Мессия

Открыв глаза, я обнаружил, что на ржавую стену моей маленькой комнаты падает луч яркого света, а за единственным окошком виднеется голубое небо. Сначала я просто заподозрил что-то неладное, промаргиваясь. Рана на плече сильно ныла. И тут же меня будто током ударило. Я проспал утреннее собрание.

Я вскочил, натянул на себя первое, что попалось под руку, кое-как расчесал волосы и выскочил из старого контейнера, что служил мне спальней, едва не прищемив пальцы тяжёлой железной дверью. Жилой сектор нашего анклава напоминал свалку: железные, покрытые ржавчиной контейнеры были свалены друг на друга в два, а то и в три яруса, соединённые шаткими самодельными лестницами. За свои заслуги я удостоился личного контейнера, однако многие другие спали по три-четыре человека в одном.

Яркое солнце слепило, волосы раздувал неприятный холодный ветер. Я быстрым шагом прошёл в Бастион через задний вход и оказался в зале собраний. Люди уже расходились. У стены я увидел Сокола – высокую темнокожую женщину с суровым взглядом. Её было легко спутать с мужчиной, я и сам то только через месяц нахождения в анклаве узнал, что она женщина. Сокол стояла уверенно и неподвижно, осматривая зал. Я хотел поздороваться, но она не дала мне открыть рот.

– Коса, опоздал, – бросила она холодным, безразличным голосом, даже не глянув на меня. – соизволь Полковник явиться сегодня на собрание - тебе пришлось бы несладко.

Я выдохнул. Сегодня пронесло.

– Виноват. Проспал, – я знал: главное - не оправдываться.

– Отставить объяснения, – она наконец посмотрела на меня своим сверлящим взглядом. – К делу. Сектор «Карантин», объекты Тим и Лина. Обоим по шестнадцать. Вводный инструктаж по СИЗ. Без углубления.

– СИЗ? – переспросил я.

– Средства индивидуальной защиты. Оружие, маски, оборудование. Только вводная информация. Если хорошо себя покажут – я рассмотрю их как кандидатов в патруль.

– Вы хотите сказать... – только сейчас до меня стало доходить.

– Да, Коса, – она кивнула. – Ты куратор.

– Но...

– Отставить. Это приказ Полковника, – отрезала Сокол.

– Есть, – я коротко кивнул и двинулся к выходу, стискивая зубы. Полковнику не хватило вчерашнего, он решил продолжить отдуваться на мне и сегодня.

Выйдя на улицу, я глубоко вздохнул, стараясь унять раздражение. Он решил сделать из меня няньку как раз тогда, когда я и сам с трудом держусь на ногах.

Карантин находился за лазаретом, на стыке чистой и грязной зон. Это давящее бетонное здание навевало мрачные воспоминания, когда-то я и сам отсидел там почти две недели. Тогда здесь не было ничего: нас просто запирали в комнатах и ждали озвереем мы или нет. Сейчас же тут небольшая капсула из крепкого стекла, она подходит для содержания четырёх человек, но чаще всего пустует.

– За пополнением, Коса? – патрульный у входа лениво двинулся мне навстречу, перегораживая проход.

– Да, выводи, – бросил я.

Он хмыкнул, будто хотел что-то добавить, но не стал.

– Ожидай здесь.

Я прислонился спиной к холодной стене, уставившись вперёд. Напротив были стены лаборатории, меня всегда притягивало это место. Было что-то завораживающее в том, как Рубака, Лоли и другие врачи пытаются выжать из умирающего мира хоть какие-то ответы. Жаль, но без образования и опыта путь туда мне был закрыт с самого начала. Даже медбратом не взяли. Всё что мне светит - бесконечные вылазки, патрули и сотни изуродованных вирусом лиц, которые когда-то были похожи на человеческие.

Я глубоко вздохнул, и в этот момент глухо скрипнула дверь карантина. Первой сквозь щель молнией вылетела девочка с пористыми русыми волосами. Она затормозила передо мной, чуть не врезавшись.

– Я Лина! – она протянула руку с яркой улыбкой.

– Коса, – отозвался я, пожимая ей руку.

– Вы наш куратор? – не успел я ответить, как она продолжила. – А нам сказали вы научите нас стрелять, это правда? Что у вас с волосами?

Начав пропускать её вопросы мимо ушей, я снова глянул в сторону двери. Оттуда показался мальчик с прыщавым лицом, в куртке, которая явно была ему велика. Он медленно плёлся в мою сторону за патрульным. Сосредоточиться не выходило, голос Лины гудел без передышки.

– Заткнись! – воскликнул я и, подумав, что могу звучать грубо, добавил, – потом! Потом отвечу на любые вопросы. Стойте здесь.

Я прошёл мимо мальчика и подозвал патрульного в сторону. Мы отошли за угол, чтобы нас не слышали.

– Откуда они? – спросил я, понижая голос.

– Группа выживших, что на окраине у метро, – пояснил он. – Плохо дело у них: зараза проникла на базу и вероятно людей там уже нет.

– А эти? – я кивнул в сторону детей. Из-за угла донёсся звонкий смех.

– Говорят, сбежали, как только началось.

– И вдвоём добрались сюда чистыми? – я нахмурился.

– Не вдвоём. С ними ещё двое взрослых были, – он заговорил совсем тихо. – Где-то ещё у моста у них фильтры посыпались, масок на всех не хватило.

– Понял.

Я кивнул в благодарность за информацию и вернулся к детям, ловя на себе их заинтересованные взгляды.

– Я ваш куратор и с сегодняшнего дня буду вас учить базам выживания, – я старался унять волнение, судорожно вспоминая свои первые дни у Беркута. – Начнём мы с экипировки. Пойдём.

Мы двинулись по улице в сторону площади и Бастиона. Гравий трещал под ногами, холодный ветер усилился и теперь громко завывал где-то сверху.

Первое что вы должны вбить себе в голову: маска не снимается. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

– А если я чихну в маске? – спросила Лина.

– Не снимать, – твёрдо повторил я.

– Фу, но там сопли будут, – она скривилась.

– Тебе вариант сдохнуть кажется более перспективным? – впервые подал голос Тим. Лина не ответила.

Дойдя до края Бастиона, я остановился у бетонного домика, окна которого были забиты досками.

– Это Оружейная, – начал было я, но Лина снова встряла.

– Вот это разруха! – она хихикнула. – У нас в разы круче было!

Я резко развернулся, с силой дёрнул её на себя за плечо, наклоняясь к уху.

– Слышишь? – прошипел я низким голосом.

– Что?! – она вздрогнула.

– Тут тихо. Твой голос разлетается на сотни метров. Были бы мы там, снаружи, к нам бы уже со всей округи сползались инфицированные. Это смертный приговор. Для тебя, меня и Тима, – я разжал пальцы и снова выпрямился. Лина стояла неподвижно, уже без улыбки на лице. Краем глаза я уловил заинтересованный взгляд Тима. – А теперь вернёмся к делу.

Я шагнул в Оружейную, в нос тут же ударил запах старого масла, каким обычно смазывают оружие. Я взял с полки маску себе и раздал по одной детям.

– Перед тем, как надевать маску проверьте её целостность. Вот так, – я провёл большим пальцем по внутреннему резиновому ободку, – если тут есть микротрещины или другие повреждения - маска непригодна для использования.

– Если я снаружи, ободок повреждён, другой маски нет. Есть смысл её надевать? – Тим оторвал взгляд от маски в руках и посмотрел на меня.

– Если маска до этого не была на заражённом – смысл есть. Тогда шанс твоего выживания вырастет до трёх процентов, вместо одного, – кивнул я. – Дальше нам нужно проверить фильтр. Поднесите маску к уху и тряхните ею. Если слышите ясное шуршание, как будто внутри песок, - маска непригодна. Если не слышите звуков – маска также непригодна. Нужна золотая середина. Лёгкий, плотный стук.

– Ужас, как всё сложно... – Лина поморщилась, неловко встряхивая маску. – Когда уже стрелять?

Я хотел ответить, но тут Тим задал новый вопрос.

– Что даёт слушание? Как оно работает? Ну, я имею в виду... – он старательно формулировал мысль.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, – мне было приятно видеть, что хотя бы один из них заинтересован. – В фильтрах находится слой адсорбента...

Оба посмотрели на меня с таким искренним непониманием, что мне пришлось скрыть смешок, замаскировав его под короткий кашель.

– Короче. Чаще всего это слой активированного угля. Если вы слышите шуршание или «пересыпание», значит уголь рассыпался в песок и больше не защищает. Если звука нет - уголь впитал в себя много влаги и раздулся, а значит дышать в такой маске будет практически невозможно.

Они повторили за мной проверку масок и нацепили их себе на лица. Оружейная наполнилась тяжёлым сопением. Я шагнул к Лине.

– Снимай, – приказал я, мотнув головой. Она вскинула брови, не понимая, что меня не устроило. – Снимай маску и собери чем-нибудь волосы. Всего одна прядь, попавшая между резиновой прослойкой и кожей гарантирует заражение.

Она повиновалась, я повернулся к Тиму, обошёл его со спины и резким движением правой руки затянул ремни у него на затылке. Он айкнул от неожиданности, но тут же прикусил язык, поняв свою ошибку.

– В маске всегда будет казаться что воздуха мало. Но это всего лишь ловушка мозга. Начнёшь паниковать, быстро дышать - вырубишься уже через пять минут, – я остановился в центре склада, у полок с оружием, игнорируя повязку на плече, которая пропиталась кровью. Швы определённо лопнули после того рывка. В глазах немного помутнело, но я заставил себя стоять ровно. Они не должны видеть слабости куратора. – Дышать нужно медленно, глубоко и равномерно.

Лина кивнула и потянулась рукой к ремням, чтобы снять маску.

– Стоять! Команды снять маску не было, – прикрикнул я. – До обеда вы их не снимите, это тренировка.

Я подошёл к стеллажу и снял два карабина с укороченным стволом.

– Возьмите.

Тим принял оружие легко, сразу проверяя, как ложится ладонь на рукоять. Лина же явно не ожидала, что карабин не пластмассовый.

– Тяжёлый... – выдохнула она через фильтр маски.

– А ты что думала? – хмыкнул Тим.

– Встаньте боком, ноги на ширине плеч, – я подошёл к Тиму и ударом стопы поправил его пятку. – Карабин - считайте часть вашего тела, продолжение руки. Приклад должен лечь в ямку плеча плотно. Если будет зазор - отдача будет больно бить.

Я встал за спиной у Лины, корректируя её стойку. У неё были слишком миниатюрные плечи для такого оружия.

– Локоть ниже. Твои габариты - твоё преимущество, если научишься ими пользоваться.

Продолжая рассказывать им то, что когда-то вложил мне в голову Беркут, я в моменте действительно увлёкся. Тим справлялся хорошо, с искренним интересом он слушал меня и выполнял всё беспрекословно. А вот Лина... Она не выкладывалась на полную, как будто что-то мешало ей. Странно, если она ранена, мне должны были сообщить. И она не из стеснительных, тоже сказала бы.

– Лина, плотнее! Вложись в приклад! – скомандовал я. – Ствол гуляет! Прижми его.

Она попыталась выполнить мой приказ, вжимая карабин в ключицу, но тут же сдалась и опустила его.

– В чём дело? – я шагнул к ней, готовый отчитать, но увидел жалобное выражение лица. – Что болит?

– Нет... – Лина полезла рукой за шиворот. Из-под куртки показалось глиняное сердечко, слепленное криво и неряшливо. Оно висело на шнурке на её шее. – Я боюсь сломать его.

– Сказала бы сразу, – хмыкнул я, обрадовавшись, что мои подозрения не подтвердились.

– Можно оставить его у вас, пока я тренируюсь? – она протянула его мне. – Это амулет, он со мной с мирных времён. Никогда с ним не расставалась.

В этих карих глазах я увидел блеск. Я понял, что её амулет, как и мои волосы, были чем-то вроде символа надежды. Символа, что когда-нибудь всё будет хорошо. Я опомнился и взял сердечко из её рук.

– Он будет в целости и сохранности.

Следующие два часа я учил их правильно держать оружие и передвигаться с ним, гонял по самой базе, чтобы она въелась им в мозг. Но важнее всего для меня было донести до них что на первом месте всегда находиться их жизнь, а не приказ.

– Отложите оружие, – скомандовал я.

– Что опять не так? – Лина посмотрела на меня уставшими глазами.

– Всё хорошо, – я усмехнулся, – просто нам всем нужно поесть. После обеда вернёмся к оружию, научу вас стрелять. Снимайте маски.

Сложив оборудование, я вышел из Оружейной вслед за своими подопечными.

– Вы хорошо поработали, – сказал я, хлопнув Лину по плечу.

– Спасибо, – девочка ярко улыбнулась. – А вы обещали, что ответите на наши вопросы.

– Помню, – я кивнул, открывая дверь в Бастион и пропуская их внутрь. – Нам направо, столовая тут. Займите место.

Последний раз я ел около суток назад, когда ещё Тюбик и Левый сидели со мной за одним столом. Живот уже давно скручивало от голода: даже каша, которую я видел каждый день последние десять лет вызывала поток слюней во рту. Я набрал три порции и принёс их за стол в углу столовой. Вокруг стоял гул голосов и звон вилок по тарелкам.

– Спрашивайте, – сказал я, принявшись за еду.

– Кто здесь главный? – голос Лины звучал невнятно, она во всю жевала кашу.

– Полковник, – ответил я, глотнув.

– У вас тут титулы есть? – Тим слегка наклонил голову.

– Нет, это позывной. До вспышки вируса он был полковником в армии.

– И «Коса» - ваш позывной? – фыркнула девочка. – Как не элитно.

Я тихо засмеялся.

– У меня с кличкой всё хорошо, это вы Китайца ещё не видели.

– Китайца? – переспросила Лина.

– Она кореянка, – пояснил я, с ухмылкой.

Лина рассмеялась.

– И у нас тоже будут позывные? – спросил Тим.

– Будут, если хорошо себя покажите. Только подумайте о них заранее, иначе придумают за вас, – я снова набрал вязкую кашу на вилку. – Вас заприметила Сокол, есть все шансы попасть в патруль.

– Вообще у нас четыре основные секции: патруль, разведка, лаборатория и хозяйство, – добавил я.

– А вы кем являетесь? – задала новый вопрос Лина.

– О, я просто боевая единица. Меня могут сегодня поставить на стену в патруль, а завра уже отправить на вылазку.

– Почему вас вдруг назначили куратором? – снова спросила девочка.

Я глубоко вздохнул и грустно улыбнулся.

– Я налажал, получил ранение. Вы - моё наказание от Полковника... – не зная, что ещё сказать, я замялся.

– Привет, – услышал я знакомый голос.

– А вот и Китаец, – Я с ухмылкой указал на Соён, которая села рядом с нами. – Как патруль?

– Лучше не бывает, – хмыкнула она. – Плечо как? Был на перевязке?

– Вечером зайду.

– Полковник вчера тебе хорошо так вмазал, тут все под впечатлением.

Я пнул её ногой под столом. Стоило мне заработать хоть какое-то уважение детей, как Соён тут же решила всё испортить. Благо, ни Лина, ни Тим не обратили внимания на её слова, они уже говорили о чём-то своём.

Время после обеда пролетело быстро. Мы вернулись к Оружейной. Я бесконечно поправлял им локти, заставлял по сто раз проверять предохранитель и отрабатывать перезарядку до мозолей на пальцах. К пяти Тим уже не задавал вопросов, молча выполняя приказы. У Лины получалось хуже, но она наконец-то включилась в работу. После нескольких десятков промахов она всё же смогла попасть в мишень из консервной банки на расстоянии тридцати метров. Радости не было предела.

К вечеру ноги побаливали, слабость чувствовалась по всему телу. Я был вымотан. Никогда не думал, что учить так тяжело. Отправив их на ужин, я сходил в лазарет и вернулся к себе в контейнер со свежими бинтами на плече. Сняв ботинки, я рухнул на койку. Матрас прогнулся подо мной, скрипнув пружинами. Я закрыл глаза. Постаравшись перевернуться на бок, я почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось в бедро. Я полез в карман и нащупал грубый шнур и кусок чего-то твёрдого. Меня осенило. Я забыл отдать Лине сердце.

– Твою мать, – прошипел я, поднимаясь и морщась.

Плечо отозвалось ноющей болью. Я сел, кое-как натянул ботинки и вышел на улицу. Я знал: ночевать они будут в карантине, и сразу же направился туда. Ночь выдалась тихой, почти безветренной, но холодной. Над головой у меня была почти полная луна, она освещала территорию анклава тусклым светом. Проходя мимо входа в грязную зону, я уловил негромкие голоса.

– Это тех двоих с карантина? – говорил патрульный.

Я остановился, из-за угла слушая их и сжимая в руке сердечко из глины.

– Мг, Полковник лично пришёл указания давать и выпроводить их за ворота.

– Жалко! Девка вроде симпатичная была, – воскликнул мужской голос с искренним разочарованием. – И куда их?

– В метро, наживка для тварей, – он хмыкнул. – скопилась тут кучка, а разведке нужно пройти. Полковник загонит их в метро, а после завалит вход к чёртовой матери.

Я не слышал, о чём они говорили дальше:в ушах зазвенело. Расходники. Весь день я готовил их к миссии, с которойим было не суждено вернуться