих сил, я выдавила из себя улыбку – попытка убедить, что со мной все в порядке.

– Воспользуйся моим душем, чтобы не опоздать, - нужно вынудить его идти, сам он не уйдет и не бросит, а я не прощу себе такой эгоизм.

Взвесив, Калеб молча кивнул, соглашаясь. Его глаза, полные сопереживания, пронеслись по моему лицу, рука в последний раз огладила мою щеку и покинула меня.

Выйдя из ванны и потирая волосы полотенцем, Калеб произнес быстро, будто бы только что вспомнил:

– Дай мне свой телефон.

Недоверчиво на него смотря, я все-таки сделала, о чем он просил. Калеб что-то начал печатать, а потом его собственный телефон зазвонил.

– Это мой номер. На любой случай, – протянул телефон мне назад и, немного подумав, добавил – Или без.

В спешке он высушил свои волосы только спереди. В этот раз я его не провожала, сил хватало только на бессмысленные взгляды на потолок или стены. Перед уходом он подошел ко мне и присел на кровать. Его брови приподнялись в сострадании и вине за то, что ему приходится уходить. Я выдавила еще одну фальшивую скупую улыбку:

– Со мной правда уже все в порядке, – сон начал понемногу меня тянуть за собой.

Выискивая ложь на моем лице, он недоверчиво ответил:

– Хорошо. Сделаю вид, что поверил тебе, - пауза. – Постарайся поспать, скоро станет лучше. Это я тебе тоже обещаю. – Его последние слова уже доносились уже откуда-то издалека.

* * *

Я проспала до позднего обеда, когда меня окончательно разбудил телефон.

У вас одно входящее сообщение от абонента Калеб.

В сообщении была фотография его руки и сидящей на ней бабочки, снизу подпись: "Кажется, бабочка перепутала меня с цветком, это все твой гель для душа :D"

Мило. Поймала себя на том, что улыбаюсь. Первый раз за день искренне. Сейчас голубая ранняя весна, но от фотографии веет желтым летом. Все, к чему он прикасается, начинает излучать тепло. Нет, нельзя на это попадаться, я сейчас слишком уязвима. Уже начинаю задумываться о том, что мне и вправду не хватает этого тепла. Он заставляет меня ощущать эту нехватку. Дает слишком много, а я получаю все без остатка, не отказываюсь. Интересно, остается ли у него что-то для себя?

Задумываюсь, что сейчас он пахнет моим гелем. Сладким. Как десерт. Точно.

Он все еще онлайн, терпеливо ждёт мой ответ. Подумав, напечатала:

«Если ты будешь снова проходить мимо моего дома, то загляни. Возможно, там ты найдешь яблочный пирог.»

Мгновенно прочитано. Пишет.

Калеб: «Знаешь, по счастливой случайности я без ума от яблочных пирогов и по той же случайности окажусь сегодня вечером рядом с твоим домом :Р»

На секунду задержала дыхание. Чувство, похожее на радость, промелькнуло внутри меня.