Мессия

– Коса! – крик знакомого низкого женского голоса донёсся до моих ушей, я открыл глаза.

Я лежал на холодном асфальте: головой ощущал каждый камешек, все кости ломило. Я чувствовал запах сырости, дыма и пыли. С трудом у меня получилось приподняться на локтях: правую руку пронзила боль, когда я попробовал на неё опереться. С радостью я заметил, что защитная маска всё ещё плотно прилегает к моему лицу. Нужно подать голос, показать, что я здесь.

– Китаец!.. Сюда! – попытка закричать закончилась хрипом и громким кашлем. Пару секунд я собирал силы, чтобы попробовать снова, но это не понадобилось. Я услышал, как кто-то бежит в мою сторону: прозвучало несколько выстрелов, две руки схватили меня за воротник и почти подняли в воздух. Перед собой я увидел разъярённые чёрные глаза Соён.

– С ума сошёл?! – заорала она. Уверен, если бы не маска, моё лицо было бы всё в капельках слюны, – тебе Полковник говорил не лезть?! Говорил он тебе что никто живым не вернётся?! Ты же знаешь, он никогда не ошибается!

– Никогда? – я хмыкнул, тряхнув головой, чтобы убрать с лица пряди волос. – были бы его прогнозы верны всегда - мы с тобой сдохли бы ещё лет семь назад.

Она отпускает меня, и я, пошатнувшись, остаюсь на ногах.

– Уходим, – Соён развернулась и быстрым шагом пошла вдоль разбитой витрины какой-то аптеки.

Я двинулся с места, прихрамывая и зажимая кровоточащую рану на предплечье.

– Где Тюбик и Левый? – спросил я, уже догадываясь.

Соён не ответила. Мы повернули за угол. Я не смотрел на привычные разрушенные серые здания, которые когда-то были полны жизни. Мой взгляд привлекло то, что лежало около перевёрнутой машины. Два свежих тела. Тюбик лежал лицом вниз, его горло разодрано, а вокруг лужа крови. Из его кармана выпала зажигалка, которую он нашёл как-то на вылазке и больше с ней не расставался. В паре метров - Левый, он лежит на боку, его глаза с ужасом смотрят куда-то вперёд, в пустоту, живот и грудь - просто в мясо. Выглядит так, будто его рвали руками. Рядом ещё несколько изуродованных тел с дырами от пуль во лбах - это работа Соён. Я поспешил снова перевести взгляд вперёд, мертвечина вызывала отвращение.

– Они бы не лежали тут, вот так, если бы не твоя безрассудность, – проговорила Соён сквозь зубы. Я не видел её лица, но был уверен, что она хмурится, – Полковник говорил вам: будет ещё шанс добыть лекарство старику Йенсу, а если и нет - лучше лишиться одного чем сразу четверых.

– А сама-то что? – я толкнул её в бок, мой локоть упёрся в бронежилет. – Сокол небось и не знает, что ты за нами рванула.

– Не знает, – кивнула Соён.

– Ожидаемо, – я усмехнулся. Несмотря на боль я почувствовал какое-то подобие самодовольства.

– Полковник знает, – она ошарашила меня своим ответом, улыбка тут же пропала с моего лица.

– И он отпустил тебя?!

– Нет, он отдал приказ, – она ускорила шаг. – Поторопись. Темнеет.

Дорога далась мне не без труда: иногда Соён почти тащила меня на себе. Каждый шаг отдавался болью в руке. Но всё же через двадцать минут мы остановились у железных ворот КПП. К нам вышел человек в защитном костюме и противогазе. Сразу он осмотрел Соён, после подозвал меня. Я, как обычно, встал, расставив руки, и терпеливо ждал, пока меня полностью прощупывают и проверяют свёрток таблеток в кармане. После этого я снял маску, оставил пистолет и снял верхнюю одежду.

– Коса, откуда это? – спросил искажённый противогазом мужской голос, человек указывал на раненое плечо. – Укус?

– Осколок гранаты задел.

– Контакт с инфекцией был?

– Нет.

– Вперёд к Рубаке, – он хлопнул меня по плечу и пропустил на базу, – нужно извлечь осколок и наложить швы.

Мы с Соён прошли в капсулу дезинфекции. Я отдал ей пачку таблеток.

– Передай Йенсу.

Она кивнула. Комната затуманилась клубами спирта и через несколько секунд открылась дверь в чистую зону.

– Мужайся, – мрачно сказала мне Соён и, не оглядываясь, ушла.

Я сразу его увидел: мужчина в изношенной зеленоватой дублёнке с сигаретой в зубах смотрел на меня сурово, казалось, он даже не моргал. Растрёпанные, уже пару месяцев не стриженные волосы спадали на его слегка морщинистое лицо. Он стоял, прислонившись спиной к забору. Внезапно я почувствовал слабость в ногах.

«Это от потери крови или от страха?» – задумался я, шагая по дороге, усыпанной гравием. Каждый шаг давался с трудом, хотелось, чтобы эти несколько метров между нами не сокращались. Мне уже давно не пятнадцать, но Полковник пугал как в первый раз. Я глубоко вздохнул.

– Иди к Рубаке, Коса, – скорее не грозным, а уставшим голосом сказал мне Джон. – Вечером после ужина в Бастионе, обсудим твой поступок.

Я кивнул, прошёл ещё пару метров и свернул направо, подходя к медицинскому блоку. В лазарете меня уже ждали.

– Сюда, – позвала меня рыжая медсестра с парой шрамов на лице, указывая на железную кушетку, – подлатаем тебя.

– А Рубака где? – я поспешил сесть, силы были на исходе и хотелось быстрее избавиться от этой пульсирующей боли. В ответ на мой вопрос медсестра пожала плечами.

– Рукавом кофты придётся пожертвовать... – проговорила Марта, беря в руки ножницы. Медсестра сделала несколько ловких движений ножницами и ткань слетела на пол.

В этот момент в мрачной комнате появилась миниатюрная взрослая женщина в старом халате и треснувших очках.

– Здравствуйте Лоли, – поприветствовал её я негромким, слабым голосом.

– Здравствуй, – она подошла ко мне, натягивая перчатки и хмурясь. – Тебя где угораздило так, Илай?

– Потом, – Я покачал головой и поморщился, в нос ударил резкий запах йода. – Чем дольше вы тянете - тем страшнее становится.

– Ложись.

Холод металла обжёг лопатки, контрастируя с пульсирующим жаром в плече. Марта туго привязала мои ноги к кушетке толстым шнуром и встала напротив Лоли, чтобы в случае чего помочь. Женщина склонилась над раной, в её руках блеснули щипцы.

– Сейчас будет паршиво, терпи и не дёргайся. Кричать можно.

Я до скрипа стиснул зубы и приготовился. Не впервой я лежал тут, и каждый раз было страшно и больно. Но к такому я готов не был. Как только щипцы ухватили осколок всё будто вспыхнуло белым, я не закричал - просто не хватило воздуха. Осколок как будто оставил царапины на кости, издав скрежет. Он тянул за собой ткани, вызывая адскую боль. Послышался противный мокрый звук, а следом звонки «дзинь» - извлечённый осколок упал на металлическую тарелку.

– Половина дела сделана, – её голос донёсся будто издалека, в ушах стоял гул.

Наступила тишина, в которой помимо шума в ушах я слышал только своё тяжёлое дыхание. Я чувствовал каждое движение кривой иглы: резкий укол, давление и тошнотворное ощущение того, как нить протаскивают сквозь кожу. Восемь стежков. Я считал их, пока комната плыла перед глазами от запаха крови и спирта. Только сейчас я заметил, что со всей силы сжимаю края кушетки.

– Бинт, – скомандовала Лоли.

Прохладная ткань начала туго обматывать мою руку, я чувствовал, как резкая боль постепенно перерастает в нечто более монотонное и давящее. Когда Лоли порвала край бинта и завязала на повязке тугой узел, я наконец-то выдохнул.

– Вот и всё, – проговорила Марта, развязывая мои ноги, – как самочувствие?

– Н-нормально, – я не смог сдержать лёгкую дрожь в голосе, я почувствовал навалившуюся слабость по всему телу.

– Марта, пусть ужинает здесь. Незачем ему в столовую тащиться, – она бросила перчатки в урну и поправила очки.

– Хорошо, миссис Синклер, я принесу ужин сюда, – девушка кивнула.

Я невольно удивился. Столько лет называя Лоуренс Синклер по позывному "Лоли" я и забыл, что у неё есть имя.

Слабость в мышцах не отступала, но я всё же пересилил себя и сел. К этому моменту я уже остался один в комнате. Тишина отдавалась звоном в ушах. Я попробовал пошевелить пальцами забинтованной руки - они плоховато слушались. Борясь с тошнотой, я спустил ноги с кушетки. Ступни коснулись ледяного пола, по телу пробежали мурашки. Хотелось умыться. Я встал и, стараясь внимательно контролировать каждое своё движение, двинулся к старой пожелтевшей раковине. Подойдя туда, я тут же упёрся здоровой рукой о раковину и включил кран. Прохладная вода с ржавчиной помогла мне освежиться, и я поднял голову, глядя в небольшое треснутое зеркало. «Да я выгляжу немногим лучше Левого» – мелькнуло в голове. На моём бледном лице проступали синие вены и ссадины. Впалые глаза и тёмные синяки под ними предавали мне несколько безумный вид. Я медленно провёл влажной от пота и воды ладонью по волосам.

Спутанные, тяжёлые пряди спадали на плечи. Сейчас они были пыльными с кусками засохшей крови. Десять лет. Уже десять лет я не подпускал к ним ножницы, чтобы сохранить хоть что-то с счастливых мирных времён. Я подался вперёд, вглядываясь в своё отражение. Бледный, грязный и страшный. Встреть я бы такого в одном из переулков города - выстрелил бы без раздумий, приняв его за очередного инфицированного.

– Коса, – прошептал я потрескавшимися губами и, усмехнувшись, отвернулся.